Изумруд и рубин

Я вылезла из кареты и, создав над головой водонепроницаемый полог, осторожно, чтобы не упасть, пошла к Хогвартсу. Да, погода в этом году не радует! Не завидую я первокурсникам – в такую погоду плыть через озеро на лодке. Невольно радуешься, что ты уже на четвертом курсе. Возле дверей уже собралась большая очередь. Все толкались, особенно гриффиндорцы, пытаясь как можно скорее зайти в теплый, а главное – сухой, замок. Неподалеку стояла и группа слизеринцев. В отличие от остальных они-то как раз и не спешили заходить. В самом деле, зачем спешить, если можно воспользоваться согревающими чарами и накинуть водонепроницаемый полог? К тому же, в начале очереди летает Пивз и забрасывает вошедших водными бомбами. Я тоже не спешила входить. Минутой позже, минутой раньше, какая разница? Лучше я как следует осмотрюсь. За лето Хогвартс не изменился. Эта мысль вызвала у меня радость. Наконец-то я в Хогвартсе! За три года этот замок стал мне ближе, чем родной дом, который и родным-то мне не был. То был дом моей бабушки, которая, откровенно говоря, не очень меня любила. Она воспитывала меня после гибели родителей и делала это с большим недовольством. Наверное, немалую роль сыграли мои магические способности, из-за чего бабушка считала, что я «одержима дьяволом». Этим летом я смогла вырваться только на один день, чтобы купить мантии и учебники в Косом переулке. Остальное время я безвылазно провела дома и с нетерпением ждала первое сентября, чтобы отправится в Хогвартс. И вот я здесь! Очередь у двери рассосалась, и я спокойно могла зайти в Большой зал. Он тоже не изменился – четыре факультетских стола, учительский стол, свечи, плавающие в воздухе, золотые кубки и тарелки… Я подошла к слизеринскому столу и села на свое привычное место возле старосты. Староста тоже привычно поморщилась и окинула меня презрительным взглядом. - Ты снова в Хогвартсе, грязнокровка? – поинтересовалась она. – Жаль, что ты не сдохла за лето! - Извини, Амелия, но я слишком живучая, - я улыбнулась той неприятной улыбкой, которая всегда бесила моих однокурсников. - Почему ты всегда садишься возле меня, Грейнджер? – жалобным тоном спросила семикурсница, недовольная, что меня не задело ее оскорбление. - Не всегда, - я снова улыбнулась. – Я сижу возле тебя только второй год. Раньше сидела возле Флинта. - Но с тех пор, как я стала старостой… - Амелия, - вкрадчиво сказала я, перебив ее, - ты ведь не хочешь обнаружить что-то неприятное в своем утреннем чае, а? - У меня есть определитель зелий! – испугано воскликнула староста. - А с чего ты взяла, что мое зелье можно определить с помощью этого браслета на твоей руке? – она дернулась. – Вот-вот, Амелия, молчи и не спорь со мной. Целее будешь! Я отвернулась от нее и перевела взгляд на очередного первокурсника, которого Шляпа распределила в Слизерин. Надо же, распределение идет полным ходом, а я и не заметила! К счастью, оно закончилось весьма быстро. Новеньких было меньше, чем при моем распределении, но на Слизерин попала большая часть. Люблю мелких! Они еще не такие испорченные, как более старшие. Однако с каждым годом эти в общем-то неплохие ребята становятся все хуже и хуже. Я это заметила даже по себе. Уже давно нет той наивной девочки, которая приехала в Хогвартс. Сейчас на ее месте сидит холодная и расчетливая стерва, которая пойдет на все ради своей выгоды. Теперь я уже не плачу по ночам, а могу дать отпор любому, кто оскорбит меня. Хорошо это или плохо, я не знаю. Но именно это помогло мне выжить и не сломаться. На свой постамент с какой-то странной совой поднялся Дамблдор. Мои губы растянулись в вежливой улыбке, но в глазах был холод. Я ненавидела этого деда с его сладкими речами и доброй улыбочкой. Повесить бы его на его собственной длинной бороде! Но нельзя, нельзя, нужно усмирять себя, нужно быть спокойней… - Я хочу сказать только одно слово, - директор раскинул руки, словно пытаясь обнять весь мир. – Ешьте! Все остальное – позже. Гриффиндорский стол потонул в радостном визге. Стадо идиотов! Даже за столом себя вести не умеют! Я положила себе в тарелку немного овощей и большой кусок мяса с кровью. - Грязнокровку дома недокармливают? – раздался визгливый голосок Пэнси Паркинсон, моей соседки по комнате. Она была единственной на Слизерине, кто еще пытался меня зацепить, не считая, конечно, ее подружек-подпевал, но те без Паркинсон не рисковали связываться со мной. - А тебя, Пэнси, наверное, перекармливают, - ухмыльнулась я, отрезая кусочек мяса. – Вот почему ты никак не можешь похудеть. Пэнси подавилась возмущением. Я молча продолжала есть. Слизеринцы по-прежнему ненавидят и презирают меня, но теперь еще и боятся. Боятся, потому что знают, что я всегда найду способ отомстить. Как только я, да и все остальные тоже, закончили с едой, Дамблдор снова поднялся к своей дохлой сове. - Я хочу сделать несколько объявлений! – добродушно улыбаясь, сказал он. – Во-первых, хочу напомнить вам, что Запретный лес является запретной территорией, а деревня Хогсмид – ученикам младше третьего курса. Я тихо хмыкнула. В Запретном лесу я бывала не раз и до сих пор меня никто не поймал. Ну ладно, послушаем, что дальше будет говорить Дамблдор. - Также я хочу сказать вам, что соревнований по квиддичу в этом году не будет, - продолжил директор, но тут же был заглушен недовольными воплями. Крики доносились даже со слизеринского стола. Некоторое время директор молча выслушивал претензии студентов, но потом ему это, видимо, надоело и он приложил палочку к шее. - Тишина! – многократно усиленный Сонорусом голос разнесся по всему залу. Все мгновенно стихли. Профессор убрал палочку и продолжил уже обычным голосом. – Хорошо. Соревнований не будет из-за особенного мероприятия. Наша школа избрана организатором для проведения Турнира Трех Волшебников. Ученики зашептались. Турнир Трех Волшебников был легендарным событием. Каждую школу представлял один избранный ученик. Задания в этом Турнире были чрезвычайно сложные и опасные, иногда даже смертельные. Однако во все времена находились глупцы, которые были готовы на все ради вечной славы. - Ученики из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре и останутся тут до конца года. Надеюсь, вы будете с ними вежливы и любезны. Также я с большим удовольствием объявляю… Раздался удар грома и зловеще сверкнула молния. Распахнулась дверь за столом преподавателей и в зале появился человек. Все разговоры мгновенно стихли и в оглушающей тишине было слышно, как стучит железная нога неизвестного. Он подошел к Дамблдору и что-то ему тихо сказал, а затем, развернувшись к ученикам, хлебнул что-то из своей фляжки. Наконец-то я смогла рассмотреть его. Он создавал жуткое впечатление. От его носа остались только воспоминания, от ноги, по всей видимости, тоже, как, впрочем, и от глаза. О глазе стоит сказать особо – вместо нормального черного в глазнице безостановочно вертелся странный ярко-голубой глаз. Похоже, он жил отдельной от нормального глаза жизнью и мог заглядывать даже куда-то внутрь, потому что можно было видеть лишь белки. Его лицо все было в жутких шрамах, а седые волосы неаккуратными паклями свисали на это лицо. Короче говоря, внешность была запоминающаяся. И я его тоже запомнила, когда читала одну книгу по Темным искусствам. Аластор Грюм, более известный как Грозный Глаз Грюм, вот кто был этот человек. Он был аврором во время Первой Магической войны, и большая часть заключенных Азкабана была поймана именно им. - Друзья! – Дамблдор снова взобрался на свою трибуну. – Позвольте представить вам моего доброго друга и вашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств – Аластора Грюма! Все захлопали. Грюм сел на единственное свободное кресло за преподавательским столом и обвел взглядом зал. Его голубой глаз задержался на Гарри Поттере, а точнее, на его шраме. Затем он перескочил на Драко Малфоя, сидевшего с Долгопупсом за гриффиндорским столом, а потом внезапно уставился на меня. Я ухмыльнулась, видя такое внимание к простой грязнокровке, но взгляда не отвела. Пусть смотрит, мне скрывать нечего. Пока. - Итак, вернемся к Турниру, - старик снова заулыбался. – Я понимаю, что многие хотели бы участвовать в этом Турнире, но из-за того, что на предыдущих Турнирах были жертвы, Министерство Магии ввело возрастное ограничение. Теперь в этом Турнире могут участвовать только те, кто достиг семнадцати лет. - Это нечестно! – закричал кто-то с гриффиндорского стола. - Таковы правила! – сурово ответил Дамблдор. – И не надейтесь обмануть нашего бесстрастного судью – Кубок Огня – это просто невозможно. - Это мы еще посмотрим! – крикнул один из близнецов Уизли. - Мистер Уизли, не будьте так самоуверенны, - усмехнулся директор. – Кубок Огня невозможно обмануть. Похоже, близнецы так не считали. Нагнувшись друг к другу, они явно обсуждали все возможности обмануть Кубок. Я еще немного посмотрела на них, но потом перевела взгляд на Дамблдора. А он заливался соловьем. - Кубок Огня внесут в Большой зал, когда прибудут ученики из Шармбатона и Дурмстранга. У вас будет одна ночь, чтобы все обдумать и бросить свое имя в Кубок. Поэтому рекомендую подумать об этом уже сейчас, ведь для избранных нет пути обратно. На такой жуткой ноте профессор внезапно замолчал и окинул взглядом зал, словно заглядывая ученикам в душу. Мне стало не по себе. Чертов старик! - Ну, не буду вас утомлять стариковской болтовней! – Дамблдор резко повеселел. – Подробности вы узнаете, когда прибудут наши заграничные гости. А сейчас вам лучше разойтись по своим спальням, завтра у вас будет трудный день. После каникул всегда нелегко заставить себя учиться! – директор подмигнул и слез с возвышения. Я вздохнула, радуясь, что этот дурацкий банкет закончился. Поправляя на ходу свою школьную мантию, я пошла к выходу из Большого зала. Выходя из зала, я внезапно на кого-то налетела. - Смотри куда прешь, дубина! – машинально крикнула я. У меня уже выработалась привычка грубить всем подряд. - Прости, я не хотел! – раздался смутно знакомый голос. – Просто я… В общем, я кое-что в зале забыл… Я подняла голову и посмотрела на этого забывчивого типа. Сначала я заметила красно-золотой галстук, и только потом увидела его лицо. - Долгопупс? – удивилась я, понимая, почему голос показался мне знакомым. - Рад тебя видеть, Гермиона, - он улыбнулся. – Как прошло лето? Я открыла рот, чтобы сказать что-то грубое, но сказать мне не дали. - Невилл, я прихватил твою сумку, - к нам протиснулся платиновый блондин тоже с красно-золотым галстуком. - Ох, большое тебе спасибо, Драко! – улыбнулся Долгопупс. – Знакомься, это Гермиона Грейнджер! - Привет! – рассеяно поздоровалась я, злясь на себя, что не додумалась уйти раньше. – Я много слышала о тебе, Малфой. - Как и я о тебе, - парень весело улыбался. Похоже, что за эти три года он полностью растерял свою надменность. - Ты известная личность. Я отступила на шаг, чтобы разглядеть его. Да, Драко Малфой сильно изменился за это время. Я помню его на распределении – заносчивый аристократ с тщательно прилизанными волосами, твердо уверенный в том, что поступит в Слизерин. Сейчас же вместо него стоял жизнерадостный парень с торчащими во все стороны волосами, небрежно повязанным и сдвинутым набок галстуком, а также косо натянутой мантией, которая уже в первый вечер была помята. Однако было еще одно отличие этого Малфоя от того одиннадцатилетнего, пожалуй, самое главное, – он был живым. Не замороженной ледяной статуей с маской презрения ко всея и всем, а настоящим веселым мальчишкой, который по-детски радуется жизни. Невольно сравнила его и себя. Кто знает, какой бы я была, попав в Гриффиндор? - Лучше называй меня Драко, - продолжил Малфой, не переставая улыбаться. И как у него зубы еще не свело! - Мы с тобой не друзья, Малфой, - холодно сказала я, проходя мимо и задевая его плечом. Мне не нужны друзья. - Нев, может… - услышала голос Малфоя. - Не сейчас, Драко, - раздался в ответ голос Долгопупса. – Она к такому не привыкла. Знаешь, лучше… Что было бы лучше, я уже не услышала. Злясь на себя, что говорила с этими гриффиндорцами, я спустилась в подземелье. Привычно оцарапав руку о камень, я вошла в гостиную Слизерина. Вход в гостиную каждого факультета открывается по-разному. При входе в слизеринскую необходимо заплатить кровью, гриффиндорцы вечно меняют какие-то дурацкие пароли, когтевранцы придумывают не менее дурацкие загадки, только у пуффендуйцев все просто – сказал «Пожалуйста» и заходи себе на здоровье. Ну, это же пуффендуйцы – на большее они просто не способны. Я поднялась наверх по лестнице в спальню девочек четвертого курса и нашла свою. Пэнси уже была в комнате и скорчила брезгливую гримасу при виде меня. Но мне всегда было плевать на мух – а Пэнси от мухи далеко не ушла. Быстро разобрав свою сумку, я достала тоненькую книжечку по редким зельям, которую смогла купить этим летом в Лютном. За эту книжку, где было всего семь рецептов зелий, пришлось отвалить тридцать галлеонов, что для меня было немалой суммой. Зельеварение было моей страстью, и я не жалела о потраченных деньгах. Бабка давала мне ничтожно мало денег, поэтому с первого курса приходилось крутиться самой, продавая в аптеку приготовленные зелья. На втором курсе меня застал за приготовлением зелья от прыщей мой декан, профессор Снейп. Вместо того, чтобы снять баллы (хотя он никогда не снимал их со своего факультета) и назначить отработку, он похвалил мое зелье и предложил заниматься дополнительно. С тех пор я начала варить уже более сложные и не всегда светлые зелья, продавая которые, я получала уже больше денег. Со временем у меня образовался небольшой капиталец, который я не трогала даже при крайней нужде. Терпение всегда было моей сильной стороной. Прочитав об одном любопытном зелье на основе жаброслей и мяты, с помощью которого можно было дышать под водой, я поняла, что хочу спать. Наложив простенькую иллюзию на книжку (как я ни старалась, иллюзии никогда не были моей сильной стороной), благодаря чему книжка по зельям стала похожей на сопливый женский романчик, которыми зачитывается Пэнси, я положила ее на тумбочку. За годы учебы в Слизерине я поняла, что если хочешь спрятать какую-то вещь – положи ее на самое видное место. Перевернувшись на другой бок, я задернула темно-зеленый полог и наконец-то уснула. Завтра намечался еще один нелегкий день.