Сойди в ад, Шерлок

      Дождь усилился, и теперь за окном стояла плотная стена воды, отбрасывающая блики в комнату. Несмотря на прохладную погоду, в квартире было невыносимо жарко. Возможно, миссис Хадсон перестаралась и подкинула в камин дров чуть больше обычного. Кровь шумела в ушах, в легких перестало хватать воздуха.       Шерлок глубоко вдохнул и пожал затекшими плечами. Джон лишь крепче вцепился в его спину. - Шерлок…       И опять тишина. Холмс уже ничего не понимал. Ему казалось, что огонь совсем не в камине, он будто горел внутри него. Ноги подкосились, и детектив отступил к стене. Его напарник поднял голову. Зрачки расширены. На лбу пролегла морщинка. Но по сердцебиению ясно, что ни о чем серьезном не думает. Впрочем, как и всегда, это же Джон. - Джон…       Пламя все не утихало, капельки пота пробежали по узкой, подкаченной спине. Ближайшие несколько часов приема наркотиков не было. Афродизиаков и других возбуждающих веществ тоже. Значит,… значит, значит, значит.       Догадка пронзила мозг Шерлока в промежутке между ударами пульса. Всплыло столько незначительных ранее деталей, будь то шуточки миссис Хадсон или непонятные переглядки.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем оба прильнули друг к другу словно сумасшедшие. Руки Шерлока переместились с плеч на затылок Джона, тот в свою очередь чуть наклонил голову в сторону, углубляя поцелуй.       Отрываясь друг от друга на секунду, только лишь для того, что бы глотнуть воздуха, тянулись друг к другу снова.       Лишь одна мысль находилась в воспаленном мозгу: Больше Ближе Бестыдней       Ватсон зажал волосы на затылке Шерлока между пальцами и слегка оттянул их. Детектив издал тихий полустон прямо в губы напарнику. Руки уже не находились на одном месте, лихорадочно ища новые позиции. Джон вздрогнул, когда последняя пуговица на рубашке была расстегнута, но не разорвал поцелуй.       Дыхание обоих было громче дождя за окном. Даже самые громкие раскаты грома не могли отвлечь их.       Огонь медленно затухал уже в соседней комнате, где на полу остались лишь небрежно брошенные рубашки.