Love you ... Do you hear?

— Все хорошо? Спрашивает с беспокойством на дне коньячных глаз и за руку на себя тянет, прижимаясь тонким, почти хрустальным телом. Запахом гибискуса и марципана обдает, заставляя в тайне морщиться от сладости. От неправильности того, что сейчас происходит. У него сердце из груди, наружу, не в ее мягкие ладони, а в чужие, более грубые, более теплые. В те ладони, которым и сердце не нужно, и сам Скорпиус. Он уже давно смирился, только по вечерам что-то внутри, словно канатом перетягивает. Словно нить, порванная и давно забытая, снова тянет куда-то туда, к другому концу связи. Роза красивая, мягкая и вся, словно яркие солнечные лучики, обдающие теплом и любовью. Она вся неземная, не заслуживающая того, что Скорпиус прячет в своей грудной клетке. Она смотрит обеспокоенно, сжимает тонкими пальцами его плечи и губами к губам тянется, словно надеется, что его поцелуй расскажет обо всех тревогах. Он шугается, словно мышь от кошки, пытается улыбнуться извиняюще, но она уже замечает — это неприятие, мелькнувшее на дне серой радужки. Она замечает и съеживается еще сильнее, голову опускает, закрывая глаза ярко-рыжим пламенем кудрей, а потом шепчет. Шепчет, будто боится напугать его громкостью свои слов, а может просто сохраняет все между ними. — Прости. Она улыбается ему ласково, скрывая за черными ресницами капельки слез, и Скорпиусу становится ненавистен он сам. Боже, почему он не мог стоять спокойно? Почему не мог дать ей шанс завладеть своим сердцем? Наверное, потому что сердца та и нет в грудной клетке. Оно там, в паре комнат по коридору. С тем, кто сейчас запускает горячие пальцы в черные локоны Кэти, или Мэри — Скорпиус точно не помнит. Его сердце с тем, кто улыбается другой и целует ее же со всем трепетом и нежностью, на которую способен. Роза больше не смотрит на него, забирает книгу, которую пришла взять и тихо исчезает, прикрывая дверь. Он снова один и эта ночная тишина комнаты заставляет его прочувствовать всю ненависть и боль, которую Поттер причиняет ему день за днем. И тоскливо от того одиночества на которое он сейчас обрек себя, причинив Розе боль. В доме Поттеров все уже спят или почти все, а Скорпиус прислушивается к тишине, пытаясь расслышать дыхание Альбуса или стон той девчонки. Он пытается сам себе доказать, что ему плевать, что они там вытворяют. Только руки дрожат от неумелых попыток остановить самого себя. Остановить от того, чтобы выйти из своей комнаты и постучать в чужую дверь. Постучать, а потом собственными глазами увидеть растрепанного Альбуса с засосами на шее и взглядом недовольного льва. Увидеть и окончательно понять, что больше ничего не вернуть. Он сворачивается клубком на холодных простынях чужой кровати и думает о том, что принять приглашение погостить у четы Поттеров, было глупой идеей. Было самым ужасным, после того, как он признался в любви своему лучшему другу. И сейчас лежа в этой комнате, зная, о том, с кем и чем занимается Альбус в этот час — Скорпиус корит себя за эту ошибку. Тайная любовь была предпочтительнее игнорирования, которое началось после признания. Альбус больше не разговаривал с ним, не делился своими мыслями и чувствами. Альбус теперь старался не смотреть на него и уделял внимание только своей новой девушки, которая была этому только рада. Их дружба с первого года в Хогвартсе пропала в один миг, словно все это время Скорпиус не знал до конца человека, с которым дружил. Скорпиус все испортил, и надежда на восстановление прежних отношений погибла после прямого и холодного «нет». Кто бы знал, что Альбус Северус Поттер может быть жестоким со своим другом. Бывшим другом. И кто бы знал, каких усилий Скорпиусу стоило держать лицо и улыбаться Гарри Поттеру, который спрашивал, чего это Альбус игнорирует друга. Знал бы мистер Поттер, что таится внутри у Скорпиуса — давно бы выгнал из своего дома, запретив и на метр приближаться к своему младшему сыну. Скорпиус засыпает, постепенно согревая постельное теплом тела и единственное, о чем он молит магию — это о шансе, крошечном шансе, вернуть свое сердце.