V
4 января 2017 г., 20:06
В тот день Юри вышел из дома опасливо. Утренняя прогулка с Сакурой была необходимостью. Раньше омега любил это, а теперь боялся. Потому что мог встретить Виктора. Этот разговор не стоило откладывать, но юноша все равно колебался. Он еще не знал, что сказать альфе, не знал, потому что сам не разобрался в своих чувствах.
Погода была теплой. Кажется, даже теплее, чем вчера. Время близилось к девяти часам, и на улицах стали появляться первые заспанные прохожие. Это время омега любил, но все же предпочитал вечерние прогулки. Наступающая темнота и горящие вокруг огни успокаивали и расслабляли.
Юри шел спокойно, изредка заглядывая в коляску. Настроение Сакуры его беспокоило. Может быть, болит голова? Некоторые дети остро воспринимают смену погоды. Сейчас, благо, девочка спала и, кажется, не собиралась просыпаться в ближайшее время. Маленькая проказница! Заставила папочку волноваться всю ночь!
Юноша вздохнул и рассеянно оглядел парк. Вдруг на сердце потеплело. Только появляющиеся розовые бутончики облепили ветки деревьев, но уже это было красиво. Зацветающая сакура вообще очень красива. Порой она привлекает даже больше, чем уже давно цветущая. Молодые бутончики кажутся хрупкими и нежными, напоминая только зарождающуюся жизнь. Да, именно в период цветения сакуры Юри узнал о беременности. А кажется, что это было совсем недавно…
Вдруг взгляд ухватился за светлую макушку под одним из деревьев. У омеги перехватило дыхание. Почему Виктор здесь? Почему сел на эту скамейку? На скамейку, где в прошлом году плакал он сам! Юри замер и испуганно воззрился на альфу. О боги, как же он все-таки красив! Серебристые волосы. Светлая кожа, но не бледная, а просто светлая. Как лед. Лазоревые глаза… Они сияли ярко даже издалека.
— Юри! — воскликнул альфа и поднялся. Его размашистые шаги напугали, и Кацуки зажмурился, словно ожидая удара.
Повисло неловкое молчание. Омега робко поднял ресницы и взглянул на Виктора. Он остановился всего в метре, и теперь можно было легко разглядеть его черты лица. Красивое, ласковое. Какие же большие и пронзительные у него глаза!
Юри сглотнул. Сердце забилось отчаянно и быстро, а мысли путались. Как реагировать? Как относиться теперь к Никифорову? Нужно ли бояться? Нужно ли сделать вид, что ничего не произошло? Как много вопросов!
— Почему ты не сказал мне ничего? — Виктор начал разговор первым. Его голос был ласковым и снисходительным, будто он общался с ребенком.
Омега замялся. Как сказать, что просто боялся доверить ребенка незнакомому человеку? Как сказать, что однажды посчитал Никифорова негодяем?
— Юри, я хочу, чтобы ты выслушал меня. Просто выслушай.
Юноша робко кивнул и потянул коляску вперед. Виктор встал рядом, но даже не попытался коснуться. Видимо, предполагал, что японец этого испугается. Было страшно, но вся эта ситуация одновременно казалась слишком глупой. Юри проклинал себя за робость и неуверенность. Не стоит вести себя так… так по-детски.
— Я не знаю, что со мной случилось тогда, что натолкнуло на все это. Это сложно объяснить. Ты не пытался вырваться, и я думал, что все в порядке, а потом увидел кровь. Ты почти не реагировал на мои слова, и я… не знаю, я должен был позвать доктора, но все они как назло куда-то запропастились. Но я вернулся, а тебя уже не было.
Юри казалось, что его сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Так быстро оно билось, что голова начинала кружиться, вынуждая идти неспешно.
— …Все было так сложно. Я не знал, как ты воспринимаешь меня после всего этого, боялся, что ты ненавидишь. Не было дня, когда я не думал о тебе, и это просто выводило меня из себя. Я решил уйти из спорта. Тогда все говорили, что ты тоже ушел. Я думал, что это из-за меня и что ты просто разочаровался в фигуристах других стран. А потом Плисецкий прислал мне видео. Стоило мне увидеть его, я понял, что должен приехать…
— Видео? — шепотом спросил Юри и тут же отвел взгляд.
— А… я так и думал, что ты не знаешь. Видео, где ты катаешься. Это было так… по-настоящему вдохновенно. Я удивился. А потом ты, не закончив из-за падения, кинулся к бортику. Я увидел ребенка и понял, почему ты ушел из спорта. Это видео скинул Юра. Когда я уже собрался ехать, он перехватил меня и сказал лишь, что я должен быть осторожен. «Человек с хрустальным сердцем» — вот так он тебя назвал. И теперь я чувствую себя виноватым, потому что не был рядом, когда все это произошло. Юри… прости меня.
Омега замер на месте, осознавая слова Виктора. Он ожидал извинений за ту близость, извинений за появление ребенка, но… он не ожидал извинений за то, что альфа просто не был рядом. Из глаз покатились слезы. Плисецкий был прав: Виктор добрый человек. На сердце потеплело, но слезы все еще не останавливались. От счастья?
— Не плачь. Я не знаю, что делать, когда ты плачешь, — шепнул Виктор и как-то смущенно коснулся плеча омеги.
Юри поднял взгляд на зацветающую сакуру и улыбнулся. Это была странная улыбка — счастливая и усталая одновременно. Омега не знал, что сказать. Он был растерян и счастлив одновременно.
— Виктор, сакура зацвела.
***
Юри нужно было время, чтобы все обдумать. Слишком все оказалось сложно. Теперь он видел Никифорова каждый день, но альфа ни о чем не спрашивал — просто всегда оказывался рядом и неизменно улыбался. Тенью за ним следовал Плисецкий. Эти русские были странными. Омега не совсем понимал их. Виктор — ласковый и деликатный, но все равно пугающий этим, Юрио — вспыльчивый и громкий, но совершенно точно добрый. Они были настолько разными, что это завораживало. Юри смотрел на Виктора и не мог перестать любоваться им. Это была словно его личная сакура, напоминающая о том, что все в жизни мимолетно. Уедет ли когда-нибудь Виктор? Наверняка… Омега шел к Ледовому Дворцу и радовался этой странной атмосфере. Он все еще был в Хасецу, и умиротворение пропитало весь этот город, но сюда приехали Виктор и Юрий — два будоражащих сердце и воспоминания человека. — Юри! — послышалось вдалеке. Омега развернулся и улыбнулся бегущему навстречу Плисецкому. Рюкзак за плечами, спортивная одежда. Он отличался этим от Виктора, который предпочитал всегда хорошо выглядеть. — Мари сказала, здесь есть Ледовый Дворец. Не проводишь? — Да, конечно, — ответил с улыбкой омега и поравнялся с собеседником. Юношу до сих пор терзали смутные сомнения. Что-то не давало покоя, но кучка небольших догадок все ускользала от внимания и не желала завязываться в единый узелок. — Юрио, я долго думал об этом… Почему ты тоже прилетел в Японию? Вопрос сорвался с языка, и Юри покраснел. Не стоило спрашивать об этом напрямую. Альфа мог обидеться. Они же с Виктором друзья. Может быть, Плисецкий решил подбодрить его своей поддержкой или просто составить компанию. Альфа громко и будто бы раздраженно вздохнул, но Юри научился различать его раздражение и его усталость. Этим своим расслабленным движением альфа дал понять, что вопрос не был ему неприятен, и Кацуки успокоился, подняв голову. — Я не знаю, Юри. Просто хотел убедиться, что ты будешь счастлив… После того случая я понял, что хочу уберечь тебя от волнения. Ты ушел из спорта, и я решил, что ты хочешь все забыть. Наверное, я бы приехал раньше, если бы все случилось по-другому. — Юрио, я должен извиниться и… поблагодарить тебя. Тогда… Тогда ты действительно помог мне. Я не знаю, что делал бы… — Прекрати! Тогда я делал это только потому что боялся, что Виктора заметут за изнасилование, а такой талант не должен пропадать! Это сейчас… — альфа нахмурился и отвернулся. — Только сейчас я бы помог тебе, потому что… ты нравишься мне, Юри. Альфа вдруг отвернулся и бросился уходить. Омега растерялся, но почему-то почти рефлекторно схватил Плисецкого за рукав толстовки. Он сам не знал, зачем сделал это. Мысли внутри скакали и путались. Сердце снова зашлось в бешеном ритме. — Почему ты не говорил… — Потому что ты любишь Виктора! — рявкнул альфа, и Юри вздрогнул. — Когда я приехал, ты плакал. А мне всего лишь стоило предположить, что вы истинная пара. Ты точно любишь его. Даже если бы я сказал раньше, даже если бы ты согласился стать моим парнем, то мы все равно бы разошлись. Ты уже поглощен им. Ты не смог бы забыть его и… я думаю, вы действительно истинная пара. Но, черт возьми, какие же кретины, потому что до сих пор не сказали об этому друг другу! Альфа вырвал руку, но не ушел — просто замер на месте. Юри был растерян и испуган. Он не ожидал подобного признания, не ожидал подобного от Юрио. Альфа всегда был импульсивен и немного враждебен к окружающему, но — удивительно — все равно оставался добрым человеком. Русские такие странные… — Поэтому, Юри, я хотел бы попросить только об одном: позволь мне… остаться твоим другом. Юри всхлипнул и виновато улыбнулся, но он был счастлив. Он хотел быть другом Юрио. Действительно хотел. Этот альфа столько для него сделал… Юри должен был как-то его отблагодарить, и легче всего это сделать, став ему другом. — Я буду рад, — прошептал счастливо омега и просто обнял альфу за плечи. — Спасибо, Юрио.***
— Но ты должен знать, что Виктор иногда слишком наглый! — восклицал Плисецкий, активно жестикулируя руками. Они успели разговориться за время небольшой прогулки до Ледового Дворца. Теперь это действительно можно было назвать дружбой, и омега был только рад. Он был счастлив обрести такого друга, как Юрио. Он был добрый и — самое главное — всегда искренний в своих словах. В нем не приходилось сомневаться. Они дошли до Ледового Дворца, казалось бы, совсем быстро. Время пролетело незаметно. И точно так же незаметно ушла неловкость из разговоров. — Ты зайдешь? — спросил Плисецкий мимолетом. — Я должен занести ужин Ю-чан, — ответил Юри и завез коляску в здание. Сакура проснулась, словно почуяв лед, и теперь просилась на руки. Омега вздохнул с улыбкой и поднял малышку. Было тихо, но в это время каток уже закрывался, поэтому не было ничего удивительного в отсутствии посетителей. Омега коротко поблагодарил Юрио за помощь с сумкой, в которой находился ужин, и прошел вглубь, к катку, поминутно шепча Сакуре всякие глупости. В помещении было темно, подсвечивался только каток. Юри нравилось это освещение. Казалось, что это сияет лед, словно самая настоящая ледяная звезда. Омега подошел к бортику и поднял взгляд. Дыхание перехватило. В голове пронеслись застарелые воспоминания. Тогда Виктор был еще совсем молодым. Его волосы были длинными, но такими же красивыми, как сейчас. Юри замер и счастливо улыбнулся. Эта программа была точно такой же, только теперь она казалась живой, более пронзительной и чувственной. Таков был ответ альфы на то глупое видео? Что ж, это лучший ответ, который вообще можно было придумать… Юри не заметил, как подошла Юко и взяла на руки Сакуру. Ее взгляд словно говорил: «Ты должен надеть коньки и выйти на лед!» Омега благодарно улыбнулся и, не помня себя, натянул коньки, с трудом завязывая шнурки подрагивающими от волнения руками. Чувство было точно такое же, как тогда — когда он спустя год перерыва увидел лед, сравнив его с Виктором. Юноша чуть ли не выбежал на лед и пару раз споткнулся от волнения. Он не мог оторвать взгляда от Никифорова, с невероятной элегантностью танцующего на льду. Юри разрывался от счастья, потому что знал: теперь этот танец предназначен для него. Альфа заметил Юри и с нежной улыбкой направился к нему. Движения были такими изящными, что омеге на мгновение показалось, что Виктор не касается льда. Нет, наоборот — Виктор уже был частью льда. Он просто идеально с ним гармонировал. — Юри! — воскликнул альфа и ласково обнял удивленного юношу. — Я должен сказать кое-что… — Я должен сказать… — одновременно с Юри произнес Виктор и затем рассмеялся. — Юри, я понял кое-что. Юри, ты моя… — Истинная пара, — улыбнулся Юри и обхватил альфу за шею, почувствовав ответные объятия. Это был самый волшебный вечер, который когда-либо проживал Кацуки. Легенда оказалась правдой и принесла счастье, зародив новые, крепкие и удивительно нежные отношения. Юри был счастлив. Он катался с Виктором и не чувствовал ни смущения, ни волнения — лишь восторг и неподдельную любовь. Наверное, за это время он понял кое-что, что должен был понять уже давно. — Виктор, я хочу вернуться в профессиональный спорт, — произнес омега и сжал крепче пальцы Никифорова. Все такие же холодные, но теперь уже родные. — Другого я и не ждал, — улыбнулся Виктор и сжал Юри в объятиях. — Тогда будь готов: придется потрудиться. — Я знаю, — улыбнулся омега в ответ. — Спасибо, Виктор.
