Парень из моих снов

***

      Проснувшись, девушка никак не спешила вставать и готовиться к завтраку, принимать утренние процедуры и мило любезничать с родственниками за трапезой. О нет, всё обстояло совсем иначе. Пайнс всё думала о том странном воспоминании из её…из их с Диппером жизни. Эти странные моменты никак не складывались в её голове. Как САМ город смог забыть это. Неужели «Слепой глаз» дошёл до того, чтобы лишать памяти об этом ужасном инциденте абсолютно всех горожан?       Пятнадцать минут, полчаса. Казалось, Мэйбл забыла обо всем, что её сейчас окружало, о том, что ей нужно сделать сегодня. Она вспоминала тот день до малейших подробностей, стараясь не упустить даже крохотных деталей, которые смогут помочь открыть правду в её маленьком расследовании.       Во-первых, в тот день был определенно какой-то праздник, довольно значимый, раз его устраивали в поместье Нортвест. Причём торжество было очень ярким и пышным. Но самое странное было то, что близнецы Пайнс присутствовали там, даже несмотря на их с Пасификой несильную дружбу. Во-вторых, Мэйбл припомнила и то, что Диппер тогда был очень сильно заинтересован всякого рода нечистью, а особенно призраками. Да, призраками! Точно, и как же Мэйбл сразу не вспомнила? Её брат вечно зудел возле неё, упоминая то, какие он выучил критерии и категории для поимки неведомых существ. Как же ей было тогда смешно, но она верила в Диппера, верила в его упорность и достижение цели. — Интересно получается… — Мэйбл смотрела в потолок, не моргая, словно белая поверхность могла ответить ей. В какой-то момент ей показалось, что он слегка «поплыл», будто изображение потеряло резкость. В ушах тихо зашумело. — Что именно получается? — входная дверь захлопнулась чуть резче обычного. Диппер вошёл в комнату, скинул рюкзак и, не глядя на сестру, сел на кровать. — Не можешь отойти от вчерашнего? Понимаю… — он зевнул. — А дядины оладьи сейчас только усугубят, так что можешь не завтракать.       Он говорил спокойно, даже лишком. Мэйбл медленно повернула голову. Шум усилился, будто кто-то крутил ручку радиоприёмника. — У меня в голове всё время крутится один момент, — сказала она, с трудом подбирая слова. — Тот, где я тебя чуть не потеряла.       Диппер нахмурился, но в его взгляде не было ни страха, ни тревоги — только сухое недоумение. — В смысле? — он коротко усмехнулся. — Я пытался умереть или меня пытались прикончить? — Диппер пожал плечами. — Странно. Я этого не помню. А если бы случилось что-то настолько серьёзное… — он на секунду задумался, — …разве я мог бы забыть? Слова ударили сильнее, чем пощёчина. — Ты правда не помнишь? — Мэйбл резко села, у неё закружилась голова. Перед глазами на мгновение вспыхнул какой-то жёлтый треугольник, словно отражение в стекле, и тут же исчез. — Совсем? — Нет, — просто ответил Диппер. — И, если честно, не понимаю, о чём ты. — Вспомни, — голос Мэйбл дрогнул. Она встала и сделала шаг к брату, словно боялась, что он сейчас растворится. — Тот момент, когда ты впервые, не подумав, заключил сделку с Биллом Сайфером.       На секунду у неё свело виски. В ушах снова зазвенело, и ей почудился тихий смешок — не в комнате, а где-то внутри головы. — С Биллом… — повторил Диппер. — Тем самым Биллом, которого мы пытались призвать этим летом, — она говорила быстрее, будто боялась, что слова исчезнут. — Который «почему-то» не пришёл. Странно, правда? Особенно если учесть, что ещё три года назад он уже искал этот чёртов дневник. Она указала на книгу на столе. На мгновение ей показалось, что обложка чуть заметно дёрнулась, словно от дыхания. — Ты правда не видишь в этом ничего неправильного, Диппер?

***

— Девчонки, вы не представляете! — пищала девочка, влетая в комнату, где её уже ждали подруги. — Ты это сделала? — синхронно задали вопрос девчата. — Да! — еще сильней крикнула Мэйбл. — Я смогла выиграть у Пасифики целую партию в гольф, и теперь мы идем на этот замечательный, супер — роскошный бал! У нас есть максимум пять часов на подготовку! — Пайнс не могла стоять на месте, она уже бегала по всей комнате, стараясь найти инструменты для вечерних нарядов. — Ещё бы! — Кэнди старалась поддержать разговор и с Мэйбл и одновременно попытаться привести в нормальное состояние Грэнду, упавшую в обморок от переизбытка чувств. –Точно! Чуть не забыла! — Пайнс резко остановилась и тут же ударила себя ладонью по лбу, — Пасифика же отдала мне конверт для Диппера. — Любовное письмо? — удивилась Кэнди. — А это значит какое сейчас время? — тут же встрепенулась Грэнда. — Время сводить двух голубков! — крикнули на всю комнату подруги и тут же захохотали.       Праздник начинался поздно, и времени на подготовку оставалось пугающе мало. Оставив подруг наедине с тканями, лентами и паникой, Мэйбл поспешно вышла из комнаты. Ей нужно было найти Диппера — прямо сейчас, немедленно, пока тревога не успела пустить корни.       Вечер уже вступил в свои права, но Хижина Чудес не спала: где-то внизу звенели колокольчики, дядя Стэн всё ещё обрабатывал доверчивых туристов, а воздух был пропитан запахом пыли, дерева и старых тайн.       Искать брата сейчас оказалось не самой лучшей идеей: его почему-то нигде не было. Девочка обошла весь дом, в надежде найти его побыстрей. Он был дома, но Мэй не знала этого. При этом странное ощущение не покидало её — будто за каждым поворотом кто-то замирал, стоило ей оглянуться. Будто дом наблюдал. — Глупости… — пробормотала она себе под нос.       За спиной раздался резкий звук. — Ух, чёрт! — послышался знакомый старческий голос. — Ненавижу эту вазу! Мэйбл! — Сделай с этой стекляшкой что-нибудь, — бурчал Стэн, тыча пальцем в массивную фарфоровую вазу. — Выкинь её или убери, глаза мозолит! — Хорошо, дядя, — с облегчением выдохнула Мэйбл.       Взяв вазу за изогнутые ручки по бокам, девчушка решила отнести её к себе в комнату. Мэйбл почему-то нравился этот узор на вазе: странно изогнутые ветви деревьев, какие-то маленькие треугольнички позади, казалось, что каждый элемент дополнял это изделие по-своему. Всё было на своих местах, и это даже странно, ведь Пайнс любила придраться ко всему, что касается искусства, но тут она молчала.       Устав от чтения, Диппер заснул, привалившись к холодному стеклу подоконника. Книга соскользнула ему на грудь, страницы тихо шелестнули — и мир исчез. Не было ни сна, ни пробуждения, была лишь пустота. Она не просто окружала его — она присутствовала, как зал, в котором ждут начала церемонии. Ни стен, ни потолка, но ощущение замкнутого пространства давило на грудь. Где-то вдалеке слышался глухой, мерный звук — будто кто-то стучал по дереву. Раз. Другой. Третий. — Так-так-так, ты невероятно упёртый, Сосна, ну здравствуй, малой. — кто-то захихикал сзади Диппера.       Диппер резко обернулся. Перед ним парил жёлтый треугольник с единственным глазом. — Кто ты?.. — голос мальчика прозвучал глухо, словно издалека. — Нечто большее, чем просто сущность, — фигура медленно наклонилась, снимая шляпу. — Билл Сайфер. К твоим услугам, Сосна. — Меня зовут Диппер Пайнс, — автоматически возразил он. — Я не… — Мы оба знаем, что имена — это условность, — перебил Билл. — Особенно когда ты стоишь здесь. Так я продолжу?       Кресло возникло под ним беззвучно. Билл сел, сложив руки, словно правитель, принимающий просителя. — Буду краток, — Билл щёлкнул пальцами, и вокруг них вспыхнул космос: звёзды, силуэты, шепчущие формы. — Я впечатлён тобой. Ты заслужил награду. Я могу дать тебе знания. Много знаний. О мире духов. Ты ведь этого хочешь?       Вокруг развернулся космос: искривлённые формы, тени существ без лиц, древние символы, медленно вращающиеся, как шестерни. Они образовывали кольца, круги, узоры. — Я могу показать тебе больше, — мягко сказал Билл. — Я могу сделать так, чтобы ты понимал. Но любое знание требует платы. — Я… — Диппер сглотнул. — Я не уверен… — Подумай быстрее, Сосна! — рассмеялся Билл, и смех эхом прокатился по пустоте. — Я не всегда делаю такие выгодные предложения! И, кстати… хочешь увидеть себя через пять секунд?       Внезапно Билл вскрикнул, указывая куда-то за спину Диппера, и его смех расколол пространство, как треск ломающегося дерева. — Диппер! — раздался голос. — Проснись! Он резко дёрнулся вперёд, размахивая руками — и врезался во что-то тёплое и живое. — Что за—!       Крик Мэйбл смешался со звоном. Ваза выскользнула из её рук и разбилась о пол с оглушительным треском. Осколки разлетелись, как шрапнель. Фарфор впился в кожу, и боль пришла мгновенно, жгуче, почти нереально. Кровь капала на пол — алыми точками, выстраиваясь в хаотичный узор, слишком напоминающий тот самый круг из сна. — Ты с ума сошёл?! — прошипела Мэйбл сквозь слёзы.       Диппер смотрел на кровь, на осколки, на дрожащие руки — и ему показалось, что где-то совсем рядом раздался тихий, довольный смешок. — Я… я не хотел… — выдохнул он. — Иди сюда. Я помогу. — Надо позвать Зуса… — тяжело сказала Мэйбл, глядя на разбитую вазу. — А я ведь хотела поставить её у себя…       Она не договорила. Ей вдруг показалось, что один из осколков отражает не комнату, а жёлтый глаз, наблюдающий издалека.

***

      Закрыв дверь в комнату близнецов изнутри, Диппер прислонился к ней спиной. Замок щёлкнул слишком громко. В руках он сжимал письмо от семьи Нортвест — плотный конверт с гербом, будто печатью давивший на пальцы. Он медленно опустился на корточки и развернул лист.

Диппер, срочно нужна твоя помощь. В нашем поместье завёлся призрак. Как выяснилось, только ты способен с этим справиться. Если ты откажешься, вечеринка может быть сорвана. И не забывай — Мэйбл тоже приглашена. Нам ведь не нужны лишние проблемы, верно? Ты можешь отказаться… Но какую цену ты заплатишь тогда?

      Письмо задрожало в его руках, пальцы сжали бумагу так, что она смялась. — Чёрт… — выдохнул Диппер, сжав зубы. — Ненавижу её. — Так-так-так, — раздался голос, будто возникший из самой тени комнаты. — Давление общества, страх позора, забота о близких… знакомый набор.       Диппер резко поднял голову. Билл Сайфер стоял в нескольких шагах от него. Не парил, не ухмылялся — просто был, как часть пространства. Его глаз светился ровно, почти спокойно. — Но не переживай, Сосна, — продолжил он. — Я всё ещё могу помочь. — Как? — глухо спросил Диппер. — Маленькая сделка. Ничего особенного, — Билл вытянул руку. В его ладони вспыхнул голубоватый огонь, ровный и спокойный, как пламя свечи. — Без боли. Без крови. Всё честно. — Что ты хочешь? — спросил Диппер, не отводя взгляда от пламени. — Мне нужна кукла, — ответил Билл просто. — Та, что принадлежит твоей сестре. — Кукла?.. — Диппер нахмурился. — Ты про ту, что Мэйбл всегда носит с собой? — Именно, — кивнул Билл. — Любимая. Хранимая. Та, с которой она чувствует себя в безопасности.       Диппер замолчал. Перед глазами всплыло лицо Мэйбл, её смех, то, как она сжимает куклу, будто без неё мир станет опаснее. — Она её очень любит… — тихо сказал он. — Я знаю, — мягко ответил Билл. — Именно поэтому она так хорошо подойдёт. — Для чего? — насторожился Диппер. — О, — усмехнулся демон, — для хранения. Для сохранности. Для того, чтобы кто-то мог продолжать существовать, даже если всё пойдёт не по плану.       Диппер не понял, но времени на сомнения не осталось. Он думал о Пасифике. О взглядах гостей. О том, как снова окажется посмешищем. О Мэйбл — если он не справится, если он подведёт. — Ладно, — резко сказал он. — Я согласен.       Он протянул руку. Голубой огонь сомкнулся вокруг их ладоней. На мгновение мир будто провалился внутрь себя. Воздух стал густым, тяжёлым. Дипперу показалось, что он слышит собственное дыхание где-то очень далеко. — Сделка заключена, — тихо произнёс Билл. — Теперь скажи… — Диппер сглотнул. — Зачем тебе игрушка?       Билл наклонился ближе. Его глаз медленно сузился. — Глупенький мальчик, — прошептал он почти ласково. — Куклы бывают не только тряпичными.       Пламя погасло, а Диппер вдруг ощутил странную лёгкость — будто он стал слишком лёгким для собственного тела.

***

— Мои ноги… — прошипела Мэйбл, сжав зубы. — Хорошо, что мы успели сделать тебе платье, — поспешно сказала Кэнди, аккуратно расправляя ткань. — Оно всё прикрывает.       Платье из розовых цветов выглядело слишком нарядным для боли. Лепестки ложились плотными слоями, скрывая порезы, будто пряча под собой что-то постыдное, недопустимое для чужих глаз. Оно сковывало движения, напоминая: сегодня нельзя быть собой. Сегодня нужно выглядеть правильно.       Мэйбл поблагодарила подруг слишком долго, словно пыталась выиграть время. Диппера рядом не было. Не среди гостей, не у входа, не в этом доме. Он исчез не как человек, который опаздывает. А как вещь, которую убрали с глаз. — И где твой брат? — голос Пасифики прозвучал ровно, без привычной насмешки.       Главный зал поместья был полон. Слишком полон. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в украшениях, которые стоили больше, чем весь их дом. Разговоры велись вполголоса, смех был выверенным, движения — осторожными. Это был не праздник, а демонстрация статуса.       Слуги в тёмной униформе передвигались почти бесшумно. Их было много, но Мэйбл не могла вспомнить ни одного лица. Они не смотрели на гостей, словно те были частью интерьера.              — Откуда мне знать? — пожала плечами Мэйбл. — Он не обязан везде ходить со мной.       — Странно, — Пасифика слегка нахмурилась. — Его ждали ещё полчаса назад.       — Ждали? — насторожилась Кэнди.       Пасифика на мгновение замялась, словно сказала лишнее. — Проходите, — быстро добавила она. — Не будем обсуждать это при всех.       Мэйбл шагнула дальше и внезапно ощутила неловкость. Потолки были слишком высокими, колонны — слишком массивными, а пространство давило, будто дом был построен не для людей, а для того, чтобы они чувствовали себя маленькими. Почему-то захотелось идти тише.       Мысли снова и снова возвращались к Дипперу. Он был странным в последнее время: рассеянным, напряжённым, словно что-то скрывал. А теперь его ждали здесь — в доме, где всё выглядело слишком… организованным. — Бред, — пробормотала Мэйбл, наливая себе напиток.       Ноги ныли, дрожали, боль отзывалась мелкими уколами. Она почти радовалась этому ощущению — оно помогало не думать. — Так ты правда не знаешь, где он? — Пасифика подошла ближе. — Я бы тоже хотела знать, — Мэйбл посмотрела на неё внимательно. — Что такого случилось, что он понадобился вашей семье? — Тебя это не касается, — холодно ответила Пасифика. — И вряд ли ты сможешь помочь. — Всё можно объяснить, — упрямо сказала Мэйбл. — Если захотеть. — В нашем доме… — Пасифика отвела взгляд, она понизила голос, — происходит нечто странное. — Только не говори, что призрак, — фыркнула Мэйбл. — Здесь и без того хватает странных людей. — Я покажу, — резко сказала Пасифика и схватила её за руку. — Пойдём.       Слуги расступились, словно ожидали этого. Никто из гостей не обернулся, музыка продолжала играть. И пока Мэйбл шла по длинному коридору, где тени от колонн казались непривычно острыми, её не покидало странное чувство — будто она переступает черту, после которой некоторые вещи уже нельзя будет забыть.

***

— Как же тут… красиво, — голос прозвучал изо рта Диппера, но интонации были чужими, растянутыми, почти довольными. — Орган, своды, акустика… Люди умеют строить храмы так, будто правда надеются, что их кто-то слышит.       Тело мальчика медленно прошло между скамеек. Шаги эхом разошлись под каменными сводами. Вдалеке доносились приглушённые звуки праздника — музыка, смех, звон бокалов. — Хватит! — дух Диппера рванулся вперёд, будто мог остановить происходящее одним криком. — Верни мне тело! Ты не имеешь права! — Права? — Билл усмехнулся, остановившись у алтаря. Он коснулся пальцами холодного камня, словно проверяя его на прочность. — Ты сам протянул мне руку, Сосна. Я всего лишь её пожал.       Он сел на одну из скамеек, закинув ногу на ногу. В детском теле этот жест выглядел неправильно — слишком уверенно, даже по-взрослому. — Я выполняю свою часть сделки, — продолжил он спокойно. — А ты — свою. Всё честно. Теперь ты дух. Свобода, новые горизонты, отсутствие боли… Разве ты не этого хотел? — Ты лжёшь! — голос Диппера дрожал. — Ты не можешь делать с моим телом всё, что угодно! Ты… ты находишься среди людей! — Именно, — Билл довольно прищурился. — И никто ничего не замечает. Это ведь прелесть, правда?       Он откинулся спиной на скамью и посмотрел вверх, на потолок, расписанный старинными фресками. — Всегда было любопытно, — лениво сказал он, — почему люди так любят верить. Они строят храмы, шепчут молитвы, кланяются пустоте… — он тихо усмехнулся. — А потом удивляются, когда им никто не отвечает. — Я тебе не верю, — выдохнул дух и опустился напротив, будто силы покинули его. — Ты не можешь просто так… — Могу, — перебил Билл и резко повернулся к нему.       Глаза в чужом лице вспыхнули неестественным жёлтым светом. — И сделаю, — тихо добавил он. — Сейчас меня интересует только одно. — Где дневник, Сосна? — Он наклонился вперёд, и расстояние между ними исчезло.

***

— Вот эта комната, — Пасифика остановилась у порога, не решаясь войти сразу. — Здесь… всё началось.       Она сказала это так, будто боялась, что стены услышат. — И что тут особенного? — Мэйбл шагнула внутрь первой, хотя внутри неприятно сжалось.       Комната была обычной лишь на первый взгляд. Полумрак стелился по углам, камин давал неровный, тревожный свет. Оленьи и волчьи головы на стенах следили за каждым движением, будто запоминали. Антикварная мебель казалась слишком массивной — не для уюта, а для давления. Воздух пах пылью, старой бумагой и чем-то горьким, металлическим. Мэйбл поймала себя на том, что улыбается слишком натянуто. — Интересный портрет, — она подошла к камину. — Кто это? — Не знаю, — Пасифика пожала плечами. — Родители никогда не говорили. Запретная тема.       На портрете был изображён мужчина в тёмной одежде. Его взгляд был направлен прямо вперёд… но лица не было. — Тут столько книг… — Мэйбл попыталась оживиться, но голос предал её. — И все какие-то… странные. — Мы сюда почти не заходим, — тихо ответила Пасифика. — Комната… не любит гостей. — Надо ухаживать за домом, — буркнула Мэйбл и уже хотела съязвить, но осеклась.       Она снова посмотрела на портрет. — Пасифика… — голос её дрогнул. — Его нет. — Кого? — Его. Он исчез.       Гром ударил так близко, что стены вздрогнули. Огонь в камине взвился вверх, стал ослепительно ярким. Из пастей звериных голов посыпался шёпот, сливающийся в одно, ритмичное: Древний грех...       Сердце начало бешено биться в груди, было сложно что-то сказать, глаза лезли на лоб от ужаса. — Пасифика, что это?! — Мэйбл не могла успокоиться. — Я в шоке как и ты, Пайнс! — сорвалась та, но не успела договорить хозяйка дома, как ее перебили.

Чую кровь Нортвест… Убить…

      Из огня начали проступать кости. Медленно, словно их собирали по памяти. Руки, грудная клетка, череп. Топор с глухим стуком ударился о пол. Это был мужчина с топором, дровосек, что пришёл мстить этой семье.       За это время девочки успели спрятаться под стол. Мэйбл схватилась за голову, пытаясь понять, спит она или нет. Сердце не переставало быстро биться, дыхание было нарушено, она не знала, куда идти. Что делать?! — И что нам делать?! Что?! — тихо плакала Пасифика. — Я не знаю… Я НЕ ЗНАЮ! — нервно вскрикнула Мэйбл. — Кровь… — послышался грубый мужской голос.       Мгновенье… стол, что защищал девочек от свирепого духа, раскололся пополам. Белые глаза…глаза без зрачков начали искать жертву. Он искал, искал, но не мог найти. Вещи, что попадались ему под руку, тут же начинали летать по комнате, рассеивая хаос. — Это сон, это просто сон… — бубнила себе под нос Пасифика.       Девочки стояли за стенкой, они пытались прийти в себя, но ничего толком не получалось. Руки тряслись, в голове было пусто, лишь страх поглощал их разум сейчас.

«Духа можно поймать с помощью серебряного зеркала, Мэйбл! Это ведь круто! Благодаря этим книгам, я узнаю ещё много чего!»

— Зеркало… — прошептала Мэйбл, — Пасифика, серебряное зеркало, где?! — Есть в комнате родителей, я точно не знаю… — Нортвест…       Девочки и не заметили, как над ними возвысился призрак, замахиваясь топором на них. Этот дух желал смерти, желал крови, желал отмщения, и это должно было свершиться. — Бежим! — Крикнула Пайнс, хватая блондинку за руку.       Они бежали вперёд, ища зеркало, хоть какое-нибудь. Длинные коридоры, резкие повороты, длинные платья, мешавшие бежать, толком незажившие раны, испуг за себя и родных. За спиной — тяжёлые шаги. — Быстрее, сюда! — Крикнула Пасифика, указывая на комнату впереди.       Влетев в помещение, хозяйка дома тут же заперла дверь, в надежде на то, что это их хоть как — нибудь, да спасёт. — Быстро! Где оно?! — пищала от страха Мэйбл. — Да тут, тут оно! — старалась успокоить и себя, и подругу Нортвест, она начала просматривать шкафчики, где возможно находился предмет. — Хочешь избавиться от меня, Нортвест? Эта побрякушка не поможет тебе, моя милая девочка. — Да кто ты такой?! — крикнула Пайнс. — Я тот, кто должен восстановить справедливость в этом мире, — сжал кулаки дровосек. — Ты не причинишь вред моей семье! — Пасифика встала напротив призрака, она была готова принять бой, но без оружия. — Нет, Пасифика… — растерянно произнесла Пайнс, протягивая вперёд руку.       Мэйбл быстро начала осматривать комнату, стараясь найти нужную ей вещь. Диван, тумбочки, стол, подоконник… вот, вот оно! — Люблю молодую кровь, твоя жертва загладит проступки твоих предков.       С этими словами дух накинулся на девочку, но какого было его удивление, когда он оказался внутри маленького зеркальца размером с ладонь. Мэйбл успела встать между ними, но скорость призрака была настолько сильной, что девочек оттолкнуло назад. — Моя голова! — взвыла блондинка. — Мои ноги… — сквозь зубы прошипела шатенка, приподнимая подол юбки.       Раны были открыты вновь. Все ноги опять были в крови, ничего не изменилось. Алые капли начали стекать на ворс ковра, окрашивая его из белого в пурпурный. — Выпустите меня! — дровосек бился кулаками о стекло. Тяжело вздохнув, девочки посмотрели на духа в клетке, сейчас они не испытывали ничего. Тяжёлое дыхание, боли, раны, шок, сейчас они хотели лишь тишины. — Слава Богу… — всё, что удалось сказать Нортвест. — Правда? — раздался голос от двери. Мэйбл вздрогнула. Диппер стоял в проёме и улыбался. Но улыбка была… чужой. — Какие вы молодцы, — он захлопал в ладоши. — Я уж думал, вы не справитесь. — Он забрал зеркало, даже не глядя на Мэйбл.— Дальше я сам.       Когда он уходил, Мэйбл вдруг поняла: ей не стало легче. — Диппер… — тихо позвала она.       Он не обернулся. И только тогда Мэйбл ощутила это чувство — словно рядом с ней прошёл кто-то, кто знал слишком много. — Идиот… — выдохнула она. — Идиот, — эхом повторила Пасифика.

***

      Он всё ещё был там — в семейной церкви Нортвест. Храм стоял в стороне от поместья, скрытый деревьями и тенью, будто его нарочно пытались забыть. Внутри было пыльно, душно и тихо — слишком тихо для места, где когда-то молились. Воздух пропитался старым ладаном, гарью свечей и чем-то глухим, тяжёлым, будто стены помнили больше, чем должны были. Биллу это нравилось.       Тело человека ощущалось тесным, неуклюжим, словно плохо подогнанная одежда. Суставы неловко отзывались на движение, дыхание казалось слишком медленным. Но сам храм… Он отзывался.       Как будто был создан именно для таких разговоров. У алтаря Билл остановился и поставил на камень маленькое серебряное зеркальце. Его поверхность дрогнула, потемнела — и в глубине появилось искажённое отражение.       Искажённый, с почерневшими глазницами, с треснувшими костями, ещё хранящими следы огня и топора. Где-то глубоко, за чужими мыслями и движениями, Диппер чувствовал всё это. Видел и слышал, но не мог вымолвить ни слова. Его голос утонул, как в воде. — Как же я не понял раньше… — прохрипел дух, глядя на отражение. — Это ты. Всё это — твоя работа. Билл лениво улыбнулся. — Приятно, когда тебя узнают, — он склонил голову, словно в поклоне. — Значит, не зря старался. — Ты использовал меня, — голос дровосека дрожал от ярости. — Мою боль. Мою смерть. — Разумеется, — спокойно ответил Билл. — Боль — самый надёжный двигатель. Особенно старая, несправедливо забытая. Он провёл пальцем по краю алтаря, будто очерчивая невидимый символ. — Что тебе нужно от меня, демон? — прорычал дух. — Моё дело не окончено? — От тебя? — Билл пожал плечами. — Сущие пустяки.       Зеркало вспыхнуло тусклым огнём. — Мне нужно, чтобы поместье Нортвест перестало существовать. — Слова легли тяжело, как приговор. — Там живут люди. — Дух замер. — Там живёт долг, — поправил Билл мягко. — Древний. Запятнанный. Непрощённый. — Он наклонился ближе к зеркалу.— Ты сам это чувствовал. Камни, стены, портреты… Всё там построено на крови. Ты лишь напоминание. А мне нужен конец. — Это возмездие… — медленно произнёс дровосек. — Именно, — довольно кивнул Билл. — Не месть. Не ярость. Возмездие — холодное, правильное.       Отражение задрожало. В зеркале вспыхнули отблески огня — не хаотичного, а выверенного, почти ритуального. Где-то внутри Диппер закричал. Но его крик остался внутри чужой головы. — И после этого… — хрипло спросил дух. — Ты отпустишь меня?       Билл выпрямился. — Я никогда не держу дольше, чем обещаю, — произнёс он почти ласково. — Ты получишь покой. А я — то, что мне нужно.

***

      Вечер продолжался, словно ничего не произошло. Музыка мягко струилась под высокими сводами зала, бокалы звенели, гости улыбались — слишком широко и ужасно правильно. Никто не говорил о криках, о пожаре в западном крыле, о запертых дверях. Всё было тщательно спрятано под слоями света, шелка и хороших манер.       Нортвесты извинялись — искренне, почти торжественно. Мэйбл обрабатывали раны, переодевали, усаживали рядом с другими девочками. Новое платье сидело идеально, словно его шили заранее, под этот вечер.       Кэнди. Грэнда. Пасифика. Они сидели рядом, и со стороны казалось, будто так было всегда, но Мэйбл не слышала музыку, не чувствовала вкус сока. И всё время ловила себя на ощущении, будто кто-то стоит слишком близко за её спиной. — Мэйбл…       Она вздрогнула и расплескала напиток. Голос был тихим. Не в ушах — внутри головы, словно мысль, которой она не успела подумать. — Мэйбл. — Я… — она сглотнула. — Я, кажется, устала.       Она отошла от стола, стараясь не привлекать внимания. Сердце билось быстрее, чем должно. Возле окна, на узком столике, стоял фарфоровый щелкунчик — старый, с облупившейся краской и трещиной через лицо. — Посмотри на меня, — прошептал голос. — Пожалуйста.       Мэйбл замерла. Щелкунчик не двигался. Но его стеклянные глаза вдруг показались слишком живыми. — Да сколько можно… — прошипела она себе под нос. — Мэйбл! — голос сорвался, будто его дернули за горло. — Мне больно держаться!       Фарфор скрипнул. — …Диппер? — вырвалось у неё слишком громко.       Несколько гостей обернулись. Мэйбл натянуто улыбнулась, схватила щелкунчика и, не оглядываясь, ушла в сторону служебных помещений. Кладовка пахла пылью и старым деревом. Дверь закрылась — и тишина стала глухой, давящей. — Это уже перебор, — прошептала она, прижимая игрушку к груди. — Я не выдержу ещё одного призрака. — Я не призрак… — голос был слабым, рваным. — Я… я здесь не полностью.       Фарфоровая трещина расползлась, будто кто-то нажал изнутри. — Я заключил сделку, Мэйбл, — быстро, торопливо заговорил голос. — Я не понял, что именно отдаю. Я думал, это… просто помощь. — С кем? — холод пробежал по её спине.       Пауза была слишком долгой. — С тем, кто сейчас в моём теле, — ответил Диппер. — Он рядом. Он всегда рядом. Если я замолчу — значит, он почувствовал. Мэйбл вцепилась пальцами в фарфор. — Он ищет дневник. Он думает, что тот здесь. И если не найдёт… — голос дрогнул. — Он сожжёт это место. Не сразу. Медленно. — Боже… — прошептала она. — Есть храм, — продолжал Диппер. — Старый. Заброшенный. Он прячется там. Я не могу долго держаться, Мэйбл, пожалуйста…       Щелкунчик резко дёрнулся, голос оборвался на вдохе, фарфор потускнел.Стеклянные глаза снова стали пустыми. Мэйбл осталась одна в темноте, с дрожащими руками и чувством, будто ей только что дали слишком большое знание — и забрали возможность что-то изменить.

***

      Поместье Нортвест превратилось в чёрный остов, в котором ещё тлели угли. Запах гари въедался в кожу, в волосы, в горло. Камень был горячим, словно дом до последнего сопротивлялся смерти. Пасифика сидела на земле, прижавшись к Мэйбл, и смотрела туда, где когда-то был парадный вход. — Они… — голос её сорвался, — они даже не кричали. — Что? — Мэйбл напряглась. Пасифика сглотнула, словно проглатывала битое стекло. — Их превратили в деревья, — выдохнула она. — Моих родителей. Гостей. Всех, кто был в зале. Они… они застыли, как статуи, только корни росли прямо из ног. А потом… — она зажмурилась. — Потом дом подожгли. Вместе с ними. — Слова повисли в воздухе тяжелее дыма. — Весь город это видел, — Пасифика судорожно вцепилась в рукав Мэйбл. — Весь. И никто ничего не сделал.       Мэйбл не знала, что сказать. Внутри было пусто и слишком тихо — как бывает перед тем, как что-то ломается. — Ты жива, — наконец сказала она, скорее себе, чем Пасифике. — Ты здесь. — Это проклятие, — прошептала Пасифика. — Наш дом всегда был гнилым. Просто мы закрывали на это глаза.       И в этот момент Мэйбл почувствовала взгляд. Не рядом, не сзади, а сверху. Она подняла голову. На уцелевшем балконе, в тени обрушенной колонны, стоял Диппер. Он настоящий и своём теле. Он выглядел так, будто прошёл сквозь пожар и вернулся не полностью. Глаза — потухшие, движения — медленные, чужие. Он смотрел на пепелище так, словно видел не только его. — Диппер… — вырвалось у Мэйбл.       Он спустился вниз, шаг за шагом, будто земля могла исчезнуть под ногами. Остановился рядом, не касаясь ни её, ни Пасифики. — Он ушёл, — сказал он хрипло. — Кто? — Пасифика подняла на него покрасневшие глаза.       Диппер сжал кулак. — Тот, кто это начал. Он не нашёл того, что искал. — Но сделал это, — тихо сказала Мэйбл. — Да. — Диппер кивнул.       И снова — взгляд, на этот раз Мэйбл ощутила его отчётливо. Где-то выше дыма, выше огня, там, где ночь была слишком плотной, чтобы быть просто ночью, что-то наблюдало за ней. Не с яростью. Не с угрозой. С интересом. Жёлтый отблеск — как отражение в стекле. Один глаз. Искажённая фигура, будто сложенная из самой тьмы. Ни звука. Ни слова. А потом — ничего, словно его здесь никогда и не было. Мэйбл резко вдохнула. — Ты в порядке? — спросил Диппер, внимательно глядя на неё. — Да, — ответила она слишком быстро.       Из темноты показались люди в странных красных одеяниях. Их шаги были спокойными, отмеренными, они не смотрели на огонь — только на выживших. На руках — символы, закрытые перчатками. Лица — без эмоций. — Кто это?.. — прошептала Пасифика. — Те, кто позаботится, чтобы город всё забыл. — Диппер отвёл взгляд.       Люди в красном приближались. — Они скажут, что это был несчастный случай, — продолжил он. — Газ. Проводка. Старая постройка. — А мы? — голос Пасифики дрожал.       Диппер посмотрел на Мэйбл. — А у нас заберут воспоминания, — сказал он. — Почти все.       Мэйбл почувствовала, как по коже пробежал холод. — Почти? — переспросила она. — Что-то всегда остаётся. — Диппер едва заметно качнул головой.       Люди в красных халатах были уже совсем близко. Где-то далеко, за пределами огня и памяти, кто-то улыбнулся — и ушёл, оставив после себя пепел, трещину в реальности и девочку, которую он наконец заметил.