Love you ... Do you hear?

— У тебя губы действительно мягкие. Скорпиус улыбается, как ребенок, ведет теплыми пальцами по приоткрытым губам Альбуса и смотрит. Смотрит с интересом, с детским восхищением, которое впивается куда-то под корку, под закрытые веки. Отпечатывается на радужке глаз, в глубине зрачков и Альбус знает, стоит закрыть глаза, и эта картинка будет крутиться раз за разом. У Скорпиуса пальцы мягкие, пахнущие чернилами, а еще мятными конфетами, которые он так любит. Скорпиус сидит близко, стоит руку протянуть и дотронешься до щеки. Так, близко, что запах леса и дождя проникает в рецепторы, щекочет небо и нервирует. У Скорпиуса длинные ресницы, которые отбрасывают тень на щеки, а так же яркие губы, которые словно просят о поцелуе. Скорпиус будто сам не понимает, что делает, водит пальцем по губам, слегка нажимает, оттягивая нижнюю и улыбается. Улыбается, когда приоткрывает рот Альбуса шире. Улыбается, когда буквально засовывает этот же палец ему в рот и ведет по зубам, по небу, оглаживая. У Поттера дыхание перехватывает и желание прикусить подушечку пальца, провести игриво языком, а потом утянуть наглого паршивца в поцелуй. Только Скорпиус встречается с милой Розой, которая раньше его не любила. Он целует эту самую Розу и обнимает, переплетает с ней пальцы, а то, что происходит сейчас просто непонятное явление. — А какими они должны быть? Когда палец покидает его рот и опускается на шею, Альбус решает все же отмереть и узнать, что происходит. Скорпиус прикусывает нижнюю губу, словно в раздумье, ведет кончиками пальцев по шее Альбуса, разгоняя мурашек по телу, а потом улыбается. Светло и ярко, словно увидел какое-то чудо, которое показывали ему в детстве. Смеется тихо, будто Альбус сказал шутку и тут Поттер теряется. Кто мог так проклясть Скорпиуса, что он смеется с вопросов и касается так нежно, словно изучает, запоминает. — Я постоянно думал, что они шероховатые, обкусанные. Ты же вечно их кусаешь, когда волнуешься или сдерживаешь какие-то слова. Скорпиус склоняет голову набок и смотрит внимательно так, будто в самую душу пытается заглянуть. Альбусу хочется уйти куда-то далеко, к озеру или в лес, лишь бы не чувствовать себя подопытной бабочкой, которую рассматривает коллекционер. — Почему ты вообще думал о моих губах? Альбус хмурится. Разговор заходит куда-то не туда, а начиналось все так хорошо. Скорпиус залез к нему на кровать, закрыл полог, а на вопросительный взгляд Альбуса сказал, что должен что-то сказать. Только разговора не было, Скорпиус улыбнулся легко и непринужденно, а потом, как ни в чем не бывало, начал гладить губы Поттера. — Хотел поцеловать тебя. Думал, какие они на ощупь и вкус. Альбусу, кажется, будто у него кислород кончается в легких. Он рвано выдыхает, а потом смотрит на Малфоя, надеясь, что тот сейчас улыбнется и скажет, что шутит. Но тот не улыбается, смотрит, сканирует взглядом и тянется ладонью к черным торчащим волосам. Зарывается в них пальцами и тянет на себя, шепча тихо, заполошно: -Я ведь могу, да? Могу поцеловать тебя? Так, давно хотел узнать, какого это ощущать твои губы. У Альбуса сил не хватает оттолкнуть, потому что сам мечтал. Потому что хотел этого больше всего на свете. Да, только Скорпиус даже не смотрел на него в этом плане. Улыбался Розе, целовал ее же, дарил цветы и даже как-то пытался сочинить стихи. Альбус тогда долго смеялся над жуткой рифмой, а потом стирал соленые слезы с щек, сидя на Астрономической башне. И не скажешь же, что Малфой в чем-то виноват. Сам виноват раз полюбил. Поцелуй нежный. Губы слегка обветренные, мягкие, обжигающие и со вкусом мяты. Скорпиус прикрывает глаза, выдыхая носом, а Альбус смотрит на светлую челку, упавшую на лоб, на тень от ресниц, на счастливое выражение лица. Смотрит и запоминает, чтобы потом когда совсем хреново доставать эти воспоминания и греть внутри, как долгожданный подарок. Скорпиус целует глубоко, скользит языком в приоткрытый рот и исследует чужой язык, небо и зубы. Ведет по верхней губе кончиком и улыбается от того, как Альбус тянется вперед, уже закрыв глаза. У Скорпиуса пальцы родные, слегка дрожащие, сжимающие короткие волосы и дыхание горячее, опаляющее уголок рта. Скорпиус сам какой-то нервный и вид у него, словно у наркомана получившего дозу: довольный, но слегка напряженный. Скорпиус все еще не отпускает из легких объятий, держит, смотрит в расширенные зрачки и молчит. Альбусу становится не по себе от непонимания ситуации, а еще от того, как Малфой облизывает припухшие губы. Поттеру хочется, чтобы Роза увидела их такими. Чтобы увидела, как идеальный Скорпиус приглаживает растрепавшуюся прическу и улыбается уголком губ, скользя пальцами по своим губам. Как смотрит легко, неверяще и улыбается нежно, так как никогда не улыбался. Как наклоняется ближе, утыкается в шею и шепчет, сжимая ткань простой черной рубашки: — Люблю тебя. Слышишь? Так, люблю тебя, что голова кружится и дыхание перехватывает. Стоит посмотреть на тебя и обо всем забываю. Боже, Ал, что ты со мной творишь? Шепчет и целует в шею легко, резко, украдкой, словно боится, что Альбус оттолкнет и уйдет. Цепляется все еще за рубашку, когда поднимает глаза, кусает губу и смотрит, смотрит. Альбус понимает, что Скорпиус просто боится и прижимает его к себе. Целует нежно, любяще. Дает прочувствовать все эмоции, которые испытывает по отношению к нему, а потом утыкается носом в чужой висок и улыбается. Потому что уже плевать на Розу и всех остальных. Плевать на отца, Лили и даже Джеймса, который постоянно шутит над их дружбой. Скорпиус прижимается, словно котенок, жаждущий тепла и удовлетворенно выдыхает: — Ты только мой. А я твой. Да, Ал? Альбус гладит по спине и думает, что же могло случиться, что Скорпиус решил признаться. Думает, но не спрашивает. Говорит совершенно другое, выдыхает в чужое ухо, словно боясь, что кто-то услышит и испортит такой момент. — Твой.