Сладкий плен

Злость разрывала златовласую. Ссора с отцом не дала ничего хорошего. Он только разозлился, пригрозив тем, что если Кэролайн не прекратит возмущаться, то он выдаст её замуж за самого старого раба в их королевстве. Чему она сейчас радовалась, так это тому, что наконец-то удалось вынырнуть из тесных длинных платьев и надеть более удобную одежду, подходящую для верховой езды. Кареты юная принцесса на дух не переносила, и с этим королю Роберту пришлось смириться. Форбс заплела косу, откинув её за спину. Волосы у неё были длинные, почти до поясницы, и девушка дорожила ими больше, чем, наверное, собственными пальцами. — Джинни, дорогая. Нам предстоит долгий путь, — грустно говорила блондинка, пока вела свою любимую лошадь на главную дорогу, где девушку уже ждал небольшой отряд её отца. Как бы Кэролайн не уговаривала, Роберт запретил дочери путешествовать одной, прекрасно зная то, какой неразумной она бывает. Форбс любила гнать лошадь галопом, а не тихой рысью, как было заведено в отряде. Да и часто на дорогах буйствуют разбойники, хотя все реже решаются нападать на королевский отряд, из-за законно введенных жестоких казней. Снарядив свою лошадь, принцесса оседлала её и угрюмо посмотрела на отца, который махал ей рукой с балкона. Вскоре отряд двинулся в нужном направлении. По расчёту, путещевствовать им придётся около двух недель. Прошло только несколько часов, но девушка уже безумно устала. Она не имела никакого желания выходить замуж за старого короля Хорсии. Майклас годился ей в деды. Но, как объяснял Роберт, это поможет укрепить связи между королевствами и исключить риск наступления войны. Одна эгоистичная мысль её радовала — скоро король умрёт, и Кэролайн будет править Хорсией в одиночестве, возможно отыскав себе красавца принца. Правда, Майклас славился необычайно крепким здоровьем, и Форбс даже подумывала о его отравлении. Отряд устроил привал, когда начали наступать сумерки. Было выбрано глухое место в лесу, куда ещё явно не ступала нога человека. Расстелив тёплую ткань на траве, златовласка с удовольствием взяла предложенную свежую жареную кроличью лапку, приступив к трапезе. Было тихо и тепло. Лучшая погода для ночлега на природе. — Скажите, милорд. Почему все так несправедливо? Почему я не могу сама выбрать суженого? А вдруг я уже влюблена, и меня заставляют выйти за нелюбимого человека только для того, чтобы наладить отношения между королевствами, — рассуждала девушка, обращаясь к приближенному своего отца, лорду Сириусу, который сидел чуть поодаль от неё, оперевшись на мощный ствол высокой ели. — Сейчас такие времена, принцесса. Никого не волнуют ваши чувства. Зачастую политические связи куда важнее, чем ваша неприязнь к потенциальному мужу. Да и все королевство поразилось бы, если бы принцесса вышла замуж за простолюдина. Когда-нибудь вы это поймёте. — Чушь! — воскликнула девушка, сложив руки на груди, в то время как недоеденная ножка отлетела куда подальше от всплеска эмоций Кэролайн. — Никогда не пойму. Будь у меня любимый человек, не важно какого статуса, я бы сбежала из дома, наплевав на все традиции. Родители не должны указывать детям, кого им любить. Мужчина молчал, лишь хмурившись и думая, какая же она ещё глупая. Ведь самой в будущем придётся так же отдавать своих детей для безопасности своего королевства. — Вы когда-нибудь любили, милорд? — в лоб спрашивает принцесса, обремененная каким-то сумасшедшим любопытством. Ей всегда было интересно, каково это — любить. Она знала любовь материнскую и отцовскую, дружескую любовь, но не успела испытать любви женщины к мужчине. Для неё это было что-то странное и неизведанное, загадка, которую предстоит разгадать. И Кэролайн молилась богам, моля их о том, чтобы они не влюбляли её в старика Майкласа. — Любил и люблю. Но я не достоин любви этой девушки. Она выше меня статусом,  — спокойно отвечает Сириус, нервно перебирая пальцами какую-то травинку. Он не хотел отвечать, но зная напорство юной Форбс, отпираться не хотелось. — Как это — не достоин? — удивилась девушка. — Ну и что, что выше. Вы не пробовали ей признаться в этом? А вдруг она тоже вас любит? — с улыбкой спросила Кэролайн, чувствуя себя сейчас неким купидоном, который может свести двух людей. — Она выходит замуж за другого, — так же спокойно отвечает лорд, яростно желая сейчас сбежать от требователеного взгляда голубых глаз. Раньше он никогда так долго не разговаривал с принцессой, обмениваясь лишь короткими приветствиями. Так что, можно сказать, сегодня для Сириуса наступил праздник, ведь Кэролайн удостоила его красочной речью. Только знала бы она, что говорит он о ней. — О… — губы златовласой приобрели форму той буквы, которую она произнесла. Ей было правда жаль мужчину. — Это очень печально. Вам нужно было раньше признаться ей в своих чувствах. «Возможно. Только тогда ваш отец отрубил бы мне голову», — подумал Сириус, мечтая, наконец, сменить больную для сердца тему. — Ладно, давайте ложиться. Завтра двигаемся на рассвете. Нужно как следует выспаться. Кэролайн кивнула, поудобнее устроившись на покрывале, положив себе под голову подушку, сшитую из них мягкой шкуры какого-то животного. Прошло минут 15, прежде, чем стало слышно мирное сопение девушки. — Я бы увез тебя отсюда куда подальше, Кэролайн. Но я трус, и я никогда не смогу пойти против твоего отца, — прошептал Сириус, и, накрыв принцессу покрывалом, сам лёг на свою лежанку. С рассветом они снова отправились путь. Светило солнце, и было ещё теплее, чем вчера. — Ну, Джинни, покажем им мастер-класс? — заговорщески сказала принцесса, обращаясь к лошади. — Пошла! И пепельно-черная кобыла с роскошной гривой рванула с места, оставляя за собой облачка пыли. — Прощайте, неудачники! — хихикнула Форбс, обернувшись, но очень зря. Её поджидала ветка, как раз находящаяся на уровне головы златовласки. Ещё момент — и женское тельце шмякается на землю, а лошадь бежит дальше, не сразу заметив пропажу наездницы. — Че-е-ерт, — протянула блондинка, оставшись лежать на земле в неестественной позе. Жутко болела голова, и Кэролайн буквально чувствовала, как растёт шишка на её лбу. Вдобавок, она была почти уверена, что вывихнула лодыжку. Голова кружилась, и когда девушка открывала глаза, окружающий её мир плавал в разные стороны. Было удивительно, как она не потеряла сознание. — Э-эй! Я здесь! — закричала принцесса, желая, чтобы её отряд нашёл потерю. Но, что было странно, она не слышала, как бились о землю копыта. Зато через секунду Форбс чётко услышала лязг мечей друг о друга. — Нет-нет-нет! Она должна была пойти на помощь. На её отряд напали, это понятно. И им нужно помочь. Но меч принцессы ускакал вместе с лошадью, и у неё не было с собой ничего, кроме кинжала, который всегда висел на поясе принцессы, даже если она была в платье. Кэролайн встала, пошатываясь, но смогла найти в себе силы пойти на эти звуки. Она абсолютно не владела собой, так как была истощена физически после падения, но знала, что ей нужно идти туда, хотя членам королевской семьи не было запрещено бросать своих. Это был никем не прописанный долг перед своим народом. Когда Форбс подошла ближе, она спряталась за деревом, оценивая обстановку. Головорезы. Сердце ушло в пятки, когда девушка увидела как минимум троих убитых из своего отряда. — Подглядывать не хорошо, — услышала она противный, почти рычащий голос позади себя и вздрогнула от неожиданности. Кэролайн не успела достать кинжал, как почувствовала острую боль в области живота, тут же упав на колени. Девушка задыхалась от жуткой боли, ощущая, как во рту набирается кровь. — Что ты наделал, придурок? — подбежал второй. — Она могла пополнить «Дом Наслаждений»! Смотри, какая красивая. Даже жалко. — Плевать. Пускай сдохнет, как и остальные. И она медленно умирала, расплоставшись по траве и окрасив её в темно-бордовый цвет…