Гипнотически

Этим вечером на улице было темно и влажно. В воздухе висел тяжелый запах выхлопов и загрязнения, характерный для мегаполиса, а холодные порывы ветра заставляли редких прохожих плотнее кутаться в плащи. Где-то вдалеке прогрохотал гром. Моросил мелкий дождь. Вокруг было пустынно. В этом районе люди предпочитали не выходить из дома после наступления темноты. Большая часть окон жилых квартир была затемнена тяжелыми плотными шторами. Как будто люди желали отгородиться от происходящего снаружи. В этой части города царила тишина, лишь изредка прерываемая хлопаньем окон и пьяными возгласами. Заслышав приближающийся вой сирен, я вздрогнула и резко обернулась. Три полицейских машины промчались мимо, на несколько секунд осветив улочку, и так же быстро скрылись за поворотом. Интересно, кого они ловят? Возможно, поблизости разгуливает сбежавший заключенный? На душе было муторно. Я снова обругала себя за слабохарактерность, не позволившую мне отказаться, когда моя напарница попросила подменить ее в кафе на несколько часов. Обычно я работала в дневное время и всегда успевала вернуться в свой район засветло. Да еще и эта так некстати перекрытая линия метро. Именно из-за нее мне теперь нужно было пройти два квартала по неблагополучному району по темноте до автобусной остановки. Впрочем, уже более половины пути осталось позади, и скоро… Я улыбнулась. Теплая уютная квартира и какая-нибудь из загруженных на читалку ранее книг (я еще и сама не решила, какая именно) ждали меня. Возможно, сегодня я наконец приступлю к уже давно находившемуся в папке «К прочтению» «Постороннему» Камю, а может, я опять выберу легкое фэнтези с романтическим уклоном. В душе я понимала, что решение уже принято и выбор сделан снова не в пользу классики. Я настолько погрузилась в приятные мысли, что даже кажущийся мрачным парк не смог испортить мне настроение. Единственный горящий фонарь практически не давал света, и я шла, подсвечивая себе дорогу мобильным. Внезапно раздавшийся в кустах шорох, а затем, как мне показалось, лязг металла о металл заставили меня резко затормозить. Конечно, мне следовало тогда просто пройти мимо или, еще лучше, опрометью броситься прочь — вместо этого я застыла, не в силах сдвинуться с места. Взгляд заскользил между деревьями, туда, откуда, как мне показалось, донесся потревоживший меня звук. Сделав еще один шаг вперед, я посветила мобильным вдаль, впрочем, не слишком надеясь что-либо рассмотреть, и сдавленно охнула, когда два желтых огонька уставились на меня из темноты. Кошка? Я едва смогла подавить нервный смех. Я испугалась кошки! Придя к выводу, что от мобильного фонарика больше вреда, чем пользы, я спрятала смартфон в карман и уже развернулась, чтобы продолжить свой путь, как вдруг почувствовала жесткий захват на своем запястье. От удивления я даже не попыталась вырваться, а в следующую секунду уже было поздно, так как холодная сталь прижалась к моему горлу. Я замерла, не способная вздохнуть, и жалобно всхлипнула. Впрочем, уже в следующее мгновение я пожалела о своей слабости, так как захват на моей руке усилился и меня резко дернули назад. Я сделала дрожащий вдох и едва слышно прошептала: — Пожалуйста! — Тихо. — Голос держащего меня был мягким, тем не менее, он заставил меня до крови закусить губу: слишком явная угроза прозвучала в этом единственном слове. Если я издам хоть звук, он не задумываясь убьет меня. Ледяная рука закрыла мне рот. Кто бы ни держал меня, он был слишком силен, чтобы я могла даже подумать о сопротивлении. Почему-то мысли начали крутиться вокруг всякой ерунды: например, что дождь усилился, и я стою почти по щиколотку в грязной жиже — наверное, ботинки расклеятся. Отстраненно отметила, что вой сирен снова стал приближаться. Я даже смогла различить вдалеке голоса и лениво подивилась, почему преступник — а это, несомненно, был именно он — застыл на месте и даже не пытается убежать. По аллее пробежало несколько полицейских, подсвечивая себе дорогу фонарями. Луч света одного из них скользнул в каком-то полуметре от нас. Один только крик, всего один крик — и нас обнаружат! Острие ножа сильнее надавило на кожу, предупреждая, что стоит мне сделать неверный вдох, и моя жалкая, в общем-то, жизнь будет окончена. А ведь мне всего девятнадцать! Я начала мысленно молиться. Впрочем, я не была уверена, о чем именно молила: чтобы нас обнаружили или же чтобы на нас не обратили внимания. Он убьет меня в любом случае. Наконец свет фонарей отдалился, и мы снова остались в непроглядной темноте. Голоса затихли. Минуты тянулись бесконечно медленно, и я ждала, когда же он решит, что пришло время избавиться от свидетеля, и острый нож вспорет нежную кожу. Возможно, завтра с утра прохожие найдут здесь мое тело, и, если мне повезет (от этой мысли я невесело усмехнулась), меня даже покажут в вечерних новостях. Внезапно удерживающая меня рука сдвинулась с места, разворачивая меня лицом к убийце. Я закрыла глаза, не желая смотреть на лицо преступника: если я увижу его, он точно убьет меня. Пока же у меня оставался хотя бы призрачный шанс остаться в живых. Взяв меня за руку, мужчина потащил меня по аллее. Вдалеке снова зазвучали голоса. — Открой глаза! Но предупреждаю: если попытаешься сделать что-нибудь глупое, то приговоришь этим не только себя. Его голос был едва ли громче шепота, но в нем звучал тот приказной тон, которому невозможно было сопротивляться. Я распахнула глаза и с облегчением поняла, что лицо преступника полностью скрывает черная маска. Он сжал мою руку чуть крепче, и я пошла за ним, словно безвольная кукла, не смея даже взглянуть в сторону. Ноги казались ватными, и мне стоило колоссальных усилий просто идти. Впрочем, я все же рискнула незаметно рассмотреть своего похитителя: он был высок и очень худ, с накинутым на голову капюшоном, и двигался с присущей диким животным грацией. Как большая хищная кошка — пришло в голову глупое сравнение, — способная одним ударом когтистой лапы лишить жизни глупую лань. По пути нам никто не встретился, и я даже не попыталась вырваться. Он держал меня так крепко, что, казалось, предприми я попытку выкрутиться, и он сломает мне руку. Не знаю, сколько мы шли, но вряд ли это заняло более нескольких минут. Понимание того, что мы направлялись прочь из знакомого мне района и все больше домов выглядят нежилыми, наполнило меня ужасом. Неконтролируемая дрожь начала сотрясать тело Вдруг он остановился у входа в полуразрушенное сооружение и кивком головы велел мне заходить внутрь. — Нет, нет, пожалуйста, не надо. — Мой голос сломался. Впервые я попыталась воспротивиться. Я не хотела туда. Темнота и сырость, царящие в развалине, пугали. Появилось ощущение, что, стоит мне спуститься туда, и назад я уже не вернусь. Впрочем, на мужчину мое сопротивление не произвело ни малейшего впечатления. С силой, удивительной для такого худого тела, он потянул меня внутрь. Я начала упираться, зарывая каблуки в жидкую грязь, и тогда он попросту поднял меня на руки и понес по лестнице вниз. Запах плесени и сырости заполнил легкие. Судя по всему, дождь затекал сквозь полуразрушенную крышу на нижние ярусы. Преступник, впрочем, казалось, совершенно ничего не замечал. Страх тугим клубком свернулся внизу живота. Он — социопат, ведь не зря же полицейские искали его. Я не могла перестать думать об ужасных пытках и убийствах, которые он, возможно, уже совершил. Что он собирается сделать со мной? Вдруг я почувствовала поток холодного воздуха и испуганно распахнула глаза. Вокруг все так же была темнота, но, кажется, мой похититель прекрасно ориентировался даже во мраке. Его глаза светились желтым, и я вдруг вспомнила, как приняла их за кошачьи. — Куда мы идем? — Как же жалко и испуганно это прозвучало! — Тебя это не касается. — Его голос не был злым или грубым, хотя я ожидала именно этого — нет, он звучал все так же тихо и даже мягко. Не знаю почему, но это немного успокоило меня. Спустя еще несколько секунд он наконец остановился и, опустив меня на землю, зажег фонарь. С облегчением я поняла, что пол был относительно сухим. Воздух был ледяным, и я невольно поежилась. Заметив это, мужчина снял свой плащ и накинул его мне на плечи. Я отшатнулась, но тепло, даримое вещью, было слишком привлекательным, чтобы я могла отказаться. Только сейчас я смогла уже не таясь рассмотреть своего похитителя. Он был одет во все черное, но в тусклом свете установленного на полу фонаря нечто казалось странным: какое-то пятно на свитере. И это пятно расползалось. Кровь! Я задержала дыхание — типичная реакция на кровь. И как будто со стороны услышала свой ломкий голос: — Вы ранены? — Это прозвучало так по-детски, что я покраснела. Он уставился на меня, хотя, скорее сквозь меня. Я не видела выражения его лица, а потому не могла оценить, как он отреагировал на этот вопрос. Ужас снова скрутился в моей груди. И когда он не ответил, я снова заговорила — мой голос не громче шепота: — Вы… вы не собираетесь остановить кровь? В его ответе прозвучало неподдельное веселье: — А ты что, предлагаешь свою помощь? — Нет, нет, я не это имела в виду, — испуганно пролепетала я. — Просто… вы должны это сделать как можно скорее. У меня была причина на эти слова. Если он займется своей раной, то у меня появится возможность подумать и решить, что делать дальше. Правда, мое беспокойство не было полностью фальшивым. Я ненавидела, когда людям было больно. Если кто-то страдал, мне всегда хотелось облегчить боль, и этот странный человек не стал исключением. Наверное, мои мысли слишком легко прочитать, так как я была готова поклясться, что уголки губ мужчины чуть приподнялись. — Ты не хочешь, чтобы я истек кровью. Но почему? — Потому что, потому что… Это то, что испытывают люди. Им присуще сострадание. — Сострадательная моя! — Он рассмеялся, но это был злой смех, лишенный даже капли тепла и веселья, и он заставил мое сердце замереть от страха. Я сделала маленький шажок назад. Возможно, это даже осталось бы незамеченным, если бы он так пристально не вглядывался в мои глаза. Быстро шагнув вперед, он схватил меня за запястье. — Я не верю в человечность. Он был социопатом. Я попыталась выдернуть руку, и когда мне это не удалось, тоненько всхлипнула. Больше он не проронил ни слова, и мы снова продолжили путь. Его поступь была твердой, хотя я была уверена, что рана причиняла ему боль. Впрочем, кажется, он и вовсе ее не замечал. Он создавал впечатление идеально отлаженного механизма, не подверженного человеческим слабостям. Это пугало, и я прилагала все усилия, чтобы оказаться на максимально возможном от него расстоянии, что было весьма проблематично, учитывая захват на моей руке. Свободную же руку я опустила в карман: там был смартфон. Если бы у меня только была лишняя минута, этого бы хватило, чтобы позвонить в полицию. Эта мысль настолько шокировала меня, что я остановилась. Внезапный рывок заставил меня вскрикнуть. Похититель обернулся и две светящиеся точки впились в мое лицо. — Я… я просто устала, — солгала я, понимая, что мне не удалось одурачить его. Но он ничего не сказал. Мы продолжили путь, и я сжала мобильник. Рука вспотела, но палец привычно нащупал сканер отпечатка. Нет, это слишком рискованно. Я покачала головой. Внезапно мобильный разразился громкой трелью. Мое сердце практически остановилось, когда мужчина резко обернулся ко мне. Его глаза полыхали яростью. Через секунду смартфон уже был у него в руках. Я вскрикнула, когда он с силой толкнул меня к стене. Мне не было больно, но то, как он навис надо мной, и эти ужасные глаза!.. Я вдруг почувствовала, что плачу. Слезы текли по щекам, а он вдруг протянул костлявую тонкую руку к моей шее. Я попыталась отодвинуться, но за мной была лишь стена. Он задушит меня, просто задушит… — Пожалуйста, прошу вас, не убивайте меня. Пожалуйста, я ни в чем не виновата. Прошу вас, у меня дома шиншилла. Если я не вернусь, о ней будет некому позаботиться. Возможно, в нем все же есть хоть капля жалости? Если не ко мне, то хоть к беззащитному и ни в чем не повинному животному. — Ее… ее зовут Милка, как… как шоколадка. — Я заикалась, но, несмотря на то, что понимала, насколько жалко и глупо звучат мои слова, остановиться не могла. Вдруг я поняла, что он уже отстранился и просто смотрит на меня сверху вниз, и я была готова поклясться, что на долю секунды в его глазах мелькнуло раскаяние. — Я не собираюсь тебя убивать. Волна облегчения захлестнула меня с головой, и я сделала резкий вдох, только сейчас осознав, что все это время не дышала. — Тогда отпустите меня. Пожалуйста. Он еще мгновение вглядывался в мои глаза, как будто силясь разглядеть там что-то, а затем, словно решившись, резко выдохнул: — Скоро. Он отошел на шаг назад и протянул мне руку. После секундного колебания я взяла ее — у меня не было выбора. Я только надеялась, что он действительно сжалился надо мной. Он вел меня сквозь тьму, и мне казалось, что этому пути не будет конца. Я молчала, низко склонив голову, внимательно глядя под ноги, иногда ощущая на себе его тяжелые взгляды. Наконец я заметила впереди ступеньки и, повинуясь движению худой руки, пошла наверх, придерживаясь за проржавевшие поручни. Ноги с трудом слушались меня, и где-то на середине лестницы я споткнулась. Сильные руки тотчас подхватили, не давая упасть, и остаток пути мужчина пронес меня. Когда мы достигли верха, свет фонарей на мгновение ослепил меня. Вдали слышались голоса людей и гудки автомобилей. Он смотрел на меня, ожидая, когда же я побегу. А я просто стояла, не в силах сдвинуться с места. Это не злая шутка и не обман — он действительно отпускает меня! Его пальцы в последний раз сжали мою ладонь: — Прощай, сострадательная. Вызови полицию, они отвезут тебя домой. И он растворился во тьме, а я еще долго стояла, глядя ему вслед.