Свадебный переполох

Девушка сидела в одной нательной рубахе перед зеркалом и, обхватив лицо ладонями, смотрела на себя. — Господи… Зачем я во все это ввязалась? Анна обернулась на стол, на котором заботливыми мамиными руками были разложены абсолютно все детали ее сегодняшнего гардероба, сморщила носик и снова уткнулась лицом в ладони. — Можно я никуда сегодня не пойду? — С надеждой спросила невеста, преданно заглядывая в глаза матери. — Давайте завтра? Завтра все однозначно будет гораздо лучше. — Милая, ну что за глупости? — Удивленно смеясь, сказала Мария Тимофеевна. — Это же твой день. Сегодня ты выходишь замуж за любимого человека. Это же прекрасно! — Она принялась делить волосы на пряди, и подкалывать их шпильками, формируя мудреную конструкцию. — За любимого же? — Конечно! — Встрепенулась Анна. И мечтательно улыбнувшись, дополнила. — Любимый больше жизни. — Это самое главное. А волнение пройдет, я вот, когда выходила замуж за твоего отца всерьез думала сбежать от всех. — Смех женщины оборвался, когда она увидела в отражении глаза дочери. И она быстро продолжила. — Но я взяла себя в руки, и пошла под венец. Спустя несколько часов счастью моему не было предела. Да и по сей день нет. Заготовка под будущую прическу была готова, продолжать можно было только после облачения в платье. Тут в комнату вошла Элис. Анна обрадовано бросилась ее обнимать, чтобы потянуть время. Но маму так легко не проведешь, был осуществлен план-перехват объединенными с Элис силами. Платье Анны было сложного двухслойного покроя. Шнуровка нижнего платья туго затянулась на талии. Правду сказать Анне оно очень шло. Нижнее платье прямого облегающего покроя (нужно было видеть битву с модисткой и Марией Тимофеевной за отсутствие турнюра) сшито было из белоснежного атласа, без единого элемента декора. Белоснежное и ровное как снежная целина. Даже шнуровка сзади была по-хитрому спрятана. К их девичьей компании присоединился дядя с неизменным штофиком наливочки в руках. Завидев штофик Анна оживилась: — Дядя, наливай! — Решительности в голубых глазах было столько, что Петр Иванович не посмел ослушаться, а потом уже, осознав остановился. — Аннет, зачем? Может лучше не надо? — Дядя, я выхожу сегодня замуж… Мне очень надо. — С этими словами девушка забрала из рук мужчины рюмку и залпом выпила ее. Потом прижала ладонь к губам: — Кажется меня сейчас стошнит. Мама, почему ж так страшно-то? Мария Тимофеевна улыбнулась, поглаживая дочь по щеке: — Потому что очень важно, доченька. То ли дядина наливка, то ли слова матери подействовали, и Анне стало немного спокойней. Следом пришла очередь верхнего платья. Это был настоящий шедевр портновского искусства. Легкое и воздушное, из прозрачного тюля с искусно вышитыми по подолу и длинным рукавам цветами, оно село на фигурку девушки идеально. Силуэт стал полупрозрачным, даже каким-то призрачным, что, несомненно, было символично. Увидев себя в зеркало Анна сразу же перестала нервничать. Она была красива. Не мила и очаровательна как всегда, а сногсшибательно красива. Мама прослезилась, дядя присвистнул, а Элис просто радостно сияла. Закончили прическу алмазными шпильками. Дополнили образ мелкими деталями в виде перчаток, серег, и аккуратной подвески. — Аннет, твой Штольман сорвал куш, взяв тебя в жены! — Дядя, он не играет больше в азартные игры. — Засмеялась Анна. — Ну, будем считать, что это была его последняя и самая удачная игра. — Петр Иванович, подмигнув племяннице, поднял еще одну рюмочку наливки. Мария Тимофеевна, отходя от окна сказала: — Кажется Антон Андреевич за вами приехал. — О, пойду пожму мужественную руку шафера. — Дядя удалился из комнаты. — Доченька, ты у меня самая красивая невеста на свете. Не давай панике взять верх. Помни, что все-таки этот день станет одним из самых счастливых в твоей жизни. — Мария Миронова аккуратно, чтобы ничего не помять, обняла дочь. Анна надела туфли, повела плечами и, бросив последний взгляд на свое отражение, вышла из комнаты навстречу счастью и замужней жизни.