Счастливы вместе

Несмотря на то, что это был безумно дождливый и холодный первый день марта, Марина Моргунова была счастлива — она сидела в тёплом зале Мюзик-Холла и, едва сдерживая смех, смотрела мюзикл «Алиса в Стране Чудес», где в замысловатом костюме и смешном гриме плясал ее любимый артист, играющий Безумного Шляпника. Забавный образ, созданный на сцене Антоном Авдеевым, заставил длинноволосую брюнетку забыть о том, что за окном весь день льёт ливень, что ее подруга не смогла составить ей компанию, а завтра в школе ее ждёт скучная олимпиада… Мар наблюдала за сияющим безумством артистом и хохотала вместе с детьми, которыми был полон зал. Мюзикл вскоре закончился, и Марина ощутила тревогу — ей предстояло заговорить с Авдеевым и, поздравив его с днём рождения, всучить подарок в виде портрета, нарисованного ее подругой, и шоколадного кекса со свечкой, не упав при этом без чувств на грязный, мокрый и холодный асфальт. Думая об этом, Марина, взяв в гардеробе своё ярко-рыжее пальто, поплелась под дождём к служебному входу. Когда Антон вышел из театра, его встретила замерзшая, промокшая до костей девушка, державшая в руках ароматный кекс с зажженной свечой, прикрытой холодной ладонью. — Антон! Наконец-то, я в-вас до-дождалась! В-вы п-прекра-асно играли, — зубы девушки стучали от холода, не давая ей нормально говорить. — Пойдёмте внутрь, — Антон нахмурился и зашёл обратно в театр. Мар последовала за ним. Увидев, что Антон, не остановившись у охраны, стал подниматься по лестнице, девушка замерла на месте, не зная, что делать. — Вы чего? Пойдёмте в гримерку, согреетесь. На вас смотреть холодно, — крикнул ей артист со второго этажа. Девушка сорвалась с места и побежала за Авдеевым. В гримерке было тепло и уютно, приятно пахло горячим чаем, который Антон любезно принёс для девушки из столовой. Оба неловко молчали, слышалось только милое похлюпывание со стороны Марины, от чего девушки было совсем не по себе. Сдавшись, она оставила чаепитие, поставив кружку на подоконник, на котором сидела. — Согрелись? — спросил с надеждой артист. «Хочет от меня избавиться» — подумала Мар. — Вполне. — Вам, наверное, автограф нужен? — Авдеев похлопал по карманам в поисках ручки и бумажки. — Нет-нет, не беспокойтесь, я хотела только поздравить вас с днём рождения, — девушка вскочила и стала рыться в своём рюкзачке. — С днём рождения? — Антон недоуменно хмыкнул. — Зачем? — Ну… Обычно людей поздравляют с днём рождения, чтоб сделать приятно. Чтоб… Ну… — Марина на секунду замялась, но вскоре решила продолжить поиск подарка в рюкзаке. Наконец, она достала портрет, после чего взяла с подоконника изначально оставленный там кексик. Свечка потухла ещё тогда, когда девушка рванула по лестнице за Авдеевым в гримерку, боясь потеряться. — Это мне?.. — Да. Кексик я сама пекла, а портрет моя подруга нарисовала, — Мар замерла и с любопытством наблюдала за артистом, ожидая ответную реакцию. — Очень мило, — сухо проговорил актёр. — Правда. Мне безумно приятно. Я кекс потом съем. Марина разочарованно вздохнула. — Что-то не так? — напряжённо спросил актёр. Кажется, он играл какую-то роль, которая ему порядком поднадоела. — Все не так! Я битый час стояла под ливнем, ждала вас, чтоб сделать вам приятное! Этот кексик…дурацкий! Только с третьего раза получился! А вы что?! «Очень мило»! — девушка попыталась повторить интонацию Авдеева. — Вот так всегда! Хочешь, чтоб человек порадовался, а он принимает тебя за тупую фанатку, которой только бы автограф получить, да похвастаться потом!.. — Я просто презираю слепое обожание, — строго попытался оправдаться Антон. — Да какое слепое обожание?! Вы в каждом блоке каждого мюзикла то слова забываете, то танцуете так, будто вчера вас Ожогин побил, голос срываете… какое тут обожание?! Слепое обожание у меня к… к… да вы все левые какие-то! — Марина, топнув ножкой, уселась обратно на подоконник, глядя на артиста горящими ненавистью глазами. Но какого же было ее удивление, когда Антон, вместо того, чтоб надменно выгнать ее из гримерки, громко захохотал. И смеялся он долго, то пугая, то вгоняя в недоумение девушку. — Тут действительно смешно говорить о слепом обожании! — Авдеев смахнул слезки, появившиеся на глазах от смеха. — Что же… Тогда мне ещё приятнее! Портрет шикарный, передайте подруге мой восторг. А насчёт кексика… Если вам так хочется, я могу его хоть сейчас съесть! — артист схватил лакомство и попытался его целиком запихнуть в рот, от чего испачкал все лицо. Теперь очередь смеяться была предоставлена Марине. И девушка воспользовалась этим шансом максимально — на ее хохот в гримерку прибежали гримеры, Митя Кочкин и уже пришедший на «Демона Онегина» Ожогин. Мар это не помешало залиться ещё более громким и, надо сказать, безумно заразительным смехом. В тот день карты сложились таким образом, что Марина и Антон стали хорошими знакомыми. Авдееву нравилось встречать ее у служебного входа после дневных спектаклей, откуда возвращаться с ней в гримерку и помогать с уроками; Марина обожала наблюдать за разъярёнными фанатками, когда их любимый актёр сквозь толпу направлялся к ней единственной. В Мюзик-Холле работники уже запомнили Мар, как далеко-юродную кузину артиста, что вполне устраивало обоих (особенно Марину — это обеспечило ей хорошее к ней отношение и бесплатную еду в театральной столовой). Марине теперь разрешалось присутствовать на репетициях, все свободные места на мюзиклах всегда были в ее распоряжении. А что из своих привилегий Марине нравилось больше всего — ее знали все актёры. Единственное, что волновало девушку во всей этой ситуации, так это ее подруга Саша Одинцова, которой Марина все не решалась ничего рассказать. И когда Санька принесла Мар два билета на «Мастера и Маргариту» на второй ряд с местами у прохода со словами о том, что это подарок на весьма своеобразный праздник "Первое Апреля", девушка изрядно испугалась. Во-первых, поскольку места были близки к сцене, ее могли увидеть и узнать артисты; во-вторых, Саша безусловно собиралась пойти с Мариной к служебному входу, где ее бы непременно узнал всяк выходящий; и в-третьих, девушка так и не рассказала подруге, что всвязи с последними событиями она побывала на этом мюзикле столько раз, что любое напоминание о нем уже вызывало у неё тошноту. Но и отказаться у Марины не оказалось даже выдуманных причин, поэтому она согласилась. Когда пришёл день Х, Марина собралась звонить Саше, чтоб сообщить ей о своей ужасной болезни, которая помешает ей составить подруге компанию, и только набрав номер девушки, Мар вдруг вспомнила, что именно Санька всегда за секунду распознаёт в ее интонациях ложь. Громко и злобно зарычав от бессилия, Марина бросила телефон на кровать, а сама стала собираться в театр, в который уже ходила как к себе домой, а потому наряжаться особо желания не имела. В самом театре Марина изо всех сил пряталась от волонтеров, их координаторов и фотографов, бродящих по всему Мюзик-Холлу так, будто именно её они и выслеживали. От всех предложений Саши прогуляться по театру, девушка резко и несколько грубо отказывалась, поэтому за десять минут до третьего звонка они сели на свои места. — Ты хорошо себя чувствуешь? — взволнованно поинтересовалась Саша. — Вид у тебя скверный. — Да так, слегка не по себе, — Мар постаралась добродушно пожать плечами, но вышло это у неё очень резко, что выглядело так, будто девушку шибануло током. — Ты меня очень пугаешь, — блондинка потрогала лоб подруги. — Но температуры нет. Ты это волнуешься из-за того, что тебя вчера спалили за списыванием? — Да! Безумно волнуюсь! — воскликнула Марина в ответ, судорожно дёрнувшись. Санька, безусловно поняв, что подруга лжёт, лишь недовольно хмыкнула и оставила этот неприятный разговор. Мар облегченно выдохнула. Опасность, казалось, миновала. Но тут начался мюзикл… К счастью для Мар, первый акт настолько захватил Саньку, что она не заметила, как Воланд-Ожогин подмигнул Марине, как только вышел на сцену, как Бегемот-Кочкин пытался незаметно помахать ей лапкой, а вышедший Иешуа-Авдеев буравил девушек взглядом. Наконец, объявили антракт. Марина пулей вылетела из зала, забыв про подругу. Ей надо было прийти в себя, что ей помешал сделать телефонный звонок. — Ало, — обречённо пробормотала девушка, увидев на экране телефона «Картоха». — Мар, я вас видел, тебя и твою подругу. Не ожидал, что ты приедешь. Когда я тебя приглашал, ты отказалась, сказала, что уже видеть не можешь этот мюзикл! — печально проговорил скороговоркой Авдеев. Видимо, он весь первый акт ждал этого разговора. — Антон, успокойся. Не истери, пожалуйста! Я действительно уже ненавижу этот мюзикл… просто я подруге ещё ничего не рассказала про нас… — Что значит «про нас»? — перебил девушку артист. — Я имею в виду тот факт, что мы с тобой общаемся… Я ей ничего, понимаешь, ничего не сказала! И у меня не было нормальных причин отказаться от похода в театр. Я как воровка бегаю здесь, боюсь, что меня узнают и выдадут! Меня уже узнали Иван Геннадьевич и Митя, прямо со сцены мне давали знаки! Скажи им, чтоб больше так не делали, а то Саша заметит. — Хорошо. Я всё им передам. Так мы сегодня не увидимся? Или вы пойдёте на служебку? — артист явно молился на встречу. — Санька меня по-любому затащит туда. Только прошу тебя, сделай вид, что мы не знакомы! — прошипела Марина и отключилась. Обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Сашей, стоявшей в позе «что все это значит», от чего из груди Моргуновой вырвался отчаянный крик. — Сааааня, — Марина готова была зарыдать и провалиться под землю, к Воланду и Гелле. — С кем ты говорила? Что все это значит? Кто не должен тебя узнать? — Саш… Пришло время для серьёзного разговора… — Мар тяжело вздохнула. — Я лично знакома с Антоном Авдеевым. — С Авдеевым? — Одинцова была, мягко говоря, в шоке. — И с Кочкиным. — С Митей?! — И с Кузьминой. — С Крис?! — Саша готова была упасть в обморок, как вдруг из служебного помещения к ним навстречу вышел Ожогин. — Марина, привет. Антон попросил привести тебя к нему в гримерку… Ой, здрасьте. Вы, наверное, Санька, да? — Иван Геннадьевич? И вы туда же?! — беспомощно пропищала блондинка. — Мар, я надеюсь, хотя бы Худяков, увидев тебя, не кинется обниматься? — Иван Геннадьевич, я только-только начала объяснять и рассказывать Саше все, что со мной случилось… И до вас я ещё не дошла, — сдавленно прохрипела Марина, проигнорировав вопрос о Сергее. — Санька, как ты понимаешь, с Ожогиным я тоже знакома… И, буду честна перед тобой, я знакома со всеми. И буду рада поделиться с тобой своими знакомыми… Иван Геннадьевич, можно она пойдёт с нами? — Без проблем, — Ожогин впустил их в служебный коридор и проводил к общей гримерке, где сидели Маргарита-Свешникова, Майгель-Худяков, Мастер-Авдеев и Фагот-Калабаев. — Мар! — воскликнули артисты хором, заметив знакомую. И также хорошим поприветствовали Саньку, выучив ее имя из рассказов Моргуновой. Девушек посадили на тот самый подоконник, на котором в день первой встречи сидела Марина, и который ей так полюбился. Свешникова поспешила угостить их шоколадками, которые ей надарили фанаты после утреннего спектакля. С чаем и вкусностями Марина и Саша прекрасно проводили время, и блондинка даже не заметила, как Антон тихонько украл её подругу в коридор. — Антон, зачем мы вышли? Я не дослушала анекдот Худякова! — возмущённо прошипела Мар. — Нам надо поговорить, — Авдеев встал строго напротив девушки и хотел было начать свою речь, как вдруг перебил сам себя вопросом. — Мар, сколько тебе лет? — Семнадцать, — ответила брюнетка. — Ясно, — артисту ответ явно не понравился, на его лбу выступил пот. — В общем… Короче говоря… Ладно… Значит, так. Я очень рад, что мы с тобой когда-то познакомились, твоё общество мне очень приятно, я понял, что всегда нуждался, всю жизнь, в таком друге, как ты, я счастлив дружить с тобой, но… Несмотря на… Мар… Короче… — Ещё одно слово не по теме, и я дам тебе чёртову пощёчину! — разъярённо воскликнула заинтригованная девушка. — Недавно я понял, что, несмотря на нашу разницу в возрасте, ты мне очень нравишься… не как подруга, а как девушка. Ты интересная, весёлая и…очень красивая! Мне безумно стыдно… Я влюбился в ребёнка! — Мне тоже сначала стыдно было, — проговорила тихо Марина, не отрывая от артиста больших красивых глаз. — Потом привыкла. — Что значит «сначала»? — Ты мне тоже нравишься. И очень давно, — Марина взяла Авдеева за руки. — И я поняла, что ничего ужасного в этом нет. У моих родителей тоже была большая разница в возрасте. Переживем, правда? Когда Санька, наконец, обнаружила пропажу подруги и приоткрыла дверь гримерки, ее встретила прекрасная картина — целующиеся влюблённые. Как честная и милая (да-да, Санька очень милая) девушка, она поспешила шёпотом позвать остальных. Когда Марина и Антон оторвались друг от друга, их встретила толпа ухмыляющихся актёров и готовая заплакать от счастья за другу Санька Одинцова.