(не)долюбили

Ева из кожи вон лезет, ей не хватает разве что майки с надписью «полюби меня снова, пожалуйста»; не срабатывает. Они вроде бы и живут, как раньше, но как-то фиктивно: с наигранными улыбками по утрам и вопросами типа «сколько тебе ложек сахара, Ева, я забыл». У Мун всё внутри переворачивается с ног на голову и обратно; две с горкой, Шистад, всё ты помнишь. Еве порядком осточертела эта игра в месть, но Кристофера так хочется обратно, что язык не поворачивается порвать с ним раз и навсегда; он сам не станет, пусть мучается дальше. Её мама впервые за полтора года хочет посмотреть их квартиру; Ева упирается, но выстоять тяжело. — Как у вас тут всё чудесно. Миссис Мун разводит руки в глупом жесте и блаженно улыбается. Ева думает, что лучше бы мама так интересовалась её жизнью раньше, сейчас не лучшее время для того, чтобы лезть. Кристофер возвращается с работы совсем не вовремя, и Ева закусывает губу; не очень хочется, чтобы мама видела это жалкое зрелище: её дочь пытается вернуть расположение того, кому на неё плевать. Мун раскладывает по тарелкам ужин и честно пытается не прислушиваться к разговору за столом; хочется ещё минуту пожить иллюзиями нормальной жизни. Ева настолько уходит в себя, что чуть не роняет тарелку, когда Шистад обнимает её сзади и утыкается носом в ключицу; на ухо: «Это только для твоей мамы».

///

— Похоже, это безнадежно. Нура только после школы стала переживать за отношения Евы и Криса. После школы вообще многое поменялось, например, теперь они просиживают вечера на кухне у Магнуссонов и попивают красное сухое, два бокала, не больше; перенеслись из эпизода «Молокососов» в эпизод «Отчаянных домохозяек», может быть, Еве тоже заполучить садовника себе в любовники. — У вас хотя бы секс есть? — Даже лучше, чем раньше. — Точно безнадежно. Мун выпивает свой второй бокал залпом и тянется за третьим, Нура возражать не будет.

///

— Беременна. Ева сует Шистаду в руки тест на беременность с двумя алыми полосками; похоже на ступень, а ещё больше на приговор. — Удержать меня не получится. Одной фразы достаточно, чтобы разбить весь запас их белоснежной посуды, которая, между прочим, стоит немалых денег. Ева тычет в него пальцами, кричит что-то о том, что хватит уже вести эти мстительные игры, и плюет на него, собирая рюкзак с зубной щеткой и тремя футболками. — Поживу у Магнуссонов. Ева приезжает к обеспокоенной Нуре, которая уже ждёт её на пороге, около часа ночи; Вильям уехал на неделю в Лондон к отцу, можно будет выплакаться. У Мун уже глаза на мокром месте, и волосы запутались в объемном шарфе, так и хочется разорвать его на мелкие кусочки. Сердце пропускает удары. — И как дальше? Нура прижимает голову Евы к своему плечу и позволяет плакать на новый кашемировый свитер; ничего, Вильям купит ещё один. — Поищи хорошую клинику, я тебе одолжу. А потом съезжай от него, хватит. Мун закутывается в одеяло, словно в кокон, и сильно зажмуривает глаза; может быть, рассосётся, исчезнет? А вот и нет. Спит Ева плохо и уже с первыми лучами солнца рыскает по сайтам больниц с ноутбука Нуры. Ей плевать на статусы и стерильность, Мун хочет отрезать эту часть жизни от себя как можно скорее. Слезы разъедают глаза и размывают дорогу; чертовски опасно. Ева не хочет быть убийцей, она не такая; нужно заламывать руки, скоро забудется, потерпи. Мун нервно болтает ногой, пока сидит в очереди. Она честно удивлена, что на это нужно отсидеть очередь. Ева молится, чтобы её хотя бы кто-то спас. В конце коридора бликуют светлые волосы, и Ева выдыхает. Пальто у Нуры развевается в разные стороны, но даже так Мун видит Криса, который идет позади. — Я тебе не разрешаю. Ева видит злость в его глазах: он любит её и их ребенка тоже будет любить; Мун прорывает на рыдания. «Спасибо, Нура». Крис, похоже, наигрался.

///

— Ну что, уже ощущаешь груз ответственности? Магнуссон протягивает лучшему другу зажигалку и приоткрывает окно автомобиля; странно, что Нура задерживается. — После всех этих токсикозов, ночных массажей ног и других ужасов, про которые ты ещё сам узнаешь, мне уже никакая ответственность не страшна. Храбрится Шистад, а у самого внутри сердце клокочет от страха; ему скоро дадут подержать сверток с крохотным ребенком, руки уже трясутся. — Нура даже расстроилась, что вы первые. — Зато ты, наверное, рад. Они оба вылезают из машины навстречу несущейся с огромной охапкой полевых ромашек Нуре. — Успела? Магнуссон поправляет волосы и дышит прерывисто; бежала сюда квартала два, не меньше. Крис достает из внутреннего кармана куртки голубую коробочку, и у Нуры загораются глаза. — Покажи! Она, словно маленький ребенок, хватает долгожданную игрушку и вертит её в руках, наблюдая за переливами солнца на гранях. — Даже лучше моего. Одними губами шепчет Нура, но Вильям всё слышит. — Эй. Ева выходит так легко, будто парит в воздухе. Она всё еще на три размера больше привычного, и её щеки горят здоровым румянцем. Крис не может оторвать взгляд: маленькая мисс Шистад и его будущая жена.