Дефекты

Легкая вибрация ещё какое-то время отдаётся в плече и шее, посылая волны мурашек по телу. Джон смотрит на крохотное отверстие в стекле, замечая, как безвольно падает чужое тело, и без труда представляет, как глухо оно ударяется об пол. Ещё не до конца осознавая, что он только что сделал, машинально отправляет за пояс пистолет, ставший тяжелее в несколько сотен раз, и отходит от окна, скрываясь из поля зрения. Чувство вины не гложет его. Он знает, что поступил правильно. Он спас хорошего человека.

***

Шерлок, блеснув своими феноменальными способностями замечать всё и вся, бросил его на другом конце города и бесследно исчез, выставив идиотом, после чего ему пришлось пройти несколько кварталов, чтобы попросту появилась возможность поймать такси. Нога разболелась ещё на месте преступления, а из-за чрезмерной ходьбы и вовсе начала ныть нещадно. И ладно бы уже просто добраться до дома, так нет! Сначала поступали просто засекреченные вызовы на мобильный, на которые Джон по понятной причине так и не ответил, от всей души желая избавиться от вибрирующего в кармане куртки аппарата, напоминающего о его беспомощности. Затем пошли сообщения, намеренно провоцирующие чувство нависшей угрозы: предупреждения о камерах наблюдения, что действительно сразу же обнаруживались чётко по описанию и практически на каждом углу, пристально следящие именно за ним. И любой сразу бы понял, что дело он имел на тот момент далеко не с самым обычным человеком. Что от меня нужно? JW Садитесь в машину, доктор Ватсон. Потом были тонированные стёкла чёрного автомобиля и место, в которое его доставили, идеально подходившее для, скажем, устранения какого-нибудь неприметного бывшего военного врача, искать которого никто, конечно же, не стал бы. Правда, совершенно не внушал страх дожидавшийся там очередной странный тип в холёном костюмчике, наглый и самоуверенный, словно знающий всё и вся и свободно копающийся в Джоне так, словно тот — чемоданчик со старьём. Этот мужчина лишь вызывал приливы раздражения и острого желания засунуть чёртов зонт ему в одно место. И кто бы мог подумать! Всё снова вращалось вокруг грёбаного Холмса. И чего Джон совершенно не ожидал от человека, назвавшего его весьма бравым глупым воином, так это обещания о денежном вознаграждении. И за что? За чёртову слежку! И даже если бы ему действительно было дело до денег, он бы всё равно не согласился. Не столько чувство долга или внезапно проснувшаяся преданность мешали принять подобное предложение, нет. Ну больно противным показался ему этот тип, и всё более интересен становился Шерлок Холмс, жизнь которого неимоверно абсурдна, абсолютна сумасшедша, в корне неправильна, но чертовски привлекательна. «Он психопат. В сторонку от Шерлока Холмса!» — вспомнился ему тогда голос Донован, будто вторивший общему посылу «заклятого врага»: «Я думаю, Вас предупредили, что лучше держаться от него подальше.» — Война не преследует Вас, доктор Ватсон. Вам не хватает её. И это чистая правда. «Может быть опасно. ШХ» Джон в результате просто возвращается домой, по пути забрав из прошлого жилища свой Зиг-Зауэр. Этим всё сказано.

***

— Вы идиот. Джон от неожиданности вскидывает брови, уже не зная, чего ещё ожидать от этого вечера. — О, не только Вы. П-практически все идиоты. И он ещё долго бы помнил и это, и унизительное сравнение с черепом, и бессмысленное путешествие с другого конца города, если бы только не оказался вновь стремительно втянут в головокружительный водоворот под названием «жизнь Шерлока Холмса». — Сержант Донован сказала, что Вы ловите от этого кайф. — А я сказал: «опасно», и Вы уже здесь, — торжествующе усмехнувшись, Шерлок направился к выходу, твёрдо зная, что он уйдёт не один.

***

Глядя на скромную свечу, поставленную владельцем ресторанчика на середину стола, Джон чувствовал себя немного нелепо. Казалось, не он лишён возможности слышать, а Анджело, вбивший себе в голову, что они с Шерлоком — реальная пара. Разговор про таинственного «заклятого врага» не привёл ни к чему, и в голову ему, видимо, всё-таки что-то ударило — вино или, может быть, общая романтическая обстановка — не суть, но вопрос за вопросом привёл к огромной глупости, смутившей, очевидно, обоих. Странный взгляд Шерлока ощущался даже после того, как оба уже замолкли, и Джон попытался сосредоточиться на представляемом скрежете вилки, тихом позвякивании тарелок, да хоть на чём-нибудь, господи. К счастью, вскоре им было уже не до этого.

***

Улицы, лестницы, крыши-крыши-крыши, сбившееся дыхание, бешено колотящееся сердце и требовательное: «Скорее, Джон!», стоило только ему замешкаться и привлечь тем самым внимание Шерлока, который, казалось бы, вообще ни о чём не думал, кроме погони, однако помнил про своего помощника. Из тесных глухих закоулков, да в переулки, минуя тупики, и до широких улиц, чтобы вновь затеряться в хитросплетениях скрытого от глаз Лондона, картой отпечатавшегося в гениальной голове детектива. Кирпичные стены, бетонные, металлические заборы и ограждения. Сырая земля, влажная каменная плитка, мокрый асфальт и потрескивающий под ногами гравий. Сигналящие машины, возмущающиеся потревоженные пешеходы, разозлённые лающие собаки… Джон не испытывает разочарования, когда всё это оказывается напрасной тратой сил и времени. — Добро пожаловать в Лондон? — неуверенно копирует он Шерлока, с трудом разобрав недавно состоявшийся разговор между ним и ошибочно потревоженным мужчиной, смеясь так легко и открыто, чувствуя себя совершенно свободно. В такие моменты накатывает неукротимое желание не бежать, а попросту лететь, просто потому что ты жив и способен на это. И плевать, что они оба абсолютно выдохлись. Шерлок смеётся в ответ, и Джон искренне жалеет, что не может услышать столь явно редкое явление. Потом тот вдруг слабо кивает в сторону полицейского, намеревающегося идти к ним, и у обоих открывается второе дыхание. Они смеются и дома, стоя около лестницы, признавая своё поражение крайне нелепым, но оттого не менее забавным. Шерлок шутит про Афганистан, и Джон чувствует новый прилив веселья, слегка склоняясь вперёд, потому что дышать всё ещё тяжело. А потом… — Миссис Хадсон, Джон займёт комнату наверху. — Кто сказал? — Мужчина за дверью, Джон. … в его голове случается маленький взрыв. Он забыл в ресторане свою трость. Она ему больше не нужна. И это с ним сделал Шерлок. Вот так легко и просто, за один день он избавил его от того, с чем Джон бесплодно боролся месяцами, почти отчаявшись получить хороший результат…

***

Когда детектив вновь бесследно исчезает, никто не удивляется. Грег выглядит разочарованным, но смирившимся. Несколькими словами он перекидывается и с Джоном, после чего у последнего остаётся весьма приятное впечатление об этом человеке с седыми волосами и безмерно уставшим видом, который, видимо, въелся в его образ: поникшие плечи, мешки под глазами, тоска во взгляде, явная морщинка между бровей и слегка опущенные уголки рта. Его отношение к Шерлоку наиболее благоприятное из всех его знакомых. Он не раз и затыкал Андерсона, и Донован усмирял, вставая на защиту. Ясно, что собственной шкурой он многократно прикрывал Холмса, доверяя безоговорочно, прощая каждое оскорбление или неуважительное действие. Даже тот факт, что за пять лет гений не удосужился запомнить его имя. Когда все сотрудники Скотланд-Ярда покидают Бейкер-стрит, Джон, задумчиво сидящий в кресле и разглядывающий ставшую бесполезной теперь трость, думает, что, пожалуй, лучше просто отправиться в свою комнату и отдохнуть, но вместо этого уже на пороге застывает, а затем интуитивно направляется к ноутбуку. Именно в этот момент загрузка локализации объекта прерывается и на экране высвечивается чёткое местоположение. Сердце тревожно сжимается, с губ срываются ругательства, когда, наспех схватив куртку, Джон стремительно вылетает из квартиры. По пути он набирает Лестрейду сообщение, бьёт тревогу. Движение на дорогах в это время свободное, и это действительно радует.

***

Джон идёт наугад. Выбирает дорогу спонтанно. Блуждает по огромным коридорам, заглядывая в каждое помещение, одно за другим. Десятки ложных комнат. На свой страх и риск он иногда нарушает мёртвую тишину, выкрикивая знакомое имя. Он готов ко всему, максимально напряжён, все выработанные и доведённые до совершенства на войне инстинкты приходят в действие. Плевать, что у него нет слуха. Можно полагаться на зрение, на собственные умения, на интуицию, в конце концов. Лишь бы только не было поздно. Бесполезные скитания очень скоро начинают вводить в состояние отчаяния, потому что счёт идёт на секунды, и это, чёрт подери, ужасно напрягает. И когда он оказывается у большого окна и видит в соседнем здании знакомый силуэт, легче не становится. Потому что их разделяют добрых два десятка метров и пара стен. Зов, который он издаёт, не даёт ничего, и это вполне ожидаемо. От собственного крика закладывает уши, и от этого становится тошно. — Что ты задумал, чёрт бы тебя побрал… — Джон наблюдает за происходящим, словно за театральной постановкой, не имея возможности вмешаться и остановить грёбаного придурка, собирающегося добровольно принять какую-то дрянь. Решение приходит само собой. Джон стреляет.

***

Чувство вины не гложет его. Он знает, что поступил правильно. Он спас хорошего человека. И первые секунды он готов поклясться, что слышал. Слышал звук выстрела. И стоит только ему отойти от окна, как в голове что-то резко неприятно сжимается, пульсирует. Тошнотворное нарастающее гудение продолжается в течение минуты, вынуждая шипеть от боли. Приходится прислониться к стене, чтобы устоять на ногах. Когда всё проходит, Джон пробует вслух произнести знакомое имя. Ничего. Спускаясь по лестнице, он убеждает себя, что просто знает этот звук лучше любого другого. Остальное — перенапряжение. Иначе и быть не может.

***

Шерлок выглядит шокированным, когда, прерывая цепочку рассуждений, излагаемую инспектору, встречается вдруг взглядом с Джоном, скромно стоящим в стороне. Бледные пальцы машинально вжимаются в небрежно накинутое на него одеяло, натягивая его на плечи. Они препираются с Грегом какое-то время, и Джон с огромным трудом подавляет улыбку, без особого труда читая по губам их разговор. — Сержант Донован мне всё объяснила. Только что, — нагло врёт приближающемуся мужчине, небрежно скидывающему шоковое одеяло. — Правда? — Шерлок явно забавляется, слушая очевидную ложь, в привычном жесте расправляя ворот пальто. — Две капсулы… Такие ужасы. Кошмар! — Хороший выстрел, — его глаза светятся как-то по-особенному, смотрят неотрывно и тепло, и губы едва заметно растягиваются в слабой улыбке. — Д-да, видимо, через то окно, — Джон невольно прочищает горло, представляя, как, должно быть, забавен тот факт, что заикается теперь он, а не Холмс. Внезапно промелькнувшая мысль заставляет пристальнее присмотреться к губам собеседника. — Вам лучше знать. Надеюсь, Вы стёрли следы пороха с пальцев. Едва ли Вас посадят, но… Он замолкает, просто наблюдает за Джоном, пока тот ответно без какого-либо смущения всматривается в его лицо, очерчивая взглядом острые скулы, пухлые и аккуратные губы, буйство кудрей, обрамляющих бледное лицо и, наконец, встречается с ним глазами. Молчание немного затягивается, но нисколько не напрягает ни одного из них. — Всё в порядке? — участие настолько явно смягчает черты лица, что Джон просто не выдерживает, опуская голову на несколько секунд, чувствуя накатывающее смущение и лёгкое волнение. — Вы убили человека, — мягко произносит, дождавшись, когда же тот снова сосредоточится на нём. — Я знаю, — Шерлок продолжает пристально наблюдать. — Это точно, — Джон пытается улыбнуться, но выходит немного натянуто. — Человеком он был неважным. Глядя на своего соседа, Холмс впервые за долгое время испытывает восхищение по отношению к простому человеку. Живому. Не к маньяку, серийному убийце, нет. К Джону. — Да-а, это точно, — небрежно бросает, поджимая губы в попытке скрыть улыбку. — А уж таксистом вообще отвратительным. Череда глупых шуточек, относящихся к разряду чёрного юмора прерывается самим Ватсоном, старающимся придерживаться некоторых моральных устоев. Тех, что ещё уцелели, хоть и очень неустойчивы. А уж когда имеешь дело с Шерлоком Холмсом… — Вы идиот, — мстит Джон, отчитывая за безрассудство. Брюнет улыбается с толикой нежности, привыкая к слову, столь знакомому, но впервые направленному в его адрес. Намереваясь сообщить о своих наблюдениях касательно внезапно прекратившегося заикания, Джон уже было раскрывает рот, как вдруг из машины, припаркованной слегка поодаль, в тени, появляется тот самый «заклятый враг». — Шерлок, это он. Человек, о котором я говорил. Во время разговора поведение Холмса меняется в корне. Закрываясь, он приходит в напряжение, речь его снова становится сбивчивой. Они обязательно потом это обсудят. Так, к слову, Джон и знакомится с Майкрофтом Холмсом, но уже как со старшим братом Шерлока.