С.Т.Р.А.Х.

"...Welcome to the torture chamber Said the sign above the entrance Laughing as he takes you by the hand Looking like a manic savage Inside you can sense the anguish Theatre of pain has just begun..." Galathea, "Mr. Torture" Поезд наматывал километры, дни сменялись ночами, а в тесных и душных вагонах без сидений кипела жизнь. Мы пели песни, разговаривали обо всем на свете, рассказывали байки и анекдоты, играли в игры, а кое-кто зачитывал вслух стих и придуманные фанфики. Что ни говори, даже несмотря на закрытие Фикбука - мы-то остаёмся фикрайтерами, и нам не нужны никакие сайты, чтобы продолжать творить. Пусть плохонько, пусть по-любительски, но всё же творить. Счёт времени в таких условиях мы потеряли быстро. Нас предоставили самим себе, и эта неделя пути понемногу слилась в одну непрекращающуюся череду долгой вечеринки в экстремальных условиях. Охрана нас практически не беспокоила. Честно говоря, я подумывал было о побеге, но, во-первых, было трудно заставить себя расстаться с друзьями, за которых я чувствовал ответственность. А во-вторых... поезд не останавливался, идя со скоростью около 80 км/ч, и прыжок с каменистой насыпи, часто превосходившей по высоте десять метров, скорее всего меня бы убил. (Пометка на полях: честно говоря, знай я, что нас ждёт в лагере, сиганул бы не задумываясь, но абстрактное "плохо" в будущем не смогло перевесить реальное "хорошо" сейчас, в данный момент, когда на твоем плече заснула Сата, а Магика и Макс о чём-то оживлённо спорят, и ты хочешь вмешаться в их спор, но не знаешь, как это лучше сделать... И всё же я попытался. Подсознательно чувствуя, что не выйдет, но в конце концов, я бы сам себе не простил, если бы не попытался. Разговоров о побеге никто последнее время не вёл, видимо, эта неделя всех расслабила. Я же каждую ночь испытывал прилив тревожных мыслей - как оно будет, в лагере. И однажды сказал себе, что при первой же попытке попытаюсь сбежать, по возможности, перееду за границу, чтобы мир узнал о том, что за беспредел устраивают в нашей стране и других странах СНГ. Выручить других? У меня была такая мысль, но я понял, что это невозможно. Сбежать может один, максимум небольшая группа, но сразу тридцать человек - это невозможно. Тем более, мы с Всезнайкой не так давно обсуждали возможность побега, и он, по видимому, выражая мнение всего Братства, категорически заявил - это невозможно, и не следует даже пытаться. Лучше доехать до места назначения. Помнится, я тогда обиделся и не стал возвращаться к этой теме - видимо, сегодня мной руководила ещё и обида на моих бестолковых друзей, которые не желают воспользоваться шансом. В итоге, они оказались правы, и мне до сих пор стыдно, что я повёл себя столь эгоистично. По счастью, довести свой поступок до конца мне не довелось. Наш вагон был предпоследним. Между вагонами дверь закрыта. В последнем едет некоторое количество охранников. Спустя неделю пути, поезд начал замедляться. Видимо, нас ждала остановка - по слухам, несколько вагонов в нашем поезде пока ещё пустуют, и в них собирались размещать ещё одну партию фикрайтеров. Дело было глубокой ночью, похоже, нас и будить-то не собирались. В любом случае, спящих крепких сном моих собратьев по несчастью остановка и звук открываемых дверей не разбудили. Я лежал на дощатом полу, слушая, как мимо нашего вагона по гравию топают сапоги и раздаются приглушенные, отрывистые команды. Рюкзак я практически не разбирал, чёрная толстовка с капюшоном на мне... это просто праздник какой-то! Не воспользоваться шансом было бы глупо. По ночам я частенько пробовал на прочность стальную сетку, которой было затянуто единственное окно нашей передвижной темницы. Обычная "рабица", подпилить изнутри несколько прутьев напильником, и дело в шляпе. Пару ночей тому назад я именно так и сделал. Оставалось завернуть получившийся "свободный угол" наружу, и я на свободе. Протиснувшись между деревянным "бортом" и проволокой, я аккуратно спрыгнул на рельсы. Ночной воздух наполнил меня своей свежестью, подстегнув нервы и заставив сердце биться сильнее. Мы стояли среди леса, а справа, рядом со станцией был глубокий обрыв, густо заросший деревьями и травами. Аккуратно шагнув с рельса на рельс, я выглянул, видя, как охранники загоняют новую партию перепуганных подростков в чрево нашего поезда. Их здесь было немало - видимо, со всей округи собирали. По счастью, охрана занята конвоированием арестованных, и на меня внимания не обратит. Охранник, стоявший на краю платформы с автоматом наперевес, как раз спустился куда-то вниз. Я предпочёл не ждать его возвращения. Перебежка, и вот я уже прячусь за бетонной стенкой станции. Ещё немного, и я на свободе. Но стук распахнутой двери и громкие голоса сзади спутали все карты. Вокруг вагона кишели охранники. Сквозь приоткрытые окна вагона внизу я видел, как мелькает свет фонарей и мечутся внутри тёмные фигуры. Мне показалось, что я слышу глухие удары. Чёрт. Своим побегом я подставил всех остальных. Какой дьявол принёс мусоров тогда, когда я так близок к свободе? Внутри меня боролись два противоречивых желания. Ночной лес манил меня свободой, совесть требовала остаться. Под ногой что-то лязгнуло. Я нагнулся и подобрал лежащий на насыпи ржавый арматурный прут толщиной где-то с мизинец и длиной около метра. Я чувствовал, как приятная тяжесть железяки в руке предопределила мой выбор. На миру и смерть красна. - Да что ж такое-то, ёб твою мать! - крик, родившийся в самой глубине моей души, был последней агонией моего свободолюбия. Желание остаться с друзьями и разделять с ними тяготы ссылки окончательно победило, и долю секунды спустя я уже с разгону влетел в свору охранников, раздавая удары направо и налево. Мне удалось свалить двоих и пинком в живот опрокинуть третьего, после чего ответные удары посыпались градом. Я отступал и уклонялся, парировал атаки своим тяжелым оружием, насколько это было возможно в темноте, пару раз ответил мощными контратаками, но врагов было слишком много. Удар по голове и резкая, словно оборвавшая всё вокруг, темнота... какой уже по счёту раз. Очнулся я уже в другом вагоне. Вернее, в каком-то тёмном закутке вроде хозяйственного помещения, отгороженного щелястой дверью из плохо сколоченных досок. Сквозь щели пробивался дневной свет. Всё тело болит, видимо, по мне хорошенько прошлись сапогами и дубьём, но переломов нет. Судя по стуку колёс, мы едем. Я провалил свой шанс на побег, и знаете, как-то не сказать, что сильно горевал. По крайней мере, пока что. Да и сейчас, пожалуй, готов признать, что даже предоставь мне судьба снова шанс сбежать по пути - я бы остался, даже зная о том, что нас ждёт. Потому что совсем не по-людски оставлять на произвол судьбы моё Братство и моих собратьев по несчастью. Почему-то я только после этого заметил, что раздет по пояс и стою. Я что, спал стоя? Попытался пошевелить рукой. Что-то звякнуло. О как, я ещё и на цепи - пристёгнут наручниками к паре крюков наверху, и с ногами та же история. Хех, попахивает БДСМ. Воображение нарисовало сексапильную девушку в полицейской фуражке и чёрном кружевном нижнем белье, которая сейчас войдёт в комнату и... Мне действительно следует быть поосторожней со своей фантазией. Дверь отворилась и внутрь зашли трое. Двое - охранники в форме, ничего особенного, обычные здоровяки с застывшим на лице "два класса церковно-приходской и коридор". А вот третья мало того, что оказалась девушкой лет двадцати пяти, так ещё и как под заказ - весьма симпатичной: рослая, пожалуй, ненамного ниже меня, спортивного сложения, стройная, но при этом с весьма аппетитными формами. Грудь так размера четвёртого. Лицо под стать: волосы цвета воронова крыла до пояса, огромные чёрные глазищи взирают холодно, но в то же время и заинтересованно, вздёрнутый носик, пухлые чувственные губки, на холёной смазливой мордашке читается застарелая скука и привычка к безнаказанности. Одета эта особа соответственно: форменная курточка с погончиками и во-от таким декольте, мини-юбка, чёрные чулочки, туфли со шпильками (и как же ты, диво дивное, ходишь на них?). Приглядываюсь к бейджику на груди этого неземного явления - "Алевтина Викторовна Садова". Ага, ять, де Садова. Плётки в руке не хватает. Ну, у меня, конечно, всё, что полагается, пришло в полную боевую готовность, ибо плоть слаба, но вот разум остался холодным и предельно циничным. Ясен пень, курица эта в форме заодно с моими пленителями, и ни с чем хорошим она сюда прийти не могла точно. Хотя...может быть, перед тем, как меня убьют, мне и доведётся вкусить комиссарского тела - может, хотя бы не зря умру? Хотя бы не девственником... Та перехватила мой взгляд, и удовлетворённо улыбнулась. Ага, подумала, я на её грудь пялюсь. Ан шиш вам, срисовываю имена, пароли, явки... - Вот это экземпляр. Не думала, что среди этого отребья такие попадаются, - господи, вроде и красивая бабёнка, а что-то сразу блевать от неё тянет. Сразу видно, что понтов и высокомерия - выше крыши, - даже немного жалко. Мог бы получиться хороший человеческий материал. - Жалко, Алевтина Викторовна, у пчёлки в попке. Какого рожна вам от нас надо, я уже и спрашивать не стану, вижу, бесполезно - начнёте нести ересь про вирус. Ну так хоть предложу догадку. Правителя нашего дражайшего, хер... то есть мир с ним, немного задолбало поколение, которое телевизор не смотрит, в бредни о духовных скрепах не верит, а вопросы задаёт весьма неудобные. И решили вы немного пообкатывать на этом новом поколении методы управления массами, так сказать, адаптировать неактуального Оруэлла к действительности, разбавив его Брэдберри и Хаксли. Ну что, в точку я попал? - усмехнулся я, глядя, как на мордочке этой фифы расплывается недоумение. Впрочем, отдам ей должное - опомнилась она быстро. - Умница мальчик. Пожалуй, это будет куда интересней, чем я ожидала. Правда, стоит и тебе усвоить одну штуку, - прошлась, покачивая бёдрами. Ух, ну и попец... - здесь вовсе не курорт. Здесь вас разберут на части и соберут заново, на стопроцентно научной основе. Не стесняясь в методах и не останавливаясь ни перед чем. Соберут так, как нам захочется, без оглядки на какой-либо сопливый гуманизм. Так что лучшее, что ты можешь сделать для остальных - не мешаться под ногами со своими революциями в отдельно взятой песочнице, и тогда, скорей всего, все благополучно доживут до конца. Ты понял меня? Брр...а глаза у неё не просто неприятные. Откровенно страшные. Словно в бездонную пропасть вглядываешься. Да, пожалуй, несмотря на маникюр и макияж, эта тётя та ещё дикая тигрица, и быть с ней следует поаккуратнее. Вон как меня быстро расколола с моим модусом операнди всех спасти и защитить. Бомба. Вспомни о бомбе. Тик-тик... С ненавистью взглянув ей прямо в глаза, я опустил взгляд. - Хорошо. Только ради остальных. - Вот и молодец, сладенький, - она придвинулась поближе, в нос ударил запах нестерпимо сладких духов и чего-то другого, неуловимого и очень пугающего, - Честно говоря, ожидала, что ты будешь артачиться, поэтому позвала мальчиков - Гена с Толей специалисты, когда надо кого-то в чём-то убедить - но ты меня прямо порадовал. Гляди, - её голос стал жёстким, - ты один отвечаешь за многих. И их благополучие будет зависеть от тебя. Я мрачно ухмыльнулся, продемонстрировав ей свою фирменную улыбку "в тридцать два клыка". Зубы у меня острые, и если я улыбаюсь, зрелище это не из самых приятных. Охранники поняли всё верно, один даже подался чуть вперёд, причём в его глазах я явственно прочитал страх. Но видимо, она не обратила внимания на это, ну, или расценила иначе. - Ладно, мальчики, можете отстегнуть его и отвести к остальным. Уж извини, зная тебя, браслеты оставлю, очень уж они тебе идут. Чао! - она безоблачно улыбнулась и вышла из комнаты. Громилы сняли меня с крюков. Один отпирал оковы, а второй стоял, держа наготове дубинку. Впрочем, я и не сопротивлялся - в голове до сих пор плыло. Наножники (когда наручники на ногах, как их ещё называть?) убрали, а те, что отягощали мои передние конечности, оставили. При ближайшем рассмотрении это оказались даже не столько наручники, сколько кандалы с крепкой и увесистой цепью длиной сантиметров шестьдесят, приваренной к двум "браслетам". То есть, руками я работать худо-бедно могу, но вот бой вести уже не очень. М-да, хреново. И всё равно неудобно. Впрочем, ладно, ты знал, ради кого остаёшься. Хотя очень уж беспокоит эта Сади-тян (о, отличное прозвище, прямо как ту надзирательницу из "Ван Пис" в Импел Дауне!). Чувствую, меня только что прогнули через колено, не раз воспользуются и в итоге обязательно обманут. Ну всё, как у бабского племени заведено. Ну да и ладно - это с человеком можно вести себя, как угодно, а вот бомба внутри него в итоге всё равно своё возьмёт. Скрежет замка, несильный толчок в спину, и я обессиленно валюсь через порог, выставив перед собой скованные руки. Голова раскалывается, перед глазами плывёт, но я чувствую, что поступил верно - тем более, в нашем вагоне заметно сильное воодушевление. Друзья встретили меня, незадачливого беглеца, с неожиданной радостью. Вот тут я прослезился по-настоящему. Эти ребята, выходит, в меня искренне верят, и я подвести их просто никакого права не имею. Впрочем, голоса ребят звучали неискренне, и по их перепуганным глазам я наконец-то на сто процентов понял - каким же идиотизмом была моя попытка побега. Долго ли я пробыл бы на воле, или нет, шансы выжить там в условиях розыска невелики. А в лагере "хотя бы кормят"... надеюсь. А тем временем поезд подъезжал к месту назначения. Высоченная бетонная стена с вышками и колючей проволокой, за которой маячили несколько десятков высотных зданий, была уже видна вдали...