just go away

До баттла Слава сидит в углу на диване, допивая стакан пива и кидая взгляды на барную стойку, где Рики что-то весело обсуждает с Алфи, посмеиваясь над очередной его шуткой или подколом. Иногда он щурится, шёпотом проговаривая панчи, и это выглядит чертовски соблазнительно. Да Фарафонов весь выглядит словно порно звезда — Слава захотел его, как только увидел, в самый первый раз. Когда Гена ещё поддерживал Алфавита, даже не строя планы о участии в версусе, на случайной вписке. Он тогда сидел с бутылкой пива, расслабленно улыбаясь. Сразу приковывал к себе взгляд. И конечно, накуренный Карелин легко попался на эту удочку, ошиваясь вокруг него и порываясь залезть ладонями в задние карманы обтягивающих джинс.  — Гена-а, — Тянет пьяно-накуренно Слава, впиваясь зубами в мягкую кожу у уха, — Генуля, ты такой красивый!  — Блять, Гнойный, отъебись, — Фарафонов устало отталкивает его, пытаясь выбраться из цепких объятий. И Альфа где-то затерялся, черт бы его побрал, он бы быстро разобрался.  — Ну я же видел, как ты смотрел на меня, ну. Ты хочешь меня, — Слава елозит руками у него под футболкой, царапает короткими ногтями и слащаво целует, почти радостно шепча, — А ведь у тебя встал, Генуля-я! Тот быстрый и грубый секс в туалете чьей-то квартиры должен был остаться просто ошибкой о которой не жалеют, но вселенная как всегда решила иначе, и все затянулось, путая представления и приоритеты Гнойного. Мягкие волосы приятно перебирать, чем Слава и занимается, разглядывая маленькие морщинки в уголках глаз Гены. Они особенно видны, когда он смеётся, или улыбается, как сейчас.  — Холодно, надо балкон закрыть, — Карелин уже привстал, но крепкая рука возвращает его на место.  — Не уходи, давай я тебя согрею, — И пьяный Гена тянет его к себе, прижимает к груди, горячо выдыхая куда-то в шею.  — Да, так определённо лучше, — Смеется Слава, двигаясь ещё ближе и прикрывая глаза. Карелин вздрагивает, чувствуя, как в груди открывается, кровоточа, старая рана и наполняет парня болью. Воспоминания заполняют сознание, и отогнать их уже невозможно.  — Слава, ты все понимаешь. Мы с ним слишком давно знакомы и я не готов оставить это сейчас, — Откашливается Фарафонов, избегая взгляда любовника, — Давай просто забудем всё… и будем друзьями.  — Ага, — Карелин едко и горько ухмыляется, — А ты сможешь? Сможешь быть со мной блядскими друзьями?  — Нет, — Рэпер невесело смеётся, поднимая глаза, — Нет, я не смогу, Слава. Я даже сейчас хочу прижать тебя к стене и… Просто уйди. Я не могу. Не сейчас. Когда рядом с его столом появился Фарафонов, Гнойный на секунду решил, что реальность перемешалась с воспоминаниями и пару раз тряхнул головой, пытаясь скинуть наваждение.  — Блять, — Парень вздрогнул, поняв, что перед ним вполне реальный Рикки Ф, и попытался сделать максимально незаинтересованный вид. Выходило из рук вон плохо.  — Привет, Слава. — Совсем по-обычному улыбнулся Гена, словно не было месяцев игнора, прочитанных, но так и оставшихся без ответа сообщений бухого Карелина с жалким «привет».  — Привет, — усмехнулся Карелин, сжимая в руке пластиковый стакан с пивом, грозящий вот-вот сломаться. Даже сейчас, когда Фарафонов просто стоял рядом с мягкой улыбкой на губах, Славу будто током прошило. Дыхание сбилось и стало учащённым, а тепло жгучей волной растекалось по телу, концентрируясь в груди. И Гена чувствовал это, прекрасно чувствовал, что Карелин все ещё зависим от него спустя столько времени.  — Нам поговорить надо, Слав.  — Ты тогда уже все сказал, — Почти зло выдохнул сквозь зубы Карелин, глядя куда угодно, кроме глаз Гены, — Тебя твой ебырь ждет, иди. Ой, — Картинно спохватился он, махая руками, — Твой очень важный друг, с которым вы трахаетесь в свободное время, прости, я совсем забыл!  — Слава, — Предупреждающе посмотрел на него Фарафонов, и мягко положил руку на острое колено. Слава тут же дернулся, разливая пиво и больно ударяясь о стол, тем самым привлекая всеобщее внимание, — Поговорим после баттла, прошу. И Гена, не дожидаясь ответа, ушел. Как всегда.

***

Под конец Слава был как выжатый лимон. Мышцы ныли, голова пульсировала. Он просто хотел побыстрее уйти отсюда, не видеть Гену, которого почти все поздравляли с победой, своих друзей, никого. Фарафонов победил уже давно, и этот баттл ничего не решает и не доказывает. Верхний свет вырубили, на заднем плане заиграла музыка, и народ разбредался кто куда. Слава, махнув друзьям, мол отдохните без меня, ретировался в туалет. Здесь музыка была приглушённей, и он оперся локтями на раковину, снимая очки и брызгая на разгоряченное лицо водой. В зеркале на него смотрел не тот Слава, кто-то другой, чужой и совершенно сломленный человек. И все это за жалкие несколько месяцев. Он закачал головой, обидно ухмыляясь. Врёт сам себе и не стыдно. Это были не просто несколько месяцев. Это были прогулки, секс везде, где можно и нельзя, вечера в его квартире и жуткая взаимная ревность, опять же приводящая к сексу. А иногда и тихие посиделки, жаркие поцелуи и объятия. Это был самый долгий и короткий одновременно миг, когда Слава почувствовал всё то, что некоторые и за жизнь не испытывали. Дверь на миг приоткрылась, и в туалет вошел Гена.  — Слава, блять. Прекрати от меня убегать. Мы должны поговорить.  — Нет, мы уже обо всем поговорили, — Карелин замахал головой, отступая назад, — Ты выбрал того, кого выбирал всегда. И будешь выбирать. Потому что ты трус, который боится чего-то серьезного. Всё, что можно, Гена, ты уже сказал. И я тебя понял. Гена лишь разочарованно качнул головой, приближаясь к Славе.  — Ничего ты не понял. Знаешь, сколько я думаю о тебе? Да постоянно, блять. Ты не выходишь у меня из головы.  — Прекрати, — Карелин махает головой, сейчас слова Гены ранят его сильнее всего.  — Ты снишься мне, — Фарафонов чувствует, как больно парню, но продолжает, отыгрываясь за себя, — Мне кажется, что я вижу тебя повсюду. Знаешь, чего мне стоило не отвечать на твои смс?  — Заткнись. Заткнись и не приближайся ко мне, — Слава слабо выдыхает, смотря в его горящие глаза, — Умоляю, я не железный. И я не хочу, что бы ты ещё раз разбил мне сердце. Но Рики, похоже, не слышит — припечатывает к стене, жарко выдыхает в шею, впивается глазами, стараясь запечатлеть каждый кусочек чужого тела.  — Я так соскучился по тебе. Слава, кажется, разрывается на части. В его голове эффект бомбы — мысли, образы, всё перемешивается в одну кашу под названием «Геннадий Фарафонов владелец этого разума». И когда пухлые губы затягивают его в такой знакомый поцелуй, он прекращает попытки остановить Рики, подаваясь вперёд всем телом. А Гена, не чувствуя сопротивления, задирает чёрную толстовку рэпера, гладит руками, пересчитывает выпирающие рёбра — словно проверяя, что изменилось за то время. Мокро целует, переходя на шею, прикусывает нежную кожу и тут же вылизывает, наслаждаясь чуть ли не больше Славы. Пальцы тем временем оттягивают край джинс, проскальзывают глубже, задевая возбуждённую плоть и Карелин открыто стонет, хватаясь за край футболки Гены и сжимая её тонкими пальцами. Хлипкая дверь туалета хлопает.  — Блять, распидорасились совсем! — Сашка, Ресторатор, тут же отворачивается, зло бурча себе под нос, — Рики, тебя Алфавит ищет везде, уже меня припахал, — И выходит, стараясь как можно быстрее сделать вид, что только что не видел в туалете 1703 Гену, стягивающего штаны Гнойного. А Слава уже поправляет одежду, не поднимая взгляда. И когда рука Фарафонова тянется к нему, отходит. Все разрушилось. Он словно был зачарован, как в сказке, но чары разрушились при одном упоминании Алфавита. Разум прочистился, уже подкидывая тем для самобичевания. Карелин не хотел, что бы Рики вновь разбил его сердце, но, блять, спокойно дал ему запустить процесс.  — Слава?  — Нет, просто уйди. Уйди, если у тебя есть хоть какие-то чувства ко мне, — До боли серьёзно сказал Слава, и когда поднял взгляд, в его глазах блестели застывшие слезы, — Тебя Алфавит ищет. И не рассказывай, что произошло. Пусть хоть у кого-то всё будет хорошо. Не так, как у нас с тобой. В горле стоит ком, а челюсти сводит от сдерживаемых рыданий, но Карелин держится до последнего, хватаясь за раковину, как за спасательный круг, сжимает до боли в кистях. И Гена понимает, что на этот раз всё серьёзно. Он в последний раз смотрит на Славу, буквально пожирает глазами и разворачивается, едва слышное «люблю» слетает с его губ, но Карелин не слышит или делает вид, что не слышит.  — Прощай, Рики-тики-тави.