Гипнотически

Забравшись с ногами в кресло, я грела замерзшие пальцы о горячую чашку только что сваренного кофе. Сделав маленький глоток, я поморщилась. Кажется, я забыла положить в него сахар. Вот уже второй день я, сказавшись больной, не выходила на работу. В новостях показали тело, найденное в кустах печально известной мне аллеи, и сообщили, что разыскивается преступник, на счету которого, предположительно, не один десяток жертв. Ни его фотографии, ни какой-либо другой характеризующей его информации полиция предоставить не смогла. На самом деле я так и не досмотрела передачу до конца, не желая слушать о зверствах, приписываемых мужчине. И я так и не сообщила ничего полиции. На то было несколько причин. Во-первых, я очень сомневалась, что они смогут обнаружить его. Во-вторых, меня научили опасаться мести со стороны преступников. А в-третьих — и в этом мне было тяжело признаться даже самой себе, — я не была уверена, что хотела бы, чтобы он пострадал из-за меня. Как бы то ни было, но он не причинил мне вреда, и хотя мог попросту избавиться от свидетеля, пошел на риск и отпустил меня живой. Да и плащ, который он накинул мне на плечи в подвале… Не знаю почему, но я так и не решилась от него избавиться, и сейчас он лежал, постиранный и аккуратно сложенный, у меня в шкафу. Внезапно зазвонил телефон. Подскочив и немного расплескав злополучный кофе, я кинулась в коридор. Колени дрожали. Сняв трубку, я нерешительно поднесла ее к уху. — Алло. — Мой голос прозвучал очень испуганно и неестественно. — Кристина! Что с тобой? Почему ты не берешь трубку? — Я облегченно выдохнула, узнав голос своего парня. — Рауль, привет! Со мной все в порядке. Правда, кажется, я потеряла свой мобильный. — Ну ты и растеряша, — мягко пожурил меня парень, а потом вдруг в его голосе снова появилось беспокойство: — Подожди, разве ты не должна сейчас быть на работе? — Я… немного приболела и взяла выходной. — Приболела? И как ты себя чувствуешь, дорогая? Я могу проведать тебя, занести продукты… — Нет! — Возможно, это прозвучало слишком поспешно, и я быстро попыталась исправиться: — У меня все есть. Просто нужно немного полежать… — Ну, как знаешь. — Мое явное нежелание увидеться с ним задело Рауля. — Тогда… Не буду тебе надоедать. Выздоравливай. И до скорого. Я медленно повесила трубку и закрыла лицо руками. Ну вот, теперь я еще лгу своему парню, единственному родному человеку, оставшемуся у меня после смерти отца. Я не только не рассказала ему о происшествии сразу же, но даже сейчас предпочла выдумать красивую сказочку, лишь бы не посвящать его в события той ночи. Оправдывая себя тем, что Рауль наверняка сильно переживал бы и обязательно предложил бы переехать к нему (чего мне совершенно не хотелось), я вернулась на кухню. Нет, конечно, Рауль вел бы себя, как герой и брат, но вот его семья… Вряд ли они обрадовались бы, если бы он поселил меня в гостевую комнату в их особняке. Ну еще бы: практически нищая официантка и сын судьи! Не знаю почему, но злость на семью парня внезапно перенеслась на самого Рауля. Устыдившись собственных мыслей, я прошлась взад и вперед по кухне, механически протирая вымытую чашку полотенцем. Да, определенно не стоит его нервировать. Телефон зазвонил снова. Пару секунд я просто гипнотизировала его взглядом, мысленно умоляя звонящего передумать и сбросить вызов. Когда этого не произошло и телефон продолжил разрываться, я, вздохнув, быстро взяла трубку. — Алло? — Здравствуй, сострадательная. Мое сердце пропустило удар. Казалось, что температура в комнате вдруг упала на десять градусов. Я резко вздохнула, закусила губу и задала вопрос, на который уже знала ответ: — Кто это? — Мне казалось, я произвел достаточно сильное впечатление, чтобы ты не смогла так быстро забыть меня. — В его голосе звучал смех, который только увеличил испытываемый мной ужас. А я еще не хотела, чтобы его поймали! — Нет, конечно, я помню. — Господи, и это мой голос? Но откуда он узнал мой номер? — У меня осталось кое-что твое, и да, я сейчас звоню с одного хорошо известного тебе номера, — ответил на не заданный вопрос собеседник. — Что? — Я попыталась понять, что он имеет в виду, а затем на меня снизошло озарение: у него же остался мой смартфон! Как наивно было полагать, что сканер отпечатка пальца помешает преступнику включить его! — Полагаю, это был риторический вопрос. Возможно, я мог бы подойти и отдать его тебе. — Нет, нет, не надо. Он мне не нужен. Просто оставьте его себе. Я уже давно хотела купить себе новый, — быстро солгала я. — О, как великодушно с твоей стороны. Я польщен. А теперь скажи, что привело тебя ночью в тот неблагополучный район? Наверное, мне следовало просто повесить трубку. Это было явно ненормально — вот так просто разговаривать по телефону с преступником. Хотя что мне было терять? Наверняка все мои личные данные уже у него. Но почему-то мне казалось, что он никогда не собирался причинять мне вред. Если бы он хотел, то вполне уже мог воспользоваться мной, а затем бросить в ближайшей канаве. От этой мысли я вздрогнула. Не думаю, что правдивый ответ на вопрос как-то повлияет на сложившуюся ситуацию. — Подруга попросила подменить ее на работе в вечернюю смену, а на нужной мне ветке метро была какая-то поломка… — И тебе пришлось идти на автобусную остановку. — Да, то есть… Зачем вы вообще это все спрашиваете? Что вам от меня нужно? — Ничего. Хотя, должен признать, я удивлен. Ты все еще не пошла в полицию. Ты вообще практически два дня не выходила из дома. Моя сострадательная... Тебе еще не стало скучно? Выходи, пройдемся. Я угощаю. Я отскочила от окна, к которому лениво прислонилась во время разговора, и быстро задернула шторы. Сердце колотилось как бешеное. Мне нужно срочно позвонить в полицию, пока еще не слишком поздно. — Кто вы и что вам нужно? — Ты повторяешься, сострадательная. Мне ничего не нужно, и ты никогда не узнаешь, кто я. Хотя, возможно, когда-нибудь… А пока не буду надоедать. В трубке раздались гудки, оповещая о том, что на другом конце нажали сброс. Я сползла на пол с тихим стоном. Это было слишком для меня. Проковыляв в ванную, я до отказа повернула кран и несколько раз плеснула в лицо ледяной водой, что помогло прояснить мысли. Решение позвонить в полицию снова показалось мне неправильным. Ладно, теперь из дома без перцового баллончика, подаренного мне Раулем на прошлый день рождения, ни ногой. Успокоив себя таким образом, я села за компьютер читать статьи по самообороне. Внезапно в дверь позвонили. О Боже, только бы это был не он! Медленно, очень медленно я заставила себя подняться, тихо прокралась в коридор и, задержав дыхание, приникла к глазку. На лестничной клетке никого не было. Да что же это такое! Раздраженно вздохнув, я вернулась к компьютеру и снова погрузилась в чтение… Только для того, чтобы уже через пять минут в дверь снова позвонили. В этот раз я не стала медлить и быстро подбежала к двери. Каково же было мое облегчение, когда я увидела там свою пожилую соседку, мадам Валериус, которой периодически помогала с уборкой. Очень хорошая женщина, хоть и не совсем адекватная после смерти своего мужа. — Кристина, милая, открой, мне нужно кое-что передать тебе. Секунду помедлив, я резко распахнула дверь. Конечно, это все могло быть уловкой, чтобы выманить меня наружу, но почему-то я не могла подумать ничего плохого о пожилой женщине. И действительно: кроме нее, на лестничной клетке никого не оказалось. — Вот, это тебе, — проговорила мадам Валериус, протягивая мне коробку. — Один джентльмен попросил передать, сказал, боится, что ты не примешь. — И… как выглядел этот джентльмен? — спросила я, заранее догадываясь об ответе. — Высокий такой и очень худой, — подтвердила мои опасения старушка. — И одет во все черное. Он, случайно, не в похоронном агентстве работает? Ну да ладно, милочка, я пошла. Ты заходи ко мне иногда, хорошо? Механически взяв коробку, я захлопнула за мадам Валериус дверь. Быстро подняв крышку, я не смогла сдержать удивленного вскрика — там лежал мой смартфон и записка. Решив, что в телефоне ничего нового не увижу, я развернула сложенный вчетверо лист бумаги и пробежала глазами текст. Он был написан неровным почерком, и я с трудом разбирала слова: «Мне жаль, сострадательная, что я напугал тебя. Поверь, это не являлось моим намерением». Выдохнув, я отложила записку. Он писал, что не хочет пугать меня, но именно это он постоянно и делал. Я являлась пусть и невольной, но угрозой для него, ведь, что бы ни случилось, я всегда смогу его узнать, хотя и не видела его лица. Но его рост, худоба и, главное, походка… А сейчас он заявился прямо в мой подъезд и разговаривал с мадам Валериус… Я еще раз вздохнула и попыталась выкинуть своего мрачного знакомого из головы. В любом случае, ничего, кроме как позвонить в полицию, я сделать не могла, а этого мне делать почему-то не хотелось.

***

А на следующий день я все же решила идти на работу. Быстро добежав до станции метро и стараясь не глядеть на лица прохожих, я протолкнулась в вагон. Не желая увидеть знакомые глаза, я уткнулась в смартфон, делая вид, что внимательно читаю последние новости. Наконец приятный голос оповестил о прибытии на нужную станцию. Путь до кафе занял всего пару минут, и когда стеклянная дверь закрылась за мной, я почувствовала, что радостно улыбаюсь. — Здравствуйте, мистер Джонсон. — О, Кристина, наконец-то ты выздоровела. Ты пропустила два дня. Конечно же, я вычту из твоей зарплаты пропущенные дни. Я опустила глаза. То, что я периодически работала сверхурочные, он никогда не учитывал. — Конечно, мистер Джонсон, как считаете нужным. — Считаю, и еще как. А теперь иди работать. Повесив пальто и накинув фирменный белый фартук, я вернулась в зал. Мелодичный перезвон колокольчиков сообщил о прибытии нового посетителя. — Добрый день. Рада приветствовать вас в ресторане «Вишневый сад»… — Рабочий день начался. После обеда зашел Рауль и, увидев меня, расплылся в улыбке. — Я так рад, что ты выздоровела! Почему мне не позвонила? — Прости, я так закрутилась… А я вдруг вспомнила, как мы познакомились. Мы учились в одной школе, и однажды, после того как я выступила с песней на школьном концерте, он подарил мне букетик пионов и серьезно спросил, можно ли ему познакомиться с прекрасной певицей. Мне было тогда десять лет, Раулю — на три года больше. В то время мы были практически неразлучны. А через полтора года его семья переехала. Прошло несколько лет, и я уже почти забыла своего друга детства, как Рауль снова появился в моей жизни. Оказалось, что Рауль учится в том же университете, что и я, только на факультете права. И вот уже почти два года, как мы встречаемся. — Возможно, сходим куда-нибудь на выходных? — вывел меня из воспоминаний голос Рауля. И что же ему ответить? — Да, да, конечно, — поспешно проговорила я, обрывая затянувшуюся паузу. — Тогда я позвоню! Пока, любимая! — Пока. — Почему-то я так до сих пор и не смогла заставить себя сказать Раулю такое простое «Я люблю тебя». Собираясь после своей смены домой, я вдруг заметила большую белую розу, лежащую на столике. Шипы были аккуратно срезаны, серебристая лента перевивала длинную ножку. Я покраснела. Я знала значения цветов, и белый символизировал чистоту и добродетель. «Сострадательная», — прозвучал у меня в голове мягкий голос. Я догадывалась, кто оставил мне розу, и это точно был не Рауль. Пару секунд подумав, я прихватила цветок и с совершенно глупой улыбкой вышла на улицу.

***

Следующий день ничем не отличался от предыдущих. Все было как всегда: покупатели, визит Рауля и очередная порция жалоб мистера Джонсона на инфляцию и подорожание продуктов. Я усмехнулась: обычно после таких жалоб цены в нашем ресторане поднимались как минимум на треть. Я так закрутилась, что, когда моя напарница Жанна аккуратно тронула меня за плечо, практически подскочила от неожиданности. — Там в углу какой-то господин. Он попросил, чтобы его обслужила именно ты. Интересно, чем ему могла прийтись не по душе Жанна? Милая улыбчивая девушка всегда нравилась посетителям. На ходу размышляя о странностях клиента, я подхватила меню с блокнотом и поспешила к гостю. В основном люди предпочитали садиться либо снаружи, либо же у окна, чтобы иметь возможность полюбоваться небольшим фонтанчиком и искусно подстриженными кустами можжевельника. Думаю, именно красивое наружное оформление ресторана и привлекало большинство посетителей. Поэтому мне было непонятно, зачем кому-то садиться в затемненную часть зала. Но желание посетителя для нас — закон, а потому я натянула на лицо приветливую улыбку: — Добрый день! Рада приветствовать вас в ресторане «Вишневый сад». Только положив перед посетителем меню, я наконец подняла на него глаза. Когда наши взгляды встретились, что-то в моей груди оборвалось. Это были те самые светящиеся глаза, которые преследовали меня с роковой ночи в кошмарах. Несколько секунд я просто смотрела на него, будто ожидая, что он исчезнет, но он оставался здесь, вполне реальный, и даже явно забавлялся, наблюдая за мной. — Привет, сострадательная. — Не знаю почему, но его спокойный мелодичный голос не напугал меня, и лишь кровь быстрее побежала по венам, разгоняя по телу адреналин. Я застыла, все еще не способная преодолеть неверие. Он сидел здесь, прямо передо мной, с открытым лицом и, слегка улыбаясь, смотрел на меня. У него был прямой нос, высокие скулы и острый подбородок. В остальном же черты его лица казались непримечательными. Даже слишком непримечательными. Также у меня возникли сложности с определением его возраста: казалось, ему могло быть как двадцать пять, так и все пятьдесят лет. Неудивительно, что никто не смог составить его портрет. Я опустила взгляд ниже, на тонкие длинные пальцы. Его руки были настолько бледными, что, казалось, стоит присмотреться чуть внимательнее, и можно будет заметить голубые вены под тонкой полупрозрачной кожей. Как и в прошлый раз, он был одет во все черное, хотя — и я не могла этого не признать — его одежда выглядела на удивление дорого и элегантно. — Насмотрелась? — с усмешкой поинтересовался мужчина, и я, густо покраснев, смущенно отвела взгляд. — Довольно… милый ресторан. Я быстро кивнула и опустила ручку, которую до этого нервно вертела в пальцах. Повисла неловкая пауза. Впрочем, судя по всему, неловкой она была только для меня. — Будете что-нибудь заказывать? — Ах да, точно, заказ. Возможно, посоветуешь что-нибудь особенное? — Он лениво потянулся, а я вдруг вспомнила, как сильно он возвышался надо мной там, в подвалах, и с какой легкостью нес меня на руках. Снова вспыхнув, я опустила глаза: — Мне нравится… вообще-то весь наш ассортимент довольно хорош. — Весь ассортимент я сегодня вряд ли смогу попробовать, поэтому ограничимся, пожалуй, чаем. — Чаем? — глупо переспросила я. — А какой вы предпочитаете: черный, зеленый, каркаде, с имбирем… — Думаю, в этом вопросе я положусь на твой вкус. — Тогда я п-пойду? — А разве я держу тебя? — насмешливо ответил он вопросом на вопрос. Спокойно прошествовав за угол, я быстро забежала на кухню и прислонилась пылающим лицом к холодной стене. Ладно, профессионализм — превыше всего. Я налила воду в электрочайник и включила подогрев. Любая нормальная девушка уже давно вызвала бы полицию. Сказала бы, что в зале сидит преступник, которого они ищут, и что он ее преследует. Вот только нормальная девушка бы никогда не оказалась бы в такой ситуации — с заглянувшим на чашечку чая убийцей. А может, он скрывается от полиции по другой причине? Возможно, он никогда и не убивал людей? Впрочем, в глубине души я знала, еще в прошлую нашу встречу, когда заглянула в наполненные смертельной ненавистью глаза, что он уже перешагивал черту. Да и тот труп в парке… Но он отдал мне свой плащ, и потом, когда его сильные руки не дали мне упасть… О Господи, о чем я думаю? Чайник издал предупреждающий сигнал и выключился. Быстро налив в заварник кипяток и прихватив чашку, я решительно вышла из кухни. Поставив чашку на край стола, я наполнила ее из заварника и пододвинула мужчине, впрочем, не слишком близко и внимательно следя, чтобы наши пальцы даже случайно не соприкоснулись. Закончив, я тут же отдернула руку. Мысль о том, что это не совсем вежливо с моей стороны, я отбросила. У меня было отличное оправдание своим действиям: чашка действительно была очень горячая и могла обжечь его. — Мятный с имбирем и лимоном. Полезен для нервной системы. — О, ну раз для нервной системы… — Он усмехнулся и сделал маленький глоток. — Спасибо, сострадательная. — Меня… Меня зовут Кристина. — Сказав это, я почувствовала себя очень глупо. Он знал, где я живу и где работаю, мой номер телефона. Не говоря уже о том, что у меня на груди был приколот бейджик официантки с именем на нем. — Я знаю. Кивнув, я уже сделала шаг назад, собираясь уйти, но в последний момент подняла глаза, встречаясь с мужчиной взглядом, и поняла, что совершила непростительную ошибку. Эти светящиеся глаза гипнотизировали меня. — Я благодарен, что ты не сообщила в полицию о нашем маленьком приключении. Кажется, я уже упоминал об этом по телефону. Впрочем, неважно. Я никогда ничего не забываю, сострадательная, и всегда плачу той же монетой. — Его глаза как-то странно блестели, но у меня никак не получилось расшифровать скрытый контекст его слов. Он что, угрожает мне? — В любом случае, я просто хотел сказать спасибо. — Всегда пожалуйста. — Боже, что я несу? Кажется, он тоже оценил степень абсурдности моего ответа, так как тонкие губы сложились в насмешливую улыбку. — Как невежливо с моей стороны — знать твое имя и до сих пор не представиться самому. Ты можешь называть меня Эриком. И да, если ты вдруг решишь сообщить это имя в правоохранительные службы, то оно ничего им не даст. У меня много имен. — Я… я и не думала никому говорить. — В глазах мужчины заплясало веселье. — И с чего такое… доверие? Я покраснела и уставилась в пол. — Не хотел тебя смущать. Можешь идти, кажется, твоя подружка не справляется одна. — Он царственно махнул рукой, указывая на сидящую за столиком парочку, нетерпеливо оглядывающую зал. Судя по их разговору на повышенных тонах, ждали они уже давно. Не поднимая глаз, я быстро развернулась и вышла в светлую часть ресторана. — Кристина, почему так долго? — зашипела на меня Жанна. — Он что, твой знакомый? — И, когда я неопределенно передернула плечами, продолжила: — Ужасный тип, у меня от него мурашки по коже. Когда спустя пару минут я снова взглянула на то место, где сидел Эрик, там уже никого не было. Забрав пустую чашку, я потянулась за чековой книжкой. Странно, но я совершенно не помнила, как принесла ему счет. Только зайдя на кухню, я открыла черную папку. А затем она выпала у меня из рук: там была практически моя месячная зарплата.

***

Придя домой, я быстро переоделась и открыла дверь в свою студию. На самом деле это была обычная комната, просто использовала я ее исключительно для рисования. Кисти, мольберт, картины — все это я хранила здесь. Как же давно я не заходила сюда! Нет, у меня и сейчас не появилось желания приступить к какой-нибудь действительно серьезной работе, просто набросок. Взяв альбомный лист, я стала быстро рисовать. Овал лица, горящие глаза, скулы… Карандаш быстро скользил по бумаге. Уже через час портрет был готов, и я задумчиво уставилась на него. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Но я была уверена, что прорисовала каждую черточку. У меня была особенная память на лица. Нахмурившись, я стала в малейших деталях восстанавливать лицо Эрика. Точно, эта тонкая линия на лбу, почти теряющаяся в черных волосах… Её не должно было там быть. Нет, это невозможно… Или все-таки возможно? Озарение пришло внезапно — Эрик носил маску.

***

— Вы вчера не дождались вашей сдачи, господин, — быстро проговорила я и, стараясь смотреть куда угодно, только не на лицо сидящего за столиком человека, пододвинула ему купюры. — Я полагал, что в подобных заведениях принято оставлять чаевые. — Чаевые официантам обычно составляют около 10, а не 10 000% от суммы заказа, — проговорила я, наконец поднимая взгляд. — Я никогда не забираю своих… подарков. — Его голос был мягким, но он так и не притронулся к деньгам. — Пожалуйста, заберите. Не заставляйте меня чувствовать себя в долгу перед вами. Кажется, в этот раз мои слова все же убедили его, и купюры исчезли со стола, хотя я не видела, чтобы он даже протянул за ними руку. — Что ж, раз я не могу оставлять официанту чаевые, то, может, подскажешь мне, как выразить свое восхищение… чаем? — Вы… вы можете просто заходить к нам иногда. Сказав это, я покраснела и, чтобы перевести тему, уточнила, не желает ли Эрик что-нибудь, кроме чая, а получив отрицательный ответ, ретировалась на кухню. — Приятного аппетита, Эрик, — проговорила я, пододвигая дымящуюся чашку мужчине. — Спасибо, сострадательная. — Мягкий чарующий голос послал толпу мурашек по телу, и я, не способная сопротивляться, снова подняла на него глаза. Внезапно вспомнилась вчерашняя догадка. Эта линия, она все же была там. Сейчас или никогда. — Это ведь не ваше настоящее лицо? Пальцы, еще секунду назад расслабленно держащие чашку, побелели, а в глазах на миг полыхнула такая ненависть, что я отшатнулась. — Верно, это не мое лицо. — Скрытая угроза, прозвучавшая в спокойном голосе, заставила меня тут же пожалеть о необдуманных словах. — Простите меня. Я понимаю. Вы не хотите, чтобы вас узнали. — Действительно. — Он тихо, но в то же время как-то очень зло рассмеялся. — А ты наблюдательная. Скажи, что выдало меня? — И он резко подался вперед. — Мне… мне пора идти, — заикаясь, произнесла я, делая маленький шажок назад. Как я могла забыть, что передо мной опасный убийца? — Извините. Я быстро развернулась и выбежала в центральную часть зала. Когда спустя пару минут я нашла в себе смелость вернуться, Эрика уже не было. Нетронутая чашка чая и пара монет остались единственными доказательствами того, что мрачный посетитель мне не привиделся. Интересно, я еще увижу его? Почему-то от мысли о том, что это могла быть наша последняя встреча, на душе стало тоскливо.

***

— В прошлый раз я напугал тебя, сострадательная. Возможно, я просто не ожидал, ведь ты первая, кто заметил маску. Прими это в качестве извинения. И, как будто из воздуха, у него в руках появился букет белых роз. Пару секунд я смотрела на них, не зная, стоит ли принимать цветы. Все же он был преступником, всего неделю назад приставившим мне нож к горлу. Как будто прочитав мои мысли, Эрик вздохнул: — Кристина, я знаю, что нашу первую встречу нельзя назвать не только внушающей доверие, но даже просто нормальной. И все же я надеялся, что ты сможешь забыть и простить меня… Еще раз внимательно вглядевшись в светящиеся глаза и не увидев в них злости или угрозы, а только какую-то странную нежность, я медленно кивнула и приняла букет. — Я попробую, Эрик.