Dancing

— П-пожалуйста!.. В центре богато меблированной комнаты стояла маленькая женщина в бежевой шерстяной шали, нервно перебирая стопку бумаг в дрожащих руках и пытаясь заставить собравшихся в холле прислушаться к ней. Безуспешно — каждый уже был занят его собственными… спорными, мягко говоря, вопросами. Собравшиеся были готовы, за неимением лучшего выражения, перегрызть друг другу глотки, по многим причинам. Стейнбек спорил с Твеном бог знает о чем, в то время как Люси пыталась удержать их от применения способностей друг против друга. Лавкрафт зловеще возвышался за плечом Твена, скорее всего, готовясь атаковать рыжеволосого снайпера в случае, если бы тот попытался что-то выкинуть. Мелвилл осуществлял попытки примирить Готорна и Митчелл, однако, судя по всему, не достиг в этом особого успеха: двое молодых гильдийцев буквально испепеляли друг друга взглядами, причем Митчелл возмущалась по поводу того, что Готорн не был достоин даже полировать ее туфли (кажется, ей нравилось употреблять эту фразу по отношению к нему). По еще не влез ни в одну перепалку (это пока), но излучал весьма мрачную ауру, сидя в одиночестве в углу, глядя на остальных из-под растрепанной черной челки и записывая что-то на листке желтоватой бумаги. — Эм-м… Пожалуйста, послушайте!.. Но это не принесло улучшений, так как голос Луизы замер в ее горле и растаял в шуме распри между остальными. Женщина слегка пошатнулась, кусая губы в замешательстве и отчаянии, и снова открыла рот, но в этот раз даже не смогла ничего произнести. К счастью для нее, Мелвилл, который, кажется, заметил ее, сделал глубокий вдох и… — ТИШИНА! Луиза тихонько пискнула и отскочила на пару шагов назад, шокированная тем, что обычно невозмутимый и спокойный мореплаватель настолько повысил голос. Очевидно, на всех прочих это оказало сродное воздействие, поскольку весь шум затих незамедлительно, и все обернулись к Мелвиллу с разинутыми ртами. Герман вздохнул и покачал головой, словно бы извиняясь. — Простите мне мое вмешательство, — произнес он спокойно, возвращаясь к своим обычным интонациям после восстановления мирной обстановки в холле, — но мне кажется, что мисс Олкотт, — он дружелюбно взмахнул рукой в сторону молодой женщины, — хочет сказать нам что-то важное. Теперь все головы повернулись к Луизе, которая была ни капли не рада этому, и ее колени задрожали. — Ну? — нетерпеливо спросил Стейнбек. — Вы собираетесь говорить или нет? — Эм-м… — Луиза сделала неглубокий вдох, поправляя круглые очки и копаясь в своих бумагах. — Я просто хотела проинформировать вас…что лорд Фицджеральд…дает прием здесь, в штаб-квартире, этим вечером, — она взволнованно обвела взглядом присутствующих. — Он сказал мне, что это приватное событие, лишь для нас, членов Гильдии и что… что вы все приглашены присутствовать. Вернее, — о, им это не понравится, — что вы все должны присутствовать. Как только она закончила, в холле воцарилась тишина, и никто не посмел возразить ни слова, в основном от изумления и растерянности. Луиза слабо пискнула, скользнув к дверному проему, словно стремясь выскочить в коридор и сбежать. В итоге, Мелвилл вновь выручил ее, вздохнув и кивнув головой. — Если это то, чего желает наш глава, то и мы желаем того же. Разве это не так? — он посмотрел по сторонам, ища поддержки. Митчелл была первой, кто ответил, грациозно взмахнув веером перед лицом, расправляя плечи и принимая благородный вид, который был так свойственен ей. — Я также присоединюсь, — объявила она. — Это кажется неплохой возможностью развлечься после стольких скучных миссий. — Такие события не подобают человеку, посвященному слову Божьему, — отрезал Натаниэль и отвернулся, всем своим видом опровергая утверждение Митчелл. — Я не участвую. — Я тоже, — Эдгар наконец одарил коллег парой коротких слов. — Я не в настроении общаться. — Я приду, — заявил Твен, закидывая руки за голову в расслабленной манере. — Звучит весело. — Да! — Люси, похоже, была согласна. — Давайте отвлечемся и расслабимся немного! К тому же, я не была на вечеринках никогда ранее, — добавила она; глаза ее возбужденно сияли. — М-м… Тоже иду, — Стейнбек взмахнул рукой, словно подтверждая свои слова, и обернулся к Лавкрафту, — и ты идешь, приятель. Лавкрафт склонил голову в легком замешательстве. — …Если ты так хочешь, — ответил он наконец, — несмотря на то, что я довольно смутно понимаю концепцию слова «веселье». Мелвилл издал тихий вздох смирения, загадочно покачивая головой, словно бы говоря: «Все зашло в тупик, не так ли?». Луиза коротко кивнула, подтверждая решение, принятое каждым из них. — Ну, хм… — она вновь подняла взгляд на Готорна и Эдгара, которые как раз покидали холл, направляясь к коридору; она быстро метнулась в их сторону, все еще пытаясь заставить их прислушаться к ее просьбе. — Лорд Фицджеральд сказал, что все мы должны… — Плевать, — синхронно ответили мужчины, обрывая ее на полуслове и проходя мимо нее. Она покраснела и стыдливо опустила голову, но внезапное вмешательство Митчелл заставило ее снова выпрямить шею, бросая короткий, полный благодарности взгляд на женщину. — А я еще верила в то, что священник удивит нас, — усмехнулась она, наблюдая отступление Готорна в своей обычной вызывающей манере, постукивая веером по ладони. — Но, конечно же, вы не станете. С чего бы кому-то вроде вас выделять время для общения, хм? Эти слова заставили Готорна остановиться (но не возымели эффекта для Эдгара, который просто ушел без всяких зазрений совести) и обернуться к юной леди. В его глазах мелькнуло какое-то нечитаемое выражение. — Я не имею склонности находить веселыми бессмысленные занятия, мисс Митчелл, — ответил он просто, однако что-то в его голосе напоминало змеиное шипение, что-то, исчезающее лишь во время молитвы. — Вы можете говорить мне все, что вам вздумается, но это не изменит моего мнения, — он повернулся к ней спиной, тем самым давая знать, что разговор окончен, и, к возрастающему испугу Луизы, направился прочь. — Хорошего утра вам всем. С этим он и ушел, оставив Митчелл усмехающейся, а Луизу — паникующей; остальные немедля вернулись к своей болтовне. — Эй, Марго! — Твен подошел к Митчелл, не обращая внимания на взгляд, которым она одарила его в ответ на это прозвище, и хлопнул по ее плечу, ухмыльнувшись. — Хочешь пари? — Хм? — она приподняла бровь. — Пари насчет чего? — Что святоша явится этой ночью, конечно. Митчелл хмыкнула. — Если ты хочешь продуть, то я только за, — подчеркнула она. — Что заставляет тебя верить, что этот скучный намек на мужчину отступится от Его-такого-праведного-слова? — Ну, — начал Твен откровенно, — в большинстве случаев ты ухитряешься его уделать. Кажется, он готов усыпать тебя церковными ругательствами или вроде того, — он подмигнул. — Я уверен, что он явится хотя бы для того, чтобы в свою очередь насолить тебе. Митчелл задумалась на пару секунд. Наконец, она протянула руку коллеге по Гильдии. — Пари принято, — подтвердила она, пожимая ладонь Твена, — победитель получает… — Выполнение проигравшим своих заданий на неделю, — предложил Марк. Возможно, им следовало поговорить с Фицджеральдом, прежде чем соглашаться выполнять задания победителя, но никто из них особо и не задумывался об этом. Мелвилл, созерцавший происходящее и параллельно пытавшийся успокоить паникующую Луизу, дружелюбно прищелкнул языком, наблюдая за младшими членами Гильдии. — Эти дети… — он спрятал улыбку в бороде. — Они не видят того, что у них прямо перед носом, не так ли?

***

Готорн опустился на свою кровать поближе к окну, так, чтобы последние лучи зимнего солнца освещали его Библию, позволяя ему перечитывать Писание. Потерявшись в словах Божьих, он не сразу заметил, что дверь его комнаты была распахнута Эдгаром — вернее, не заметил, пока дверь не ударилась о стену у него за спиной, заставив обитателя комнаты раздраженно вздохнуть и, наконец, обратить внимание на незваного гостя. — Сэр По, — он закрыл Библию и положил ее на одеяло рядом с собой. — Есть ли что-то, что я могу сделать, чтобы помочь вам? Это, должно быть, очень срочно, учитывая то, что вы почти снесли дверь с петель, — добавил он, изогнув бровь. Эдгар проигнорировал упрёк, пожав плечами, и взгромоздился на простой деревянный стол менее чем в метре от кровати, на которой расположился Натаниэль. — Я пришел, только чтобы сказать вам явиться на прием этим вечером, — откровенно произнес одинокий писатель, сдувая пряди его челки с изумрудных глаз. Готорн приподнял бровь. — Почему вдруг я должен? И почему это мне говорите вы, вы, который и сами-то не идете туда? — спросил он. — Я наслаждаюсь пребыванием в одиночестве или проводя время с моими новеллами и Карлом, — ответил По, пожимая плечами. — Но вам лучше бы пойти. Попытайтесь пообщаться немного. Это будет выгодно. Готорн не знал, что ответить на это. Ответить, что он не хочет идти, было бы равносильно признанию себя недружелюбным, а таковым он не являлся, он просто… Не видел смысла присоединяться к вечеринке. Это даже не было приемом в честь чьего-то дня рождения, так что едва ли его отсутствие могло кого-то обидеть. — Я не наблюдаю никакого резона идти, Эдгар, — наконец признался он, возвращая съехавшие очки на переносицу. — А резон и не нужен, — Эдгар склонил голову набок, напомнив Лавкрафта — Готорн был почти заинтригован этим, — это лишь способ убить время. Что еще есть в вашем расписании на эту ночь, кроме чтения библии? Потому что я уверен в том, что вы уже успели прочесть ее не менее десяти раз. — Я наслаждаюсь чтением, — возразил Натаниэль, но По не придал его словам значения. — Я не сомневаюсь. И я не заставляю вас идти, — он спрыгнул со стола и направился к двери, — но я бы сказал, что вам стоит. Кто знает, — он обернулся через плечо, прежде чем скрыться в дверном проеме, — возможно, вам бы даже понравилось. На этом он закрыл дверь (гораздо более спокойно, чем открыл ее) и ушел, оставляя Готорна наедине с мыслями. Прошла пара минут, в течении которых преподобный осознавал все, что было сказано между ним и замкнутым автором. В конце концов, он встал, издав обреченный вздох, и положил библию на стол, который прежде занимал его коллега. — Я не могу поверить, что я делаю это…

***

Митчелл было скучно. Прием был хорош, конечно — блюда и напитки были поразительного качества, как и всегда, оформление зала было невероятно как для такого короткого отрезка времени, что был в распоряжении организаторов, имели место какие-то развлечения для нескольких заинтересованных, и музыка была удобоваримой. Фицджеральд пригласил профессиональных музыкантов, которые выполняли любые заказы, и каждый мог выбрать композицию, которая была бы сыграна. Однако пока лишь Стейнбек и Фицджеральд оценили преимущества этой особенности, в то время как остальные были слишком стеснительны, чтобы попросить, либо просто не имели причины на то. Митчелл относилась ко второй категории: музыка была хороша, у нее на примете даже имелась пара песен, которые она хотела бы заказать, но зачем? Здесь было не с кем потанцевать, да и, если честно, она и Луиза объединились в команду «я не хочу здесь находиться» и теперь хмуро скучали у стены. Луиза была неловкой и замкнутой, тогда как Митчелл просто скучала, и поскольку они состояли в хороших отношения и ранее, последняя решила составить компанию стеснительному стратегу. — Эм-м… Мисс Митчелл, — Луиза была так церемонна со всеми, насколько знала Маргарет, и говорила тихо, словно боясь быть замеченной остальными. — В-вам весело? — спросила она. Митчелл закатила глаза: скорее всего, Фицджеральд приказал Луизе выслушать мнение каждого. Конечно, магнату было бы предпочтительнее узнать, возымел ли он успех, но достигнуть этого можно было бы и другими способами. — Разумеется, — сказала она; пусть это и было ложью, но она не имела ни малейшего желания еще сильнее расстраивать бедную маленькую женщину, стоящую рядом с ней. Кажется, это сработало — Луиза издала тихий, удовлетворенный вздох и добавила что-то в заметки на телефоне (вероятно, Фицджеральд решил этим вечером не обременять ее ведением досье). Пока Митчелл рассуждала обо всем этом, Твен, одетый несколько формальнее обычного, как, впрочем, и остальные присутствующие, приблизился к ней. Когда девушка заметила его, на ее губах расцвела улыбка. — О боже, сэр Твен, — проворковала она ироническим тоном, который тут же заставил Луизу немного вздрогнуть. — Кажется, я выиграла пари, не так ли? Сэр Готорн не изволил явить свету свой преподобный лик, и я уверена, что этого не случится. Твен издал негромкий стон. — Я полагаю, вы правы, — он почесал затылок рукой в перчатке. — Черт. Мне придется взять на себя немало заданий в бли… Его слова были прерваны скрипом, с которым отворилась старинная дверь из полированного красного дерева. Все тотчас обернулись, заинтересовавшись, кто бы это мог быть — изумление только возросло, когда они обнаружили, что вновь пришедшим был… — Да! — Твен практически подпрыгнул на месте, захлопав в ладоши. — Я спасен! — он обернулся к Митчелл, и на его лице появилась широкая усмешка, когда он обнаружил шок и ненависть, отразившиеся на чертах женщины. — И что вы скажете теперь, мисс Митчелл? Маргарет едва не пнула стену в ярости — действительно же, всем, что сдержало ее, было то, что это могло бы вызвать паническую атаку Луизы, которая и так уже была взбудоражена до крайности. Она думала, что не может ненавидеть Натаниэля сильнее. Она ошибалась, видимо. Однако на короткий миг она, казалось, не смогла отвести от него глаз. Это было не только оттого, что она до сих пор не могла поверить в его появление, скорее потому, что, ну… что-то в нем, казалось, изменилось. Исчезла сутана священника, сменившись строгим черным костюмом, коротким галстуком того же цвета и безупречно выглаженной белой рубашкой. Его серебристо-белые волосы были причесаны еще более тщательно, нежели обычно, если только это было возможно. Митчелл не могла не присвистнуть в тихом восхищении. «А он горяч, черт возьми». Как только эта мысль дошла до нее, она безумно покраснела, издав тихий яростный стон. О чем она только думала?! Готорн не был горячим — он был раздражающим, высокомерным, холодным и неспособным испытывать эмоции, он был каким угодно, но не горячим, даже если он казался абсолютно идеальным и… Митчелл пришлось кивнуть, потому что Луиза смотрела на нее взволнованно, однако не смела произнести ни единого слова. Она стиснула зубы и сжала кулаки. «Как же я хочу убить этого ублюдка».

***

Готорн, однако, чувствовал себя несколько некомфортно с тех пор, как вошел в зал — он разрывался между желанием уйти и забыть, что он пытался, и стремлением остаться и поучаствовать в событии до конца. К тому же, все остальные смотрели на него так, словно они буквально увидели корову, которая отрастила крылья и теперь летала по комнате. Даже Лавкрафт казался сконфуженным, хотя эта черта обычно не была присуща ему. Первым, чего ему захотелось, было закрепить свое торжество пред лицом Митчелл, так что он торопливо осмотрел зал, высматривая ее. Было не так уж и трудно обнаружить девушку среди небольшого количества гостей, — только членов Гильдии, исключая Эдгара, — но как только его взгляд упал на нее, все мысли об отмщении просто исчезли. «Это ли не то, что значит „быть благословленной Богом“?» Как только эта мысль достигла его сознания, он усмехнулся, мысленно сделав себе выговор за то, что поддался чарам этой маленькой ведьмы. Благословленная Богом? Что за чушь. Она, скорее, была отмечена Сатаной, даже если выглядела при этом как ангел небесный в белом сатиновом платье без рукавов, в длинных перчатках того же цвета и с каштановыми волосами, свободно ниспадающими на плечи и связанными бархатной белой лентой на затылке. Снова застигнутый врасплох — и немного пристыженный, — Готорн покачал головой. «Она не ангел — она демон, который должен быть наказан!». Он попытался вернуться к реальности и отвлечься от своих мыслей и преуспевал в этом ровно до тех пор, пока не увидел, как Митчелл обменялась несколькими гневными фразами с Твеном, после чего отвернулась от снайпера и направилась к нему. И действительно, она казалась демоном, готовым разорвать небеса в клочья. Настолько, что Готорн немного поморщился. «Господи, спаси меня».

***

— Что вы здесь забыли? — бросила Митчелл Готорну в лицо, больше не в силах сдерживаться. Служитель Господа приподнял бровь. — Я думал, все приглашены присоединиться, — заметил он прямо, игнорируя убийственную ауру, исходившую от нее. — Или я здесь не желанен? — Я… Вы… Вы невыносимы! — воскликнула Митчелл, пытаясь найти способ парировать его заявление и при этом не выдать свое пари с Твеном — это было бы неудобно, по меньшей мере; в конце концов, она вздохнула и отвернулась, изящно удаляясь и игнорируя его тихое «И пусть». Готорн закатил глаза и решил забыть этот инцидент, вместо этого направившись к Мелвиллу, который как раз наблюдал за ними, стоя у окна. Если он собирался провести здесь, по крайней мере, три часа, то это было лучшим из всего, что ему оставалось.

***

— Готов к другому пари? — А? — Твен озадаченно обернулся. Митчелл закатила глаза, словно бы вообще не переживая о том, что она только что прервала разговор снайпер с Люси, чьи щеки, кстати, приняли красноватый оттенок — девушка выпила слишком много для первого раза, или… Ну, Митчелл не могла подумать иначе. Она была вынуждена повторить вопрос. — Я спросила, не хочешь ли ты заключить со мной еще одно пари, — произнесла она, скрестив руки на груди. — Если я проиграю, я выполняю твои задания в течение двух недель. Но если я побеждаю, мой долг за прошлое пари не считается, и ты берешь на себя мои обязанности также на две недели. Твен неуверенно пожал плечами. — Зачем мне делать это? Я уже выиграл и я доволен таким положением вещей. — Ну… Я полагаю, ты прав, — Митчелл слегка усмехнулась. — Особенно в том случае, если ты хочешь показаться Люси трусом. Это заставило Твена чуть вздрогнуть и нахмуриться, в то время на лице Люси отразилось озадаченное выражение, так как она не понимала, о чем именно идет речь. — Ладно, — протянул Твен, проглотив наживку. — О каком пари ты говоришь? — Насчет этого, — ну, так далеко он не заходила, — У тебя случайно нет мыслей на этот счет? — Хм-м, — в течение нескольких секунд Твен обдумывал вопрос, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку; наконец, он прищелкнул пальцами и ухмыльнулся. — Есть! Спорим, что Натаниэль чертовски хороший танцор? И Люси, и Митчелл едва сдержали смех. — С чего ты взял? — спросила Люси, похлопав Твена по плечу; тот слегка ссутулился, смутившись. — Ну, это же вечеринка с музыкой? Это довольно очевидно, — пробормотал он. Митчелл вновь усмехнулась. — Что ж, по крайней мере, это будет легко! Я уверена, мистер проповедник никогда прежде даже не думал о танцах. Твен пожал плечами. — Еще увидим, — успел произнести он, торопливо пожав руку Митчелл, прежде чем она в спешке оставила их, направляясь к Готорну. — Почему ты делаешь это? — спросила Люси, удивленно взмахнув ресницами. — Потому что некоторые из присутствующих, кажется, неспособны заметить их собственные чертовы чувства, — он ухмыльнулся, наклонившись и быстро чмокнув девушку в губы. — Подумал, что стоит помочь немного, что скажешь, маленькая красотка?

***

— Натаниэль! Готорн почти проклял мысленно все на свете, когда услышал голос Митчелл, взывающий к нему. Мелвилл, который как раз пересказывал одно из своих путешествий в бытность свою мореплавателем, тщательно спрятал улыбку под пышной белой бородой, наблюдая за тем, как голова священника поворачивается почти на триста шестьдесят градусов, когда он замечает женщину. — В чем дело, мисс Митчелл? — пробормотал он. Все абсурдные вещи, когда-либо слетавшие с губ этой особы, не шли ни в какое сравнение с той бессмыслицей, которую он услышал от нее сейчас: — Я уверена, что вы не имеете ни малейшего понятия о танце. Прошло несколько секунд, в течение которых Мелвилл буквально видел знак вопроса, парящий над головой седовласого мужчины. Наконец, последний обрел дар голоса и приподнял бровь: — Почему я не могу иметь его? — А почему можете? — парировала она. — Вы, конечно, никогда в жизни не веселились — где и как вы могли научиться танцевать? Здесь Готорн нахмурился. Честно говоря, он не был в настроении танцевать, а уж тем более с Митчелл. Но она уже вторгалась в его личное пространство сегодня, она уже успела его довести, и сейчас было самое подходящее время, чтобы научить эту девчонку держать за зубами ее болтливый язык. — А почему нет? Я уверяю вас, я весьма способный танцор, — способный ли? Он надеялся, что да, потому что последующие его слова могли обернуться против него, не будь он достаточно осторожен. — Если вы так страстно в этом уверены, то не хотите ли вы, чтобы я доказал вам, что вы ошибаетесь? — он протянул ей руку, чуть вздернув подбородок. — Танцуйте со мной, мисс Митчелл. Челюсть Маргарет едва не грохнулась на сверкающий мраморный пол, а в глазах читалось ясное «Что?!». На секунду Готорн подумал, — понадеялся, — что она отступится и отстанет. Но как бы не так. Ее брови сошлись на переносице, а губы сложились в упрямую складку, и она с силой схватила его ладонь. — Отлично, сэр Готорн, — бросила она саркастически. — Потанцуем. У Готорна едва хватило времени посмотреть через плечо и извиниться перед подозрительно улыбавшимся Мелвиллом, прежде чем женщина уволокла его в направлении центра зала, где предположительно располагались танцующие пары — никто, кроме Люси и Твена, не использовал его до сих пор, но это не имело значения. Двое остановились в средине, рассматривая друг друга в течение нескольких секунд. К своему неудовольствию, Готорн осознал, что все разговоры в помещении окончательно затихли, и все смотрели на них со смесью интереса и удивления, исключая Твена, который усмехался им, как Чеширский Кот, и Натаниэль не мог не задаться вопросом, почему Митчелл тихонько рыкнула, заметив эту усмешку. Решив игнорировать тот факт, что все взгляды были устремлены на них, Готорн попытался сконцентрироваться, чтобы, по крайней мере, не выставить себя еще большим глупцом. — Ну? — спросил он Митчелл. — Ну, — прошипела она, — давайте посмотрим, кто лучший танцор! О, так это было состязание умений, как он понял, пусть и немного запоздало, если быть честным. Спекуляции Митчелл и Твена, державших пари, начали понемногу укладываться у него в голове. Что ж, тем лучше. Он в любом случае был готов преподать маленькой леди урок или два, и это было бы отличной расплатой за неприятности, которые она доставила ему сегодня. Он усмехнулся ей. — Хорошо. Давайте посмотрим. Музыка, которая зазвучала сейчас, была чем-то вроде смеси джаза и дабстепа согласно требованию Твена, повернутого на совершенно разных жанрах — аллегро модерато скрипки с ритмом ударных в нем. Что ж, это не было похоже на то, что Готорн слышал прежде, но и Митчелл, несомненно, не была знакома с таким, так что он едва ли мог бы что-то возразить. Более не откладывая неизбежное, двое сомкнули руки и начали танец. Честно говоря, Натаниэль даже не был уверен насчет того, что именно они танцевали, так как установленный набор движений отсутствовал — Митчелл вынуждена была использовать уйму приемов из разных направлений хореографии, чтобы сбить его с толку. Тем не менее, он сосредоточился и был в состоянии реагировать вполне приемлемо. Они закружились друг вокруг друга, словно хищники, их руки все еще были сомкнуты, оба не сводили глаз с противника, пытаясь предугадать неожиданное движение. Митчелл решилась первой, резко высвободив руку из его ладони и извернувшись так, что она оказалась за его спиной. Готорн молниеносно развернулся, обвив ее талию, когда она протянула руки, опуская их ему на плечи. Он не смог сдержать усмешки, и она усмехнулась тоже, ее взгляд так и говорил: «Победа будет моей». Они недолго продержались в этой позиции, прежде чем она вновь отпустила его, попытавшись провернуть очередное неожиданное перемещение. Готорн ожидал этого, так что он просто подался вперед прежде, чем она успела сделать хоть что-то, поймал ее плечо и руку и резко развернул ее, мягко опуская практически на пол и вновь давая ей свободу. Он смог разглядеть изумление в ее глазах, — она не ожидала такого, — но шаги ее не отстали от ритма. Она только слегка повысила скорость и, схватив его руку, вынудила его прижать ее к груди, используя свой вес против него в попытке выбить противника из равновесия. Когда это не сработало ни в коей мере, она дала ему маленький шанс снова вести, и он принял его, немного увеличив расстояние. Все еще сжимая ее руку, он поднял ее над головой, так что Митчелл была вынуждена развернуться под ним, в очередной раз приблизившись к нему. Быстрая смена движений, казалось, слегка сбила ее с толку, и на мгновение она растерялась, не зная, что делать. Готорн незаметно усмехнулся — идеально. Используя эту возможность, он удержал ее, одной рукой обнимая за талию, а другой сжимая ее ладонь, и вынудил следовать его шагам. Митчелл выглядела взволнованной и рассерженной, но понимала, что лучше не пытаться предпринять что-то сейчас — это могло бы привести их к спотыканию, а из этого уж точно не удалось бы извлечь никакого преимущества. Так что некоторое время он вел, а она покорялась ему, тогда как музыка перешла в более глубокий, эмоциональный ритм. Буквально за секунду оба развернулись и, когда композиция приблизилась к финалу, Готорн отпустил ее плечо и, используя инерцию, прокрутил ее против своей вытянутой руки. Когда она успешно исполнила пируэт, он дернул ее назад к себе, успев поймать прежде, чем она упала, и склонился к ней, держа ее обеими руками. Музыка прекратилась. Двое просто стояли там, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша, в то время как среди остальных собравшихся послышались сдержанные аплодисменты. Готорн задался вопросом, был ли румянец на щеках Митчелл вызван движением или же смущением, и, как следствие, подумал, имели ли его собственные пылающие щеки что-то общее с одной из этих причин. — Черт побери, отличная работа, господин святоша! — голос Твена эхом разнесся по залу, и Митчелл слегка нахмурилась, подтверждая предыдущие подозрения Готорна. — Я полагаю, вы проиграли пари, мисс Митчелл, — он задыхался, его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица; Митчелл одарила его легкой усмешкой. — Кое-кто очень хорош в танцах и в угадывании, видимо, — выдохнула она, ее синие глаза смотрели прямо в его, бирюзовые. Он тоже усмехнулся. — Что вы проиграли? — шепнул он. Она тихонько фыркнула. — Скажем так, я буду очень занята в ближайшие две недели… — озорная улыбка расцвела на ее губах, когда она с искрой мстительного сияния в глазах добавила: — И угадайте-ка, кто тот самый особенный священник, который будет помогать красивой юной леди с ее дополнительными заданиями.