Семейный Альбом

Долгое путешествие подходило к концу. Пароход причалил в port Nice в Ницце. До их с Кристофом дома в Париже было еще очень далеко. Но в данный момент фокусом интереса Виктории был дом родителей в Грасе. А до этого чудного городка было всего полдня пути. Первый раз в жизни женщина так надолго рассталась с сыновьями. Старшему Пьеру было уже шесть, а маленькому Николасу всего четыре. И родители не видели их почти два месяца. В груди щемило от предвкушения скорой встречи с мальчишками. Для них приезд матери с отцом будет сюрпризом.

***

Яков Платонович бросил конверты на столик и опустился в ротанговое кресло. В соседнем кресле сидела жена и вышивала какие-то немыслимые цветы. — Ну что, дорогой, есть новости? — спросила Анна не отрывая взгляда от работы. — Еще какие! Немец побил итальянцев под Капоретто. Но не это главное. — Яков сделал многозначительную паузу. — В России большевики свергли временное правительство. Случилось то, чего мы ждали и опасались. Ты как всегда оказалась права. Жаль, конечно… Теперь путь домой нам точно закрыт. Не сказать, что Якову Платоновичу не нравилось в солнечном Грасе. Очень нравилось. Узкие уютные улочки, яркое солнце, цветы… Везде были цветы. Их жизнь теперь всегда сопровождал цветочный запах. Из-за возвышенного расположения города, и в частности их дома, на горизонте было видно море. Они с Анной очень любили подниматься в беседку на вершине склона и провожать заходящее светило в объятья Нептуна. Люди в Грасе были дружелюбны и очень спокойны, в ежедневной новостной сводке не было ни драк, ни ограблений, писали только о новых сортах винограда, высаженных на плантациях, да и о новорожденных гражданах этого тихого городка. Даже война не доходила сюда. Только отголоски в общефранцузских газетах. Семья Штольман нашла здесь покой. Но душа сыщика, проведшего всю жизнь в игре с Фортуной, требовала новых загадок и действий. Штольман понимал, что возраст уже не тот, в отражении он каждое утро наблюдал бодрого, но все же стареющего мужчину. Он отпустил бороду, сейчас она была седая как лунь. Тело периодически подводило, ныли старые раны. Чтобы подняться в любимую беседку им с Анной приходилось делать две передышки в пути. Счастливая, сытая, беззаботная… Но все же старость подкралась к нему. Аня была как всегда прекрасна и полна сил и энергии. Сейчас восемнадцать лет, разделяющие любящую пару, были особенно заметны. Но когда Яков смотрел во все такие же пронзительно-голубые глаза жены в окружении лучиков морщинок, он понимал, что года это сущая ерунда для их бессмертной любви. Хоть во Франции было хорошо и безопасно, какое-то сильное чувство бередило душу и тянуло вернуться на опасную и беспокойную родину. — Интересно, что теперь будет с Россией? — отложила вышивку Анна. — Если бы знать. Ленин успешно двигает идеи социализма. Крайне успешно. Идеи даже любопытные, я бы сказал. В письме Антон Андреевич пишет, что в речах Владимира Ильича много разумного. Похоже, наш с тобой друг, Аня, ввяжется в назревающую гражданскую войну. — Какой кошмар, Яков! — Анна вскочила с кресла и начала взволнованно расхаживать по маленькому дворику перед их домом. — Кажется, мир сходит с ума! Яков поймал ее в свои объятья, погладил по волосам: — Главное, чтобы мы не потеряли рассудок. Все у нас будет хорошо. Ты будешь вышивать цветы, я — читать газеты и заниматься виноделием. Мы будем ездить на море с внуками и радоваться восторгу в их глазах. А сумасшедший мир будет по другую сторону баррикад от нашего счастья. Анна улыбнулась мужу в шею. Но быстро высвободилась из его рук и деловито засуетилась. — Нужно приготовить гостевую спальню и попросить кухарку приготовить ужин с расчетом еще на двух человек. Яков смотрел на внезапно сменившую настроение жену и недоумевал: — А что случилось-то? Жена махнула рукой в сторону ворот: — Только что приходила матушка, сказала, что Виктория с Кристофом к вечеру будут здесь. — с этими словами женщина скрылась в доме. — Аааа. Тогда все понятно. — Яков Платонович спокойно уселся обратно в кресло и принялся читать газету на том месте, где остановился. Разговоры жены с невидимыми духами перестали удивлять его лет двадцать назад. Это сейчас было рутиной. Ничего необычного. С возрастом Анна научилась виртуозно управлять своим даром и теперь потусторонние гости не приносили никаких неудобств. А что приедет дочь — замечательно, они все очень соскучились. И что греха таить, боялись за рискованную поездку супругов Бертран. Все-таки работа зятя ничуть не безопасней работы самого Штольмана когда-то.

***

Экипаж подъехал к трехэтажному дому, с одной стороны увитому виноградом. Кристоф спрыгнул с подножки, потянулся всем телом и глубоко вдохнул: — France natale, enfin! («Родная Франция, наконец-то!») Обошел экипаж, подал руку жене. Входя в гостиную, пара ожидала увидеть удивленные лица семьи. Но встретились только с Анной, которая радостно обняла обоих со словами: — Мы вас ждали, скоро будет готов ужин! А пока можете переодеться с дороги, ваша комната готова. Жду не дождусь услышать все новости! Кристоф удивленно изогнул бровь, поворачиваясь к жене, но та только развела руками, говоря шепотом: — Ну, это же мама. Мужчина давно заметил за тещей поразительный талант к обладанию, кажется, всей информацией на свете.

***

Спустившись в сад к чаю, который подали в ожидании ужина, Виктория спросила: — А где мальчики? Яков, отпивая из чашки, ответил: — Они теперь целыми днями пропадают с Мишей на холме. Строят крепость на дереве, Пьер просто в восторге, во всю пилит и колотит вместе с дядей. А Ник, просто наслаждается своим посильным участием в этом строительстве века. — Яков с Кристофом засмеялись. Как будто услышав их разговор, распахнулись ворота и во двор вбежал Пьер, с завязанной вокруг пояса рубахой, чумазым лицом и счастливой улыбкой. Увидев родителей, на секунду остановился, а потом с криком: « Мамочка, отец!», бросился в объятья. Через несколько минут во дворике появился Михаил, который, несмотря на трость в правой руке, нес на плечах белобрысого мальчугана. Ник, увидев маму, чуть не свалился со спины дяди, а оказавшись на земле, не замедлил присоединиться к брату. Миша, ласково улыбаясь, поздоровался с сестрой и устало опустился в свободное кресло, вытянул ноги и прикрыл глаза. Анна мягко коснулась ладонью лба сына, она категорически не одобряла такие нагрузки на травмированную спину, но упрямый молодой человек даже слушать ничего не хотел. Кого-то он ей жутко напоминал. Все пили чай, обсуждали новости мира и радовались воссоединению. Семья была в полном сборе и в каждом из членов этой семьи было чувство правильности происходящего.

***

Вечером, уложив сыновей спать и понаблюдав за их умиротворенными лицами, Виктория спустилась в гостиную к матери с альбомом в руках. — Я нашла его в отцовском столе, в нашем доме. Анна просияла: — Как замечательно! Я то уж думала, что мы его безвозвратно потеряли во время переезда. А ведь здесь большая часть нашей жизни. — она проводила тонкими пальцами по лицам на изображениях. Воспоминания вихрем проносились в голове. А ведь все живо в памяти, как будто это было вчера. Долистав до конца, Анна взяла в руки фотографию, которая лежала в бумажном конверте на форзаце в конце альбома. Со снимка смотрела маленькая, но очень счастливая семья. Было Рождество, на фоне елки стояла Анна, светло улыбаясь и обнимая за плечо шестилетнюю дочь, а рядом был любимый Яков, держащий на руках маленького Мишу. Их семейное фото. Виктория сказала: — Сейчас я тебе кое-что покажу. Вытащив из книги еще одну фотографию, она положила ее рядом со старой. На новом снимке, также на фоне рождественской елки стояла уже другая семья: их с Кристофом. Фотографии были удивительно похожи. Их разделяли только двадцать два долгих года. — Жизнь, доченька, удивительная штука. Как и вся природа, наша жизнь циклична. За несчастьем приходит счастье. За смертью — жизнь. За днем — ночь. Твои дети рождают своих детей, и в них ты с удивлением обнаруживаешь себя. Мне кажется, что в этом и состоит бессмертие. В том чтобы поделиться своей жизнью, передать эстафету. Сейчас эта эстафета у вас с Кристофом, потом вы отдадите ее мальчикам, а они своим детям. Удивительный круговорот жизни. — Это точно. Пока мы были в пути, мне в голову пришла одна мысль. Я сейчас. — Виктория ушла на второй этаж, но через несколько минут вернулась. В руках у нее был еще один альбом для фотографий: новый, обтянутый светлой кожей, с металлическими уголками. — Мы купили его в Ницце. А Кристоф приобрел фотоаппарат. Такой маленький, не то что отцовский гигантский Кодак. Виктория открыла фотоальбом на первой странице и вставила в вырезанные уголки первую фотографию.

***

Все в жизни циклично… И человечество кружится на этой карусели уже много тысяч лет. Вверх… Вниз… И снова вверх… Но все равно по кругу. И никуда с нее не сойти. Можно лишь перебороть страх и отдаться полету, пока ты еще пассажир на этом аттракционе. А еще можно подарить это ощущение полета другим и тогда радость от него приумножится.

Наверное, в этом и есть глобальный смысл бытия…