Я сестра Седого

— Дорогуша, стой! — слышу я голос Табаки, но в нем совершенно нет привычных интонаций, он кажется абсолютно чужим. Я останавливаюсь, позади действительно он. Все те же жилетки, те же браслеты, но взгляд совершенно другой, настораживаюсь. — Бессмысленно бежать, просто смирись уже! В одно мгновение парень соскакивает с коляски, пораженно гляжу на него. Чудо? Табаки не умеет ходить! Что здесь происходит? Отчего-то начинаю пятиться. А он… Тощий мальчишка исчезает, и на его месте появляется Шакал, он скалит зубы, выставляя клыки. Я кричу, а зверь медленно приближается, сокращая между нами расстояние. Отрезвляет голос Табаки: — Мышь, да ты в ловушке!       И злобно смеется, у него смех, заставляющий дрожать все тело. Мне страшно до ужаса, я пытаюсь убежать. Сердце бешено колотится, и когда я оборачиваюсь, то обнаруживаю лишь пустую коляску — Табаки исчез, но остается доказательство этого безумия.       Я не знаю, что делать. Куда идти? Где безопасно? Я в коридоре, которому, кажется, нет конца. Я опираюсь на холодные стены, думаю, иначе точно упаду. Голова кружится. В глаза бросается надпись: «Единственный способ выжить — встретить солнце!»       Я перечитываю ее пару раз, но все никак не могу сконцентрироваться и понять смысла этих слов. В итоге решаю сдаться, заворачиваю за угол и вижу Его. Я узнаю по длинным волосам. Это Лорд, так что он делает в коридоре? Ведь должен находиться в больничном крыле, или же мне солгали? У меня нет выхода, боюсь возвращаться назад. Именно по этой причине осторожно подхожу к Лорду, стараюсь совершить как можно меньше шума.       Лорд сидит в коляске спиной ко мне, легонько касаюсь ладонью его плеча, он остается неподвижным. — Ты спишь? — почему-то спрашиваю я. И тут замечаю на полу бритву, ту самую. Мой голос дрожит. — Прошу… Нет… Только не снова…        Я начинаю плакать прежде, чем понимаю, что произошло. Все та же белоснежная рубашка в кровавых разводах, только сейчас не его руки. Все намного серьезнее — я вижу четкую линию на его шее. Боже, ему перерезали горло. А я зачем-то касаюсь его шеи, словно так точно удостоверюсь в реальности происходящего. — Ты следующий. Так что быстрее уходи! — губы Лорда неподвижны, я уверена, что голос принадлежит ему, но исходит он от стен. Я закрываю рот ладонями, пытаясь сдержать вопль ужаса и страха. Дыши, Мышь. Умоляю, тебе необходимо дышать. Зачем-то я хватаю бритву, засовываю в карман толстовки и бегу, не разбирая дороги. Коридоры кажутся одинаковыми, а спасение невозможным. Нужно выбираться из Дома, мне нужно сбежать отсюда срочно. Но как? — Брат! — Зову я его, словно веря, что он сказочным образом возникнет и поможет мне. Как глупо, как по-детски надеяться на кого-то. Неожиданно в нос ударяет резкий запах спирта, после до моего слуха доносится скрипучий голос Лэри: — Курильщик недоделанный, выходи давай, хватит в прятки играть. Я и так ждал весь вечер. Осторожно высовываю голову, как я могу бояться этого тощего парня? Он ведь только треплет языком. Если бы в нем была настоящая сила, Лэри не бросал слов на ветер. — Что тут происходит? — спрашиваю я. Правда, не приближаясь совсем близко. — Ты слишком много болтал о наружности, новичок, но вскоре замолчишь. — Лэри делает паузу, а за его худющими плечами возникает громадная фигура Черного и еще одна, позднее я разглядываю в ней Македонского. А Лэри продолжает:  — Мы заставим тебя замолчать, навсегда, уж поверь. Он противно гогочет, Черный ухмыляется, а Македонский просто стоит в неестественной позе, словно зомби. — Что вы прикажете мне сделать с ним? — это самая длинная фраза, которая вырывается из уст Македонского, а мне становится жутко, когда веснушчатый добавляет: — Снести голову с плеч? Будет исполнено. И он идет прямо ко мне, приближаясь под гогот Лэри, который начинает хлопать в ладоши. В руках Македонского возникает меч, его глаза скрыты длинной челкой. Растянутый свитер тотчас же преображается в кольчугу. — Ты… Ты ведь не хочешь этого делать? Ты не обязан подчиняться им… — лишь говорю я, пытаюсь убедить их, но тщетно. Его ладони лишь крепче сжимают орудие. Я разворачиваюсь, бегу прочь от них. Молюсь о спасении, слышу флейту, впервые она звучит так пугающе. Я спотыкаюсь, падаю и ударяюсь подбородком. Ужасно больно. У меня нет сил, чтобы подняться, но я все еще не желаю смириться, поэтому ползу. — Мышь, ты чего? Ты в порядке вообще? — слышу я голос сверху, сердце тотчас же мчится в пятки. Опять кто-то. Мне протягивают руку, я послушно ее принимаю, передо мной Сфинкс. Все в порядке. Все хорошо, Кузнечик меня не тронет. Я уверена в этом. Встаю, отряхиваюсь, судорожно оглядываюсь — Македонского нет. — Ты весь в крови, что произошло? — Сфинкс требует от меня ответа, а я слишком потерянна, чтобы дать ему его. По крайней мере, тот, который он сумеет разобрать. — Ты можешь вывести меня наружу? — лишь спрашиваю я, захлебываясь слезами. — Да, конечно. — Он обнимает меня за плечи, по крайней мере, мне так кажется изначально. — Только сначала отгадай одну загадку.       Что-то не так. Я пытаюсь вырваться, но, заметив нож, перестаю шевелиться. Я еле дышу, острие касается моей кожи. Боже… Он без своих перчаток, протезов нет, нож Сфинкс сжимает пальцами. Настоящими пальцами! — Так вот, отгадай загадку, — шепчет он мне прямо в ухо, — почему нельзя доверять улыбке Сфинкса? Меня сковывает страх, я понимаю, что он ждет моих слов, но я не в состоянии. — Молчание тебе не поможет выжить. Хотя бы попробуй спастись ради приличия. — Пальцами второй руки он перебирает мои волосы. Хочется кричать, но это навряд ли поможет. — Потому что… Потому что Сфинксы коварны… — Я нахожу в себе силы это произнести, неожиданно его хватка слабеет. Сфинкс отталкивает меня, так что я вписываюсь в ближайшую стену, приложившись головой. — Частично верный ответ. Но еще потому, что они больше не Кузнечики. А теперь мой тебе совет — беги! — кричит он, а я уже на ногах. Хоть меня и шатает в разные стороны, но мои ноги все еще стараются унести меня куда-то.       Этот нож свистит в сантиметре от меня, каким-то чудом не задев. Забудьте, задело не меня. На полу лежит парень, ровно между его бровями воткнут нож. Я отчаянно закрываю ладонью рот, нельзя выдавать себя. Нельзя. Они услышат и придут! Я оставляю его позади, бросая лишь: — Прости, Горбач, я не могу помочь тебе… Все кругом начинает светиться, Я замечаю, что босиком, когда мои ноги пронзает боль. Эта бутылка, я узнаю в ней ту самую, ее Рыжий бросил в стену. Осколки впиваются в мои ступни, боль пронзает при каждом шаге. — Мышь, тебе не следовало говорить мне такие вещи, не думаешь? Глупые мышки погибают в мышеловках! Не знал? — это голос Рыжего, я уверена. Сам парень возникает позади, в его руках десятки ножей. Я вижу лестницу, не дожидаюсь начала игры в дартс. Бросаюсь к ней, стремглав бросаюсь вниз, преодолеваю все ступеньки. И тут я вижу Помпея, его рот открывается и говорит мне: — Не следовало обижать меня! Теперь не убежишь. В мгновение ока он срывает со своей шеи ожерелье из дохлых мышей, бросает в мою сторону со словами: — Фас, мои любимцы, разорвите его в клочья. Живого места не оставьте! И я замечаю десятки светящихся глаз и рычание Псов, они и впрямь кидаются на меня всей стаей. — Помпей, он мой, тебе нужно уйти, — Рыжий скатывается с перил, возникая прямо передо мной, буквально закрывая собой. — Я не уйду! — хохоча, сообщает ему Помпей. Рыжий берет один из ножей, я тупо смотрю, как он устремляется в одного из Псов в красном ошейнике: — Тогда повеселимся. Минус Валет.       Услышав скулящий рев, я спешу убраться отсюда. Забавно меня хотят убить два вожака, и теперь они спорят из-за меня. Боже, этот Дом уже наполнился кровью… Чему я пыталась помешать?       Я замечаю дверь, именно по ней сюда и пришла часов шесть назад, входя сюда глупой девчонкой. Теперь все иначе. Мне нужно покинуть Дом, пока я жива.       Пытаюсь добраться до двери, но меня сбивает с ног один из псов, кусает меня за левую ногу, я кричу от боли. Он не отстает от моей ноги, впиваясь в нее своими клыками. Я не знаю, как выбраться. И тут адская боль на миг успокаивается, а пес безжизненной массой распластывается на мне. Я с трудом выползаю из-под него. Еле дотягиваюсь до ручки двери, тяну на себя. Она поддается слишком легко для правды, я выползаю на улицу — солнце озаряет двор.       Но страх не отпускает меня. Мое лицо горит, ноги я не чувствую вовсе, а голова безумно кружится. Я преодолеваю и крыльцо, и даже доползаю до какого-то дерева. Только тогда понимаю, что почему-то на земле нет снега. А я до сих пор не замерзаю. Но все же, прислоняюсь спиной к дереву, кажется, готова умереть.       И тут я вижу Рыжего, его одежда разорвана во многих местах, а еще перепачкана кровью. Он оказывается рядом в одно мгновение. И мне становится очевидно — Рыжий убил их всех, даже не задумываясь, только потому, что они претендовали на его куклу. — И вот мы снов… — он не договаривает, я не осознаю, что делает моя рука. Быстрым движение она выхватывает из кармана бритву Лорда и также легко проводит по шее Рыжего, прежде чем он успевает что-либо понять. Я вся в крови: Лорд, Горбач, псы, теперь еще и Рыжий. Он бледнеет на глазах, бритва падает на зеленую траву, а бездыханное тело мне на плечо. И я начинаю кричать, хватаясь за уши. Кричать, осознавая, что даже крик причиняет боль. Мир начинает плыть, а последнее что я вижу — это фигура, издали похожая на Слепого…

***

Я кричу, меня пихают в бок, а затем доносится голос Табаки: — Мышь, да что за истерический припадок?       Тотчас же бросаюсь прочь от этого голоса, ползу куда-то, ничего не соображаю. Падаю на пол, снова ударяюсь подбородком. Начинаю рыдать, хотя по сути уже давно начала. Закрываю лицо руками, я не пытаюсь понять, что происходит, словно пытаюсь спрятаться от чего-то. Заползаю под кровать, там очень пыльно. Начинаю кашлять. Дальше пустота, я вообще не помню, сколько же там провалялась. Но, открыв глаза, обнаруживаю себя сидящий на кровати в окружении всей стаи. Они пялятся на меня, чего хотят? Поворачиваю голову, желая спрятаться от взгляда Табаки, но тут же вижу Сфинкса и Горбача. И тут же я вспоминаю безжизненную фигуру на полу и огромную лужу крови. Меня начинает трясти, кто-то укрывает меня теплым одеялом. — Успокойся, все нормально, — слышу я голос Сфинкса, только теперь я не могу ему доверять. Совсем. — Тебе что-то приснилось? Приснилось? — Да. — Как и во сне, мой голос дрожит, я еле выдавливаю из себя слова. — Табаки… Ты… Горбач… Лэри… Македонский… Черный… Помпей… Рыжий… Псы… Лорд… — Это всего лишь сон, не позволяй страху взять верх над своим разумом. — Кажется, это советует Слепой. Он прав, мне нужно собраться и притвориться, что все нормально и что в моем сне не было никакой резни. Македонский протягивает мне кружку, я послушно беру ее. — Поможет успокоиться. Давай, пей скорее. — Советует мне Табаки. Делаю глоток, спустя минуту уже сжимаю кружку в руках, двумя пальцами отбивая по поверхности неведомый ритм. Я просто слишком напугана происходящим, слишком много событий в первый день. Мне нужно успокоиться. — Парни, этот Дом всего за день развивает у меня прекрасную паранойю, мне приснилось, что вы хотели убить меня, — говорю я им, поднимаясь на ноги. Нужно что-то делать, нужно быть в движение, иначе рой мыслей тотчас же нападает на меня. Я иду умываться со словами:  — Но вы ведь добрые и отзывчивые, да Лэри?        Не знаю, зачем я им обо всем рассказываю, но почему-то становится немного легче. Мое лицо красное и опухшее от слез, а на подбородке я замечаю небольшую царапину. Надеюсь, я получила ее при падении с кровати.

***

Перед завтраком меня вызывает к себе Ральф, это наш первый разговор. Стучусь к нему в дверь, наш воспитатель тотчас же открывает. Ральф говорит мне садиться на стул. — Жень, у тебя все хорошо? — спрашивает у меня. А что я ему должна ответить? Мое моральное состояние ужасное, но технически это не относится к причудам Дома. — Все нормально. Здесь не так плохо, как я полагал изначально, — отвечаю я ему. Ральф понимающе кивает, словно раскусывает мою ложь и решает не ковырять больную рану, старательно пытаясь разобраться что к чему. — Так, насчет Седого, он точно уверен, что… — Ральф не договаривает, ему и не нужно. — Нет гарантий, что Дом в действительности зальется кровью. Возможно, это бредни брата. Но готовы ли вы взять на себя ответственность подобного рода в случае, если брат окажется прав? — устало говорю ему я, он уже спрашивал множество раз про гарантии, и всё же принимает участие в этом опасном мероприятии. — Я могу потерять работу, — как-то безразлично бросает Ральф, словно никогда и не держался особо за эту должность. — Вы не поверите, а я могу потерять рассудок и жизнь в целом. — Я поднимаю голову, все это время зачарованно рассматривала пол, но теперь мои глаза пожирают воспитателя четвертой. Ральф тоже смотрит на меня: — Это сделали Они?       Я понимаю, что он о моем подбородке и понимаю прекрасно, кого он имеет в виду: — Нет, они не причем, я просто упал. Это действительно так. — Мне следует сказать им, чтобы они тебя не трогали, — бормочет Ральф, а я гляжу на него, словно на сумасшедшего. — Не вздумайте, иначе вы разрушите все, над чем я так усердно работал. — Я качаю головой, хочу спросить про Лорда как можно скорее, но терпеливо пока жду, когда же закончатся его реплики. — Но ты ведь… — начинает он, а я грубо перебиваю. — Неправда, я — парень. И я ничем не отличаюсь от них. Я сам согласился на это. Какой смысл жалеть? Обратной дороги нет. — В завершение следовало бы ударить кулаком по столу, мол, спорить лишено смысла. Но придерживаю кулачки, жаль их, совсем крохотные. — Расскажите мне про Лорда, пожалуйста. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Он в полном порядке. Думаю, он делал это напоказ. Больше шумихи, порезы крохотные и не опасные. Через пару дней он вернется к вам. Не стану лгать, новость меня обрадовала. — Мне звонили, сказали, что сегодня ночью ждут тебя, — сообщает мне Ральф, выводя из мыслей. Я тут же вскакиваю на ноги: — В смысле сегодня? Я же не готова совсем! У меня совсем ничего нет!       Неправильное лицо глагола вырывается само собой, Ральф прикладывает палец к губам: — Будь осторожна.