(не)долюбили

Ева наверняка больная, и с каждым месяцем ей всё хуже и хуже. Нура называет это психической неустойчивостью или — в другой интерпретации — гипервосприимчивостью, не суть. Хотя та же Нура подмечает, что ни одна девушка в здравом уме не согласилась бы с Шистадом на свободные отношения, тем более тогда, когда он поступил в университет; там ведь каждая девушка с первого по пятый курс — свежее мясо. Но Еве, наверное, просто плевать, или она притворяется, что более вероятно. Она согласна готовить ему пасту с морепродуктами на ужин с мамой в следующую пятницу и иногда находить недвусмысленные сообщения в его мобильном, а потом в бешенстве разбивать вазы с его букетами — гребанные ромашки, её любимые, черт их дери. В общем и целом, хуевая такая терапия, лучше бы антидепрессанты попила. Мун сходит с ума. Последняя ступенька на лестнице к её безумию горит алым "переспать с Шистадом", и Ева дала себе четкую установку — ни ногой. Этим и оправдывает своё согласие на свободные отношения — боже мой, Мун, какая же ты дура. А Крис опять в водовороте, как раньше, считайте, что наступил на грабли размером в три метра, и, похоже, не задело. Он думает, что, может, дело не в детских проблемах, а стабильность, пусть даже с блинчиками на завтрак и медовым ароматом её духов от всей одежды, просто не его — и все тут, хоть тресни. Шистад уже и не знает, нормально ли это — воровать у своей девушки — зачеркнуть — Евы Мун лишние несколько крон, чтобы хватило на презервативы на вечер (там то ли какая-то шлюха с четвёртого курса, то ли его одногодка в милом васильковом платье, в любом случае, обезопасить себя стоит). — Нура сказала, что Вильям приглашал нас за город на пикник в ту пятницу, — ковыряясь в тарелке, тихо произносит Ева, пока Крис буквально уминает свою порцию. Мун встаёт со своего места и выбрасывает свой почти нетронутый ужин в урну. Она так и не получает ответа, и это начинает её злить. — Наверное, ты был занят? — бросает она, скрещивая руки на груди; мир вертится с огромной угловой скоростью, и Еве хочется сойти с этого причала в самом центре водоворота. — С очередной шлюхой, — выдыхает она и улыбается с облегчением, наконец-то произнесла это вслух. Крис невозмутимый, отчаянно самодовольный и думает, что всё держит под контролем, Еву уж точно. — Крошка, мы это обсуждали, — он откидывается на спинку стула, что Мун кажется вызывающим. Хочется обломать ему всю самоуверенность и вырвать яйца, но вдруг пригодятся. Шистад чувствует себя в её доме даже более уверенно, чем в своём, и считает, что за последний год узнал Еву лучше всех; как был болваном, так им и остался. Мун хватает с кухонной стойки тарелку и запускает в него, прямо в голову; вдребезги. Её предел терпения тоже не был оформлен по контракту на безлимитный трафик. Ева собой горда, а Крис недоумевает: она что, его переплюнула?

///

И всё своим чередом — по крайней мере, Еве так думается; ей совершенно точно кажется, что она ничего не потеряла. Разве что теперь её некому обнимать во сне и подвозить до школы по утрам, не такие уж и большие потери, хватит. — Он не стоит того, чтобы переживать, — пожимает плечами Нура, убирая наушники в карман своего нового шерстяного пальто. — То же самое могу сказать и о Вильяме, — Ева язвит и давится приторным кофе с сиропом "лесной орех"; на улице промозглый март, и ей самой от себя тошно: нужно же думать головой хотя бы иногда, а то всю жизнь так и будет (не)долюбленной.