Птичья вишня

То, что моя жизнь круто изменилась, я понял именно сегодня. И развод родителей, и переезд в другой город я воспринял легко, будто бы все происходящее — кадры из фильма. Или какой-то нелепый розыгрыш. Я молча помог маме упаковать вещи – заворачивал посуду в газеты, спокойно пожал отцу руку на прощанье и всю дорогу слушал музыку, наблюдая, как мимо проносятся деревья. В новой квартире я тоже чувствовал себя спокойно, словно въехал на недельку-другую погостить. Даже вещи не разобрал. А сегодня сидел на кухне, слушал радио и курил. Мама должна была вернуться совсем поздно, поэтому я даже не стал выходить на улицу, погода на дворе та еще дрянь — конец августа, почти осень. Щелчок замка я, конечно, услышал, но как-то не воспринял за сигнал к действию. Лишь краем сознания отметил, что мама наверняка сейчас расстроится, и даже мысленно обозвал себя последней сволочью, но продолжал сидеть с сигаретой в зубах и смотреть в окно. — Есть еда в этом доме? Я повернул голову, и в эту секунду мне стало безумно стыдно. Ей и так тяжело сейчас, а тут я со своими выкрутасами. Мама стояла в дверном проеме, красивая и очень уставшая. Смотрела на меня своими огромными оленьими глазами, в которых плескались грусть и тоска, а потом бросила сумку на пол, прошла на кухню и села напротив. — Есть курица в холодильнике, — говорю я. — Могу разогреть. — Позже, — мама вымученно улыбается, а затем берет в руки пачку сигарет, что лежит на столе между нами. Я удивленно слежу за тем, как мама медленно подносит сигарету к губам, и тоже затягиваюсь. Вот так. Мы сидим на темной кухне, слушаем радио и курим. И я понимаю, что наша жизнь изменилась.