С.Т.Р.А.Х.

"...Victims of religion Victims of religion Can you see the madness in your eyes? Slaves of your addiction Slaves of your addiction One day God will make you pay the price!" (Powerwolf, "Midnight Messiah") Кстати, Маги и оказалась той последней мафиози, и успела неслабо попортить кровь остальным, прежде чем её выловили. Но моего горя это не развеяло. Я вошёл в комнату, где собралось всё Братство. И тут же рухнул на колени. - Простите меня. Все на пару мгновений застыли. Этой секунды неловкого молчания хватило, чтобы внутри меня что-то лопнуло и разлетелось на части, ударив по всем нервным клеткам разом, как прыгнувший на пианино кот всеми лапами бьёт по клавишам. Я почувствовал, что не могу сдержать слёзы. - Ради бога, что там бога, Селестией вас заклинаю, простите меня! Эта блядская игра...я пытался не идти у них на поводу... но не получилось! Чёрт подери, не получилось! Я как обычно, облажался! Яся, ты великий человек, ты сумела пройти до конца, не отказавшись от друзей, а я бездушный эгоист, машина для убийства, и всех вас подвёл! Я не могу так больше! - Прошу тебя, успокойся, - очень серьёзно попросила меня Соната, чуть нагнувшись и обняв меня. Я обхватил её обеими руками, еле удерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. - Ребят, спасибо вам, что вы есть, и простите меня, Сата, Яся, простите пожалуйста! - Простите, дамы, но есть одно проверенное средство, - отстранив Сату, Фантом влепил мне пощёчину. Вернее, попытался - рефлексы у моего тела очень неплохие, и даже в минуту отчаяния работают без вовлечения головного мозга в процедуру блокирования удара. Ладони с хлопком столкнулись. - Ладно, - всхлипнул я, вставая и сгребая Фантома, Сату и Ясю в объятья, - Просто не в том дело даже, что я убивал своих. Дело в том, что они стравливают нас друг с другом. И не в том дело, что игра - сегодня они меня в игре маньяком назначили, а завтра могут назначить в лагере главным палачом, и не откажешься - выбора у меня никакого нет! Слабые места каждого из нас им прекрасно известны. Так что вчера это была игра, а завтра они воплотят это в жизнь. У нас и так не сахар, а так... комната 101 из оруэлловской книги покажется курортом. В комнату зашёл Макс. Я заметил, что у него содраны костяшки на кулаках. - В чём дело? - Меня попытались ограбить эти... "легионеры". Сказали, отдавай нам звёздочки и катись. Ну и... - проворчал Макс, потирая наливающийся синяк под глазом. - И? - Отбился. Один против четверых, всё-таки Николь - волшебница... - он не договорил, потому что я сгрёб его в охапку. - Умница, Макс! В одиночку четырёх отмудохать, это прямо круто, считай, боевое крещение! Скоро вы станете настоящими бойцами, ребята, и мы эту шелупонь по всему лагерю поганой шваброй погоним! - Да в том и дело. Сказали, ночью жди гостей, и пиши завещание. - Так и сказали? Утибоземой, рэкетиры малолетние, они хоть в курсе, что твой сосед маньяк-убийца? Ничего, узнают и другим расскажут. Это даже хорошо, что ночью. Как там говорил Кривжа, "НОЧЬ МОЁ ВРЕМЯ!". Поможешь мне потом этих залупорылых в окошко переправлять. Как раз этаж четвёртый... будет им Пражская дефенестрация в полный рост! И Нойза МС вруби, ту песню про "из окна гостиничного номера своего...". И не сверкай на меня так жалостливо исполненными очами! Отбивать им вроде нечего, для сотрясения мозга нужно обладать хоть толикой мозгов, а если поотшибают гениталии, то это даже к лучшему - окажут большую услугу будущим поколениям... А пока ночной штурм не состоялся, посижу, погрущу о своём. Веселиться особо не из-за чего. Я гладиатор. Элитный, правда, стою дорого, но под кулаки и клинки подставляюсь даже не из-за денег, а чтобы друзей защитить. И в безопасности ребята лишь до тех пор, пока я гожусь хоть на что-то. Тот поганец со скрипучим голосом меня держит на крючке. Подозреваю, "гонцы" тоже под колпаком. Были бы со мной мои соклубники, благо, как минимум один фикрайтерством тоже пробавлялся... мы бы этих легионеров под шконку загнали в первый же день, да и охране бы мало не показалось. А через недельку вообще объединили бы фикрайтеров и раскачали бы небольшую такую революцию. Прислушиваюсь к разговору остальных. Благо, стенки тонкие, а слух у меня дай Селестия каждому. Соната (с беспокойством): - Я заметила это в Комтуре. Он рвётся нас защищать, будто мы дети малые. Не знаю, то ли он правда такой альтруист, то ли ему по кайфу ощущать себя героем, но важно одно: он так не выдержит. Надорвётся. Собственно, эта сегодняшняя истерика это показала. Яся: - Поддерживаю. Ваще не круто. Он такой: аааа мы все под колпаком, я виноват, простите меня, пойду утоплюсь в ванной... Блин, но это же не так? Рэд (серьёзно): - Вообще-то мы правда под колпаком. Но вот что: если Комтур будет дальше геройствовать один, то ему крышка. Нам надо его поддержать. Стать для него хорошим тылом. Магика: - И не только тылом. Смотрите, вы уже все и так участвовали в операциях "гонцов". И в боях тоже. То есть, Маньяк теперь не один тут крутой, мы его догоняем и скоро будем на равных. Надо продолжать трениться и глядишь, у нас будет не один боец и группа поддержки на трибунах, а будет реально команда. И тогда ему не надо будет огребать за всех. Всезнайка (Фантом же!): - Поддержу всех высказавшихся выше. Думаю, надо поговорить с Николь о проведении совместных тренировок в лесу с "гонцами". Заодно, если вдруг начнётся нечто массовое, вроде зачистки лагеря, бунта или массового побега, мы будем готовы к любому сценарию. Я: (сижу и плачу. Какие же вы милые, ребята. И меня раскусили: я правда люблю, когда кому-то нужен, когда защищаю тех, кто слабее меня, так я чувствую, что моё существование обретает какой-то смысл. Видимо, это моё призвание такое. И мне по кайфу его выполнять, пусть всё моё тело трепещет от боли и усталости, а кости хрустят от непосильной нагрузки. Да, мне и просто нравится чувствовать себя героем, может, это эгоистично и тщеславно, но изначальные намерения у меня абсолютно чистые) Очередное внеплановое собрание после завтрака. Скрипучий голос из мегафона торжественен до противного. - В лагере ходят слухи, что за пределами лагеря родители разыскивают своих непутёвых чад, и даже готовятся к их освобождению. Позвольте вас немного разочаровать... Зажёгся огромный экран. На нём замелькали лица мужчин и женщин: - ...это не моя дочь! Моя на такое не способна! - ...почему я не сделала аборт? - ...мой сын - чудовище! Агент поганого Запада! Как я мог так ошибиться... - ...сатанинское искушение... - ...я готова отказаться от него. - ...я знала, что она кончит жизнь в тюрьме. - Да пусть хоть подохнет! Мне-то что? Я видел, как фикрайтеров буквально парализовало от ужаса и изумления. Это не могло быть правдой. Столь массовый отказ, даже отречение от своих детей... что-то здесь нечисто. Я отревелся, а в желудке плещется немного вина - получил контрабандой от "гонцов", выпил рюмку для успокоения, а потом ещё, и ещё - так что мыслю холодно и чётко. Такая уж у меня особенность: когда пьянею, мозги не отрубаются. И до меня начинает доходить, что что-то здесь явно не так. Особенно лицо моей мамы - сразу видно, по мимике, что это не она. Даже в минуты страшнейшего гнева она так не гримасничала. Да и потом, гримасы разных людей на видео подозрительно похожи. Не иначе, компьютерная обработка. Хотя стоп! "Агент Запада"? Чем-то похожим меня пичкал тот офицер. На первом допросе. Я медленно, но очень громко хлопнул в ладоши. И ещё раз. И снова. Привлечённые резкими звуками, стоящие вокруг меня обернулись. - Браво. Какая чудесная постановка. Лица, как у зомби. То-то смотрю, картинка так мигает. Видимо, тут ещё и немного шестого кадра и прочих чудес техники задействовано. А я пьяный, на мне не работает. - Люди, очнитесь! Это же дешёвая компьютерная графика! Это не наши родители! - полушепчу, полукричу я, видя, как ко мне двигаются в толпе несколько охранников. На сей раз, перед отправкой на правёж, меня отволокли к профессору Гифтмахеру. Старый жид, внешностью и повадками заставивший бы даже Зеева Жаботинского стать завзятым антисемитом, мотался вокруг меня, крепил какие-то датчики, что-то осматривал, хмыкал, и наконец, вынес вердикт: - Вы, голубчик, похоже, попросту иммунны к телевизионному излучению. - Рад слышать, - пробурчал я, дёрнувшись, но ремни, приковывавшие меня к кушетке, держали крепко. - Вам нечему радоваться, мой друг, - ухмыльнулся он гаденькой улыбочкой, - Радоваться должен я, в конце концов, у нас появился такой экземпляр для экспериментов... Зажужжало. Его личный браслет, надетый прямо поверх халата, замигал красным. Злобный доктор отвернулся и забормотал что-то в микрофон. - Да-да. Не калечить, не лишать разума полностью - непременно-с, обязательно, в лучшем виде. Не обещаю, конечно, но обязательно постараюсь... ааааау! - треснул разряд, и профессора выгнуло дугой, - Хорошо-хорошо, господин, я верну вам молодого человека живым и здоровым. Что? Герой вашей личной истории? Конечно... Кончив лебезить, он повернулся и принял серьёзный и строгий вид. - Увы, ни о чём серьёзном речи не идёт. Но в вашей психике, юноша, я чуток поковыряюсь. Вам предстоит поучаствовать в полюбившемся вам симуляторе, но на сей раз одному. И будьте готовы... вы там встретите очень много разных вещей, и не все будут приятными.