Сердцу не прикажешь

POV Молли Рано утром, на следующий день после звонка Френсиса, мы поехали к нам домой. Холмс хмурился и молчал, а я старалась не мешать. Так в машине, арендованной Шерлоком, и ехали я, детектив и сердитая тишина. По приезду домой, я сразу отвела маму в сторонку и строго-настрого наказала не тревожить Шерлока лишний раз вопросами, чтобы не отвлекать от мыслительного процесса. А вот на его вопросы отвечать четко и по существу. Будут замечания — сначала говорить мне, я постараюсь все решить. В общем, я сделала все, чтобы обеспечить наиболее комфортное существование нашему гостю. Гость тем временем почитал местные газеты, подумал пару часов и позвал меня. — Я не знаю дорогу к вашему полицейскому участку, где держат твоего друга. — Я знаю. Поехали. В участке он пожелал поговорить с Френсисом наедине. Не знаю, почему он так поступил. Я сидела в коридоре, ожидая окончания их разговора, который продлился больше часа. О чем так долго можно разговаривать? Тем более, что это же не двое старых друзей, встретившихся после разлуки! Наконец, Шерлок вышел, на удивление, в хорошем настроении. — Мне почти все ясно, осталось доказать, — заявил он на мой вопросительный взгляд. — Молли, ты можешь идти домой. — И он ушел очень быстро, так, что я даже слова не успела сказать. Но подаренная им надежда была лучше любых слов. Я решила повидаться с другом и узнать, как дела. В комнате со стеклянной перегородкой, такой безликой и пропитанной атмосферой отчаяния, одиночества, тоски, вины, но вместе с этим любовью и надеждой, мы говорили с Френсисом недолго. — Как ты? — Он дал мне надежду. Сказал, что понял, как выглядит убийца, осталось найти его. Странный он у тебя. — О чем Вы так долго говорили? — Сначала обо мне, но немного. Он спросил, знал ли я убитого, как я стал заниматься борьбой, еще немного про моих сотрудников, невесту, планы на ближайшее будущее. Но на это у нас ушло минут десять. А остальное время он расспрашивал про тебя. Как ты стала врачом, почему не стала детективом, почему бросила танцы и все остальное. Я рассказал ему, прости. Он сказал, что ты не против, что это плата за его услуги… с моей стороны. —Ох, — только вырвалось у меня. — Френсис, ты все сделал правильно. Я закрыла глаза, потом снова резко их раскрыла. Мой друг приложил к стеклу ладонь, я свою с другой стороны. Так мы сидели несколько минут, просто молча. Сейчас мне было тяжело вспоминать о той аварии, несмотря на то, что прошло почти 20 лет… — Я с тобой, Молли, ты же знаешь. И всегда буду… — Это не твоя вина. — Да. Виноваты подростковые гормоны и два придурка, ставших почти убийцами. А также твое любопытство, отвага и сила воли, спасшие мне жизнь. — На моем месте так поступил бы любой. — Да. Но именно ты помогла мне выжить. И в той мясорубке на войне, и когда я вернулся, не смотря ни на что, память о твоем поступке давала мне силы. Я всегда буду помнить об этом, Молли. И грустный взгляд моего друга. Такой грустный… — Френсис, эй, все будет хорошо, держись. Мой почти брат продолжал смотреть на меня, как Робинзон Крузо на уплывающий корабль. И что с ними со всеми такое сегодня, а? — Что еще сказал Шерлок? — Дословно: «Если Ваши слова и моя теория подтвердятся фактами, в общем, если Вы действительно не виновны, то я помогу Вам в течение двух, максимум трех дней». А потом он ушел. Мы еще немного поговорили, и я вернулась домой. Шерлока еще не было. Странно, он не знает местности, где он пропадает? Детектив пришел поздно вечером, я проводила его в приготовленную комнату, но на мой вопрос о том, как обстоят дела, он только что-то такое проворчал, что должно было обозначать процесс расследования и нежелание говорить об этом. Еще через день Френсиса выпустили из тюрьмы. К тому времени, я успела прочитать заключение патологоанатома и возмутиться тупостью местного следователя. Под горячую руку попался Шерлок. Мы стояли во дворе участка, ждали, когда мой друг заберет вещи и выйдет к нам. — Нет, ты понимаешь? Ты понимаешь сколько времени они продержали его в тюрьме просто потому, что не читают отчеты криминалистов. — Молли… — Шерлок пытался что-то мне сказать, но у меня внутри все просто взрывалось от одной мысли, что все лежало на поверхности, а в результате пострадал невинный человек. — Он левша! Френсис — левша! А убийца был правшой. К тому же у них разница в росте почти 10 сантиметров. Как можно не обратить на это внимание? Это же… самое элементарное. Я теперь понимаю, что ты чувствуешь, когда кто-то из Скотланд-Ярда тупить начинает. И тут Шерлок засмеялся. Самое невероятное, что он мог сделать — это вот так потешаться над моим гневом. — Прости. Но ты такая забавная сейчас. Френсиса подставили. Сделал это человек, который знает его, но не достаточно хорошо, чтобы учесть то, что он левша. Есть предположения? — спросил он у моего друга, как раз в этот момент подходившего к нам. — Есть, — ответил Френсис. Он обнял меня, пожал руку Шерлоку, и нахмурился. — Я искал себе заместителя. Он оказывается тоже занимался борьбой… — А еще он успел наговорить пошлостей твоей невесте. Привет, любимый, я соскучилась! — услышали мы позади себя. Холли приехала встречать своего жениха. Френсис подхватил ее и закружил, как меня при нашей встрече. Но то, как светились его глаза, как он улыбался при этом, как смеялся от радости, ясно говорило, что я для него — просто сестра, в то время как сейчас в его объятьях — любимая женщина. Шерлок посмотрел на них, улыбнулся и тихо сказал: — Вот теперь баланс сил восстановлен. Пойдем домой, Молли. Таким странно молчаливым, как в тот вечер, я Шерлока еще не видела. Но моя благодарность за его помощь была безгранична. Несмотря на свой иногда несносный характер, он оставался добрым и справедливым человеком.

***

Мама и братья настояли, чтобы свадьба Френсиса Альберта Моргана проходила в нашем доме. Вообще-то, он жил по соседству, но его родители развелись, когда ему было три месяца. По сути, от отца он получил только внешность, фамилию и вот сейчас наследство, с которым еще предстояло разобраться. Его мать умерла через год после развода, воспитывался он старой бабушкой, почти глухой женщиной с любовью к алкоголю. Мои родители знали, что Френсис почти сирота, так что с раннего детства он был вхож в нашу семью и стал другом мне и моим братьям. Джейн, несмотря на сильный характер, обладала усидчивостью, с раннего детства она интересовалась вышивкой, потом сама шила одежду, и не всегда для кукол. Ну и театр стал ее увлечением на всю жизнь. Я же была проказницей, поэтому вместе с братьями, Френсисом и Оливией мы придумывали самые разные игры и шалости. Родители тогда и построили Башню, чтобы у нас было место, где играть. Шло время. Мы подрастали. Френсис был на два года старше меня. В 16 лет он уже выглядел почти как взрослый парень, а занятия спортом сделали его фигуру достаточно сильной и красивой, чтобы все девчонки в округе вздыхали по нему. Именно тогда и случилась беда. Я шла в гараж к своему старшему брату Джейку, где стояла его машина, вместе с мотоциклами его друзей, когда случайно услышала разговор двух парней. Я узнала голоса, это были наши соседи. Они постоянно соперничали с Генри и Френсисом. Во всем. И даже просто не могли пройти мимо моих брата и друга, чтобы не сказать какую-нибудь гадость, а поскольку в ответ чаще всего слышали что-то ехидное, то нередко разгорались конфликты. Только тот факт, что наши семьи находились в добрососедских отношениях, не позволял молодым людям доводить дело до драки. — Ты уверен? — Да. Я подрезал подпругу. Может он, конечно, и не умрет, но покалечится точно. Наконец-то, хоть один из них заткнется. — Смотри, если что-то сорвется, то сам знаешь. С ним шутить опасно. — Да ладно, ты чего испугался эту безотцовщину Моргана? — Да. И его друзей тоже. С Генри и Джейком тоже шутки плохи. И как они могут дружить? Джейк вроде парень умный. — Вот именно. Но он не догадается, что тут замешаны мы. Морган на дальней дороге участвует в скачках. Они запрещены, но ты ведь знаешь, этот гад любит адреналин. Ладно, пойдем отсюда, надо показаться на людях, чтобы было алиби. Они ушли, не заметив меня. У меня не было времени ни на размышления, ни на поиски выхода. Я сделала то, что мне показалось единственным способом предупредить друга об опасности. Мне не оставалось ничего другого, как вспомнить запрещенные моими родителями уроки Френсиса по управлению мотоциклом. В то время безрассудство часто сопровождало мои поступки, хоть я и оставалась чаще всего без единой царапины. Я ехала на полной скорости, с одной единственной мыслью в голове: «Только бы успеть!» Все остальное, также и то, что я не помнила, как правильно тормозить, вылетело из головы. К счастью, Френсис обладал хорошим зрением, да и слухом тоже. Он увидел меня, услышал мой крик (я ехала без шлема, в нарушение всех правил, но в гараже не было подходящего по размеру, а искать — значит терять время) и повернул лошадь, сойдя с дистанции. Скачки уже начались, я успела в самый последний момент. Но удача отвернулась от меня: я не справилась с управлением и вылетела с дороги, а Френсиса сбросила лошадь. Он не пострадал, а вот я… Клиническая смерть, чудом вновь начавшееся биться сердце. Ожоги и шрамы на спине, которые позже я прикрывала волосами или одеждой, даже когда они стали с годами едва заметными. Год в инвалидном кресле. Депрессия, апатия, полное нежелание говорить, в первую очередь, о том, что произошло. Френсис винил себя, но настоящих виновников так и не нашли, считая все несчастным случаем и подростковыми глупостями. Я никому не сказала о подслушанном разговоре. Просто не могла. Страх после пережитого сковывал меня, я старалась отгородиться от мира людей, молчала и думала. Много думала. Я ни на секунду не пожалела о своих действиях, знала, что спасла другу жизнь, сама жива — и то ладно. Но ни родители, ни друзья не могли от меня добиться ни слова. Я только читала, перейдя на домашнее обучение, и вышивала. Именно тогда я стала много времени проводить с Джейн за вышивкой, доведя свои умения до максимума совершенства, на которое я только была способна, к которому тогда стремилась. Оливия пыталась помочь мне, но без толку, а через пару месяцев она и вовсе уехала с родителями в Лондон. Она не хотела бросать меня, но у нее не было выбора. А потом я услышала разговор родителей. О том, что на мое лечение уходит катастрофически много денег, а эффекта нет никакого. Все врачи говорили, что дело в моем нежелании и страхе снова выйти в большой мир. Мама с отцом думали, что делать, шла речь о том, чтобы заложить дом. Я словно проснулась от услышанного, поняв, что вокруг меня страдают близкие и родные. Я рассказала Френсису правду, всю ночь прорыдала на его плече, сидя в Башне. А на утро я стала постепенно возвращаться к жизни. Вот только жизнь приобрела другой смысл. За одну ночь я стала взрослой, поняла, каким хрупким может быть дар небес, который мы порой бездарно тратим на разную ерунду. С огромным трудом я встала на ноги. Чего мне это стоило, когда каждый шаг давался с огромным трудом, а от рези в спине в глазах темнело. Та авария до сих пор иногда отдается жуткими болями в позвоночнике, особенно, если я долго стою на одном месте без движения, или работаю в наклон. С тех пор танцы, как и карьера детектива, стали для меня несбыточной мечтой. Зато я точно знала, что найду свое место под солнцем. Я хотела стать хорошим специалистом — я стала им. Но я по-прежнему не хочу вспоминать об этой аварии, ведь тогда я была совсем другим человеком, с другими целями в жизни, а самое главное — с другими возможностями. Френсис, после того как узнал кто виноват, пытался добиться справедливости, но доказательств не было, ведь год прошел. Он чувствовал себя виноватым, и именно это привело его в горячие точки по контракту. Он спасал заложников, выполнял самые тяжелые и трудные задания, его умения помогли ему выжить. А потом он вернулся, чтобы стать детективом. Именно во время расследования он познакомился с Холли. Ему пришлось поухаживать за ней, ведь он считал, что она причастна к серии ограблений, и хотел найти доказательства этого (потом выяснилось, что он ошибся, но к тому времени она узнала, что он врал ей). В общем, то, что они сейчас вместе, пройдя такой путь, это самое настоящее чудо. Позже выяснилось, что мои несостоявшиеся убийцы, как оказалось, совершили все это под дозой. Через несколько лет оба, с разницей в пару месяцев, скончались от СПИДа. От них остались лишь тени тех самоуверенных молодых парней, что когда-то жаждали самоутверждения за счет смерти других. Я видела, во что они превратились: инвалиды в колясках, умирающие медленной, мучительной смертью…

***

Свадьба шла, как и все нормальные, без происшествий, свадьбы. Оливия поздравила Френсиса по телефону, она как раз уехала в командировку со своим начальником. Я радовалась за друга и забыла обо всех неприятностях. И вот пришло время невесте бросать свой букет. Я отошла в сторонку подальше, тем более, что у меня телефон зазвонил. Как не вовремя, а? Моя сменщица Энни просила выйти завтра в ночную смену. — Что? Хорошо. Нет, я на свадьбе. Нет, я не невеста. Что? А при чем тут Шерлок? Сейчас я занята, завтра приеду. Энни решила узнать, где я и чем занимаюсь. Чем-чем… Друга от тюрьмы спасаю. Ох, лучше не вспоминать. Я повернулась в сторону невесты… И букет волшебным образом оказался в моих руках. Все эмоции просто невозможно описать. Если только словами «Не может быть!» Я вздрогнула от неожиданности. А следующая мысль уже была: «Что делать?» — О, Молли, дорогая, я так рада! — Чему, мама? — Ну, как же. Ты будешь следующей. Я поежилась. Звучит жутковато. — Мне позвонили с работы, пора ехать. Мам? — я увидела, как моя родительница нахмурила брови. Обиделась? — Опять сбегаешь от разговора? — Нет! — И о чем таком она собралась со мной разговаривать? — Хорошо. Тогда собирай вещи, а потом поговорим. Ты ведь с Шерлоком уедешь? — Ну… Наверное. Если он захочет уехать сейчас, а не утром… Навряд ли он захочет остаться, ведь расследование успешно завершено. Я предупредила сыщика, что мне надо возвращаться. Он только молча головой кивнул, соглашаясь. Что ж, поговорим в машине, если захочет. Нам ехать несколько часов. Пока я собирала вещи, прощалась с друзьями, мама ждала меня для разговора. Потом она отвел меня в гостиную сада. — Мам, Шерлок не любит ждать. — Они с Генри и Френсисом сейчас о чем-то говорят, не волнуйся. И потом, ты столько лет ждала его… — Ты опять… — Старая мелодия на новый лад! — Да, опять. Я знаю, его очень мало, а то и вовсе с твоих слов, но ведь я не слепая. Знаешь, многие мужчины не сразу понимают, что влюбились. Они думают о жалости, чувстве долга, благодарности, о чем угодно, но лишь когда им становится ясно, что это все не то, они думают о любви. ТЫ нужна ему. — Я, сама знаешь, нужна для расследований. — Слушай, Молли, я с твоим отцом прожила самые счастливые годы своей жизни. Ты ведь знаешь каким он был. Умел удивлять и ухаживать так, что сердце замирало. Даже через много лет после свадьбы он мог поразить меня, как в первый день знакомства. И именно его поступки сказали мне о его любви. Он долго молчал, но всегда заботился обо мне, всегда был рядом в нужный момент. И всегда выполнял все мои просьбы. Ничего не напоминает? — Не думаю. — А ты подумай. Твой отец вел себя относительно достаточно холодно, я даже думала, что он вообще другую любит. Пока его мать не раскрыла мне глаза на его поведение. Уже потом он признался, что сам хотел сначала разобраться в своих чувствах, а потом убедиться, что и я неравнодушна к нему. Мы прошли долгий путь, но он всегда был рядом со мной и всегда помогал, и заботился. И теперь подумай: ты попросила Шерлока выручить Френсиса из беды — и он согласился. Что он попросил у тебя за свои услуги? — Ничего. Но он заставил Френсиса рассказать про аварию, обманув его, сказал, что я не против. — А ты была не против? — Я сказала, что сделаю все, что он захочет. — А он захотел, чтобы твой друг, который знает тебя с детства, рассказал о тебе. Здорово! — Мама! Я еще не знаю, что он попросит за свою помощь от меня. Рассказ Френсиса — это его плата, а я за помощь Шерлока еще не расплатилась. —Молли. — Мама покачала головой. — Он ведь такой же, как и ты. Он тоже хочет оставить о себе память. Только вы это делаете по-разному. Но он, наверняка, был бы рад, если бы о нем помнили. Поэтому я думаю, что ты нужна ему. Чтобы было кому помнить. И не Молли из Бартса, а просто Молли Хупер — женщина, которая будет о нем помнить. Всегда. Я вздохнула. Он ведь тоже дорог мне со всеми своими чертами характера. Убери что-то одно, и этот мужчина с его прошлым, его характером и интеллектом перестанет быть Шерлоком Холмсом. И если бы его не было рядом со мной, моя жизнь не была бы такой сложной, но в то же время яркой, как сейчас.