С.Т.Р.А.Х.

Выйди из землянки, посмотри, голуба: Ах, какое утро свежее полощется! Мягкое и доброе, как любимой губы... Мне так в это утро умирать не хочется... Дай мне минуту... Дай мне минуту... Я хочу в последний раз тобою надышаться, утро! А. Розенбаум. Что чувствует человек, которому завтра, возможно, предстоит умереть? Хотя - отчего же "возможно"? Точно, совершенно определённо. Умереть, чтобы жили другие, кому посчастливится сбежать из этого концлагеря. Странно то, что я не чувствовал вообще ничего. Вот так вот. Спокойствие и безмятежность. Словно какой-то незримый щит отгородил меня от истерических воплей инстинкта самосохранения. "Ты сдохнешь завтра! Сдохнешь ни за хрен собачий!". А мне и отвечать не хочется. Не к тому ли я шёл всё это время? Наконец-то исчезнет это проклятое чувство беспомощности, прекратятся ежедневные физические и моральные терзания. Правда, изрядно повеселится мой незримый мучитель, ну да и пёс с ним, хотя было бы неплохо на последнем издыхании добраться до него на расстояние удара. Или не удара - я слышал, помимо трофейных пистолетов, повстанцы наделали уйму самопалов и самодельной взрывчатки. Вроде мне тоже обещали выдать что-нибудь стреляющее, а то моя палица, конечно, хороша, - я пару раз крутанул тяжёлую железяку, вслушиваясь в то, как стальные лопасти разрезают вечерний воздух с могучим низким свистом, - но толку от неё против даже самого паршивенького пистолетика? Работы уже закончились, и на улицах ссыльного городка, игнорируя требования охраны разойтись, уже собирались небольшие стайки фикрайтеров. Сколько из них будут участвовать в восстании, неизвестно. Но то, что ни "легионеры", ни охрана пока не рискнули их разогнать, добавляет лишнее очко в нашу пользу - всё-таки не зря я геройствовал... все мы геройствовали. Деморализовать эту шваль нам удалось. Впрочем, для расстрела бунтовщиков со стен особый боевой дух им и не понадобится, так что вся надежда на тыловые рейды и заложенные в некоторых местах самодельные мины - по нажатию кнопки грохнуть должно очень неслабо. А значит, охране на стенах и КПП может стать здорово не до обороны. Поставив палицу за дверь, я вышел из корпуса и пошёл вдоль по улице, до места работы. Небольшая группа ссыльных, попавшаяся мне на пути, в основном девочки, синхронно вскинули вверх руки в странном жесте: три сложенных вместе распрямлённых пальца. Я машинально ответил на приветствие, только потом вспомнив, что этот жест - из "Голодных Игр". Да, именно его демонстрировали повстанцы в Панеме. Небольшой пустырь под самой стеной. Вот он. Сломанный дубок, который я некогда подвязал, мало того, что оправился, он ещё и вырос почти до второго этажа. Дул лёгкий ветерок, и ветви дерева негромко шелестели листьями, скребя по закрытому окну. Один из листьев, оторвавшись от ветви, медленно спланировал вниз, приземлившись мне точно на левое плечо. Прямо как маленький погон. Аккуратно сняв плотный зелёный листок с куртки, я положил его в нагрудный карман. Надеюсь, этот талисман мне поможет. 23:45. Осталось пятнадцать минут. Пора взрываться. 00:00. Началось. Наше восстание началось с нескольких вспышек на окраинах. Они были быстро подавлены, но свою цель выполнили - рассредоточили охрану и дали нам сконцентрировать максимальные силы на ударе по КПП третьего выхода и блокировании казарм "легионеров". Я был на острие атаки. Жиденькая цепь охранников с щитами и дубинками перекрывает улицу. Бросок, и с развороту удар палицей по ногам, ниже щитов. Удалось свалить как минимум двоих, и тут же нанести третьему резкий удар наискосок - двумя руками, как бейсбольной битой, сбивая щит в сторону. Он отшатнулся, и тут же получил навершием точно в лицо - забрало его шлема было поднято, но черт лица, до того, как, дробя кости и разбрызгивая осколки зубов, в него впечаталась массивная гайка, венчавшая рукоять моего оружия, я разглядеть не успел - просто мелькнуло в тусклом свете факелов светлое пятно, тут же окрасившись красным. Да и какая разница? Мной овладело непередаваемое чувство. Когда тебе уже плевать и на свою, и на чужую жизнь, когда ты больше не живой человек, а машина по перемалыванию живой плоти, когда ты не видишь ни врагов, не союзников из-за красной пелены перед глазами - но при этом на уровне инстинктов ощущаешь всё, что происходит на поле боя. Вот рядом хлестнула цепь, обмотавшись вокруг руки одного из громил с дубинками. Магика рванула изо всех сил, но тот отказался сильнее, и начал понемногу подтягивать девочку к себе, уже замахнувшись для удара. Но в этот момент Макс от души осушил его по ногам куском трубы, хрустнуло, и охранник с матюгами покатился на землю. Над ним тут же нависли несколько фигур, послышались крики и удары. Слева Рэд метнул нож, и один из охранников, уже вскидывавший ружьё - КС-23, отметил я про себя - сполз на землю, хрипя и бессильно суча ногами. Самого Рэда это, похоже, ввело в ступор, он остановился, удивлённо глядя на дело своих рук, и не заметил, как сзади к нему кинулась стремительная фигура. Я только и успел, что с криком "ЛОЖИСЬ!!!" размахнуться и метнуть свою палицу в нападавшего. Тяжёлая железяка сшибла выскочившего невесть откуда "легионера", впечатав его в стену, а следом уже летел я, вырывая из кармана нож и выщёлкивая лезвие... - Не тормози, - бросил я Рэду, выдёргивая широкий клинок из бессильно обвисшего тела. Бой закончился, остатки охраны были вытеснены в переулок и добиты. Впереди оставался только КПП. - Я... убил его? - м-да, похоже, парня переклинило. - Да. Ты молодец, чувак. Знаешь, почему? Иначе бы он убил тебя. Или не тебя, а кого-то из нас, Ясю, например. Жёстко я с ним, но ничего не поделаешь. - Ты этого хотел бы? Они бы нас всех перебили. Видишь, что в руках у этого милого юноши? Заточенная малая пехотная лопатка, которой он собирался тебе раскроить черепушку. Так что давай так, или ты сражаешься, или бросай оружие и беги к беженцам, - я подошёл к Рэду почти в упор, глядя в его глаза. Растерянность в них понемногу сменялась злостью. - Вот. Такой взгляд мне уже больше нравится. Подобрав палицу, я закинул её на плечо и пошёл прочь. Рэд что-то кричал мне вслед, но я не слышал - слишком пакостно было на душе... Городок полыхал, как бочка с бензином. Столбы дыма поднимались как минимум в десяти местах. Со стен доносились выстрелы. Я стоял в стороне, ведя переговоры по рации. Казармы "легиона поддержания порядка" сожжены. Несколько КПП разгромлены. Со второго и шестого выхода удалось выбить охрану, но автобусов для эвакуации не хватает. Да, вас понял, пусть подгонят автобусы из гаражей возле нашего, третьего. Да, мы его взяли. Потери - трое двухсотых, около десяти с различными ранениями. Была обстреляна Башня, но там слишком мощная оборона. Что же. Отложим месть этим подонкам до лучшего дня. Пока всё идёт нормально. Даже странно, что такой мощный объект охраняется так паршиво. Подобрав трофейный КС-23 и пошарив у охранника в подсумках, я отправился к автобусу. Странно. Несколько раз они пытались за время боя активировать разрядник, но как-то слабенько. Неужто действительно моя боевая ярость сумела пережечь электрод в мозгу? Только сейчас я почувствовал, как же страшно болит моя голова. Перед глазами плывут круги, один из них и вовсе почти перестал видеть. Мне кажется, будто я чувствую запах собственных поджаренных мозгов. Но эта боль не нарастает, скорее наоборот - становится ясно, что худшее уже позади. - Приём. Доложить обстановку, - послышался из рации голос Натана. - Ничего, третий выход захвачен, автобусы готовы к приёму. - Вас понял... ААААААРРГХХХХ! - Что... что случилось? - я вопил в трубку, но в ней безраздельно царил жуткий, срывающийся на ультразвук крик. Я увидел, как мои бойцы один за другим падают на землю, корчась в приступе жуткой головной боли. Один я стою, и не знаю, что делать, кому спешить на помощь... "Глупенький, ты же знаешь, в моём лагере легко нарушить правила, а нарушителей частенько отправляют в медчасть, проверять новые препараты. Ну неужели ты думаешь, что ты единственный, у кого в голове разрядник... был, по крайней мере?" - проскрипел в мозгу ненавистный голос. В отчаянии я упал на колени. Чёрт... попасться. Так нелепо попасться. Конечно, электронная дрянь в голове держит крепче любых замков. А то, что у меня он перегоревший... хотя стоп. Голос главы лагеря я слышу. А значит... Краем глаза я увидел искажённое мукой лицо Саты. Я вспомнил ту проклятую игру, где мы защищали замок... Совершенно безумное решение пришло спонтанно. Словно молния сверкнула в моём истерзанном мозгу. Выхватив нож, я полоснул себя по запястью. Вид крови снова пробудил угасший было амок, взгляд снова заволокла красная пелена. Подхватив полумёртвую от боли Сонату, я прижал её к себе. Изо всех сил. Она отбивалась, пытаясь вырваться, её крики становились всё громче, к ним присоединились отчаянные крики моих друзей, а затем... она обмякла. Дыхание девочки выравнялось, выражение муки постепенно исчезло с лица. Я аккуратно опустил её на землю. "Как... как ты догадался?" - на сей раз в голосе нашего мучителя был ужас. - А вот так, - тихо произнёс я, и сам удивился, как безжизненно и страшно звучит мой голос, - Все разрядники неизбежно связаны друг с другом. Особенно наши. Что же до Саты, так я с самого начала подозревал у неё определённые псионические способности. Вот и использовал её, как ретранслятор моей ярости. Той, что уже сожгла мой разрядник. Ретранслятором Сонаточка оказалась мощным. Видишь? И впрямь - повстанцы понемногу поднимались с земли, пошатываясь, ощупывали головы, в их глазах появлялось недоверие и облегчение. - Ты и в реальности с нами играешь, как в своих играх. Не удивляйся же, что тебя бьют по правилам твоей же игры. Вдалеке зашуршали шины и показалась массивная туша автобуса, переполненного детьми и подростками. Радостными, вырвавшимися из настоящего ада. Я обернулся к своим друзьям, за месяцы ссылки ставшим мне ближе родных. - Ребята. Ради Селестии, бегите. Вас встретят, вам помогут, а я... а я останусь. Мне нужно... нужно удостовериться, что эти гады... вы же понимаете, почему их нельзя отпускать? - вне мысленного диалога слова давались мне тяжело. Что там слова, дай боже не свалиться от навалившейся слабости - я едва стоял, опершись на палицу. - И не думай! - воинственно шагнула вперёд Магика. - Мы вас одного не отпустим, тем более в таком состоянии, - поддержал её Макс.