Я сестра Седого

…Я в комнате брата, он сидит, положив голову мне на плечо. Вокруг нас много фотографий, большинство из них из того самого места. Понятия не имею, откуда они у него. Мы смотрим ужастик, вот уж не знаю, как брат убедил меня, но я согласилась. Наступает тот самый момент, когда главная героиня спускается в подвал вслед за незнакомцем. — Идиотка, что ты делаешь! Куда ты идешь! — кричу я на нее. После раздаются вопли бедняги, на экране возникает огромная лужа крови и ее бездыханное тело на полу. Все по закону жанра. Перевожу взгляд на брата, жалуюсь: — Ну, как можно быть такой глупой? Сценаристы что, идиоты? Как нереалистично! Как можно идти за незнакомцем…       Собственно, почему я это все вспомнила. Оказывается, сценаристы не идиоты, такие глупые девушки бывают и в жизни, а я — отличное тому доказательство. Черный ведет меня куда-то, мы все больше удаляемся от Четвертой. Это единственное, что я знаю точно. На мои вопросы он не отвечает, лишь оборачивается и прикладывает палец к губам. Меня не волнует, куда Черный направляется. Намного больше меня беспокоит, что я продолжаю идти следом. Глупость какая! Я — глупость в чистом виде.       По крайней мере, у него есть фонарь. Черный светит им в разные углы, прокладывая нам дорогу. Именно поэтому я до сих пор ни разу не споткнулась. Черный тянет за ручку двери, открывает и пропускает меня внутрь. Вхожу первой, кругом темнота. Ситуация проясняется, когда Черный, наконец, щелкает выключателем. Правда, всего на секунду, после чего все запутывается еще больше. — Ты все это время вел меня в туалет? — терпеливо спрашиваю я, оглядываясь. Ряд туалетных кабинок, умывальник, зеркало и… всё. Больше здесь ничего нет. Абсолютное разочарование. — В учительский туалет, — поправляет он меня. — Есть какая-то существенная разница? — задаюсь я вопросом, потому что, боже, это какой-то взрыв мозга. Черный действительно странный. Впрочем, в Доме вообще все странные, каждый по-особенному. — Здесь редко кто бывает. — Стоит мне это услышать — я бледнею. Да что тут происходит вообще? Он хочет побыть со мной наедине? Хочет побить меня? Или догадался о моей тайне так скоро? Что ему нужно? Мне необходимо было узнать ответ на интересующий меня вопрос, иначе на нервах я сама вполне могу все выложить. — Так, зачем ты привел меня сюда, Черный? — мне следует убрать панику из голоса, потому что она слишком меня выдает. Он садится на подоконник. — Как тебя зовут? — тихо спрашивает Черный, а я едва различаю. Если он собирается говорить таким шепотом, то диалог у нас не заладится. Спешу преодолеть расстояние между нами, сажусь на подоконник напротив Черного. Он спросил слишком очевидное, смотрю на него, словно он глупый ребенок: — Я — Мышь. Он качает головой: — Я не про кличку. Твое настоящее имя? Брат говорил мне, что здесь нет прошлого, нет имен. Может, меня проверяют: — Переступив порог этого Дома, я оставил все позади, взял только рюкзак.       Черный молчит так долго, что тишина начинает меня душить. Я перевожу взгляд на окно, снежинки веселым роем кружат в задорном танце. Интересно, они выходят на улицу? Надеюсь, что да, потому… Мои мысли перебивает его голос: — Ты какой-то странный. Как ты можешь принимать их правила в первый же день? Ты уже слишком много знаешь о Доме и слишком мало удивляешься его причудам, чтобы быть обыкновенным. — У меня просто небольшой шок, — говорю я ему, отворачиваясь, гляжу на дверь. Хочу уйти, этот разговор слишком бессмысленный. — И, в общем-то, я — Женя. Ну хоть врать не пришлось, спасибо родителям, что назвали меня таким именем. Дальше он снова молчит, мне тяжко рядом с ним. Но бросать его здесь как-то невежливо. Неожиданно Черный просит: — Ты можешь рассказать мне о Наружности…? Пожалуйста… Просьба меня удивляет, я отвожу взгляд от двери, возвращая его к Черному. Он что-то рисует на окне, выглядит так, словно просит меня отдать ему почку, причем спрашивает у кровного врага. Прекрасно понимает, что вещь дорогая, но крайне в ней нуждается, поэтому готов позабыть о гордости. В мою голову стали лезть слишком бредовые сравнения, а метафоры слишком странные. — Что ты хочешь услышать? — брат говорил, что они не любят рассказы о той стороне, но, видимо, в этом выпуске все меняется. Или же Черный является исключением из правил? Черный вдруг оживает, поднимает голову и тут же восклицает: — Все! — Сколько ты не был в Наружности? — осторожно спрашиваю я. Его ответ действительно поражает: — Полтора года. Я изумленно уставляюсь на него, разинув рот. Меня предупреждали, и все равно он смог удивить меня. — Мы раньше ездили летом на отдых, иногда, бывало, на море ездили, иногда в обычные лагеря. В последний раз как раз его посещали. Из наших поехали только мы с Лэри, — при упоминании последнего я морщусь, заставляя возникший образ исчезнуть из моих мыслей, чтобы полностью сосредоточиться на рассказе Черного, — а наши не особо любят покидать Дом, поэтому нас было всего человек тридцать, в основном Фазаны. Но к сожалению, Крыс тоже было много. Все из-за Рыжего! Он хоть и не был тогда вожаком, но для выделения из толпы особо ничем не брезговал. В общем, Акула счел нас неадекватными и теперь отправляет только своих любимчиков.       Черный заканчивает свой затянувшийся монолог. Я понимаю его желание. Это место — только на первый взгляд кажется лабиринтом со множеством тайных ходов. Я была уверена, что в скором времени начну задыхаться. Как бы восхищенно не отзывались о Доме, он никогда не сможет мне заменить мир снаружи. — Если рассказывать, то выйдет слишком долго, — лишь говорю я, хотя такое чувство, что поступаю я неправильно, — но я могу написать для тебя. Ты ведь любишь читать? Черный кивает, а после добавляет: — Будет здорово, если ты напишешь. Тогда давай… Ты ведь знаешь, где библиотека? Положи в какую-нибудь из книг и скажи мне название, а я потом заберу записку оттуда. Хорошо? Черный в одно мгновение оказывается на ногах, видимо, он сказал все, что хотел. Выходя, бросает напоследок: — Только ты не должен никому говорить. Некоторое время я остаюсь неподвижна, размышляя о словах Черного. Для чего эта конспирация? Он бы еще попросил надеть шляпу и усы перед отправлением в библиотеку! Что за глупость, кому какое вообще дело? Одно ясно, Черный — человек сложный. И еще мне нельзя об этом распространяться, это что преступление? Зато Черный заботливо оставляет мне фонарик, я удивляюсь, обнаруживая его на подоконнике. Теперь остается меньшая проблема — найти дорогу в комнату. Но об этом подумаем позже.       Я достаю из рюкзака свой блокнот, он в секретном кармашке, за едва заметной молнией. Чувствую себя настоящим шпионом, на шее у меня висит себе ключик, а на блокноте замок. По-детски, но это единственная защита. Сперва я ручкой царапаю обещанное Черному послание. Затем приступаю уже непосредственно к моим делам. Письмо брату, мы договаривались обмениваться информацией именно так. Начинаю я писать своим любимым корявым почерком: «У меня всё хорошо. Ну, как «всё», да и как в принципе хорошо. Дышу — и то хорошо».       Я стараюсь писать от души, не забыв упомянуть ничего важного, и в итоге получается много лишнего. Я перечитываю: «Встретили меня здесь очень радушно. Знаешь ли, по дороге в комнату запульнули нож, словно в дартс местные ребятишки рубятся, только вот мишени — люди. Окрестили меня Мышью, с крестным не повезло — он вожак Крыс. Так что сомневаюсь, что в будущем с трепетом буду его вспоминать, как ты любишь с улыбкой отправиться навстречу воспоминаниям о своём. Встреча со стаей прошла довольно-таки неплохо, Табаки все требовал часы, а у меня их ты отобрал. Как тебе удается так все предугадывать? Парни меня игнорировали первое время, потом решили побить, но после как-то передумали и просто представились. Кузнечик, кстати, вырос и стал Сфинксом. Видимо, наставником ты был достойным — Сфинкс пользуется бесспорным уважением. Так вот, дальше пришла пора ужинать, а мне испортили аппетит. А все потому, что мне пришло на ум руки вымыть. Я обнаружила истекающего кровью Лорда, который, скорее всего, пытался покончить собой. Но я не отметаю иные варианты развития событий. Но это еще не чертов конец истории… Ко мне подошел этот странный парень, от которого разит за километром одеколоном и начал открыто угрожать. Это Лэри был, а еще у него цвет волос странный, но это не играет решающей роли в его ненависти, которую он ко мне явно испытывает и наглый такой, даже не скрывает. После Табаки повел меня на экскурсию, но у меня такое чувство было, что главный экспонат — это я. Наверное, такое ощущение сложилось потому, что в коридоре народу было тьма и все на меня пялились. После чего, собственно, я встретила себе в коридорчике парня, у которого вместо ожерелья — летучие мыши. Это, оказывается, вожак Псов — Помпей. Затем я поддалась на манипуляции Лэри. И никому не говори, но я впервые в жизни закурила. Ржали надо мной всем коллективом. Спас меня Слепой, который выглядит абсолютно зрячим, хоть его и называют иначе. А еще на его босых ногах следы от земли. Но, черт возьми, зима ведь на дворе… Откуда? Так вот, он подошел ко мне начал щупать за лицо и шею, в итоге я чуть не спалилась. После Черный начал требовать от меня истории о Наружности, не знаю почему, но я ему не доверяю. Хотя забудь, я тут вообще никому не доверяю! Я без понятия, который из них предатель и конкретно кого мне спасать. Надеюсь, что не Помпея и не Рыжего. Это я еще просто остальных не видела. Может, встретив Стервятника, с радостью буду молиться о Помпее, кто знает? А вообще брат, у меня всего один вопрос: Как ты вообще посмел отправить меня сюда? Тут же дурдом какой-то! У меня развивается паранойя, а страх становится нормальным состоянием. А сдвига по фазе я получить не хочу. С надеждой на скорое свое возвращение, твоя сестра. И, кстати, это законно — рассказывать Черному о Наружности или лучше не стоит?». Закрываю блокнот, прячу его обратно. Теперь пора топать на поиски обратной дороги.       Уже начинает светать, понятия не имею, сколько времени. Около трех? Фонариком судорожно свечу в темные углы коридора, пытаясь выхватить оттуда невидимых монстров. И как оказывается это не просто игра моего выражения, я действительно нахожу кое-кого.       Мой крестный собственной персоной сидит прямо на полу. Собираюсь пройти мимо, хоть это и грубо. Неожиданно этот гад выставляет ногу вперед, а я слишком занята игнорированием Рыжего, иду, глядя только вперед. Смена позы крестного остается без должного внимания, а я спотыкаюсь. Это что — подножка? — Черт, Рыжий! — я едва не падаю, но все же каким-то невероятным образом удается удержать равновесие. Правда, фонарь падает, но продолжает светить. — Слышал, ты нашел Лорда? — спрашивает он у меня. Я киваю головой, после замечаю, что стою к нему спиной. Наконец, поворачиваюсь. Бежать уже бесполезно. Сажусь рядом с ним, касаюсь ледяной стены. Поразительно холодная. — Он живой, — отвечаю я ему. Замечаю, что в руке Рыжий держит какую-то странную бутылку без надписей, — так что все в порядке. Только вот… Неважно…       Я чуть не пожаловалась ему на равнодушие стаи по отношение к Лорду. Я всегда знала, что ночь странно на меня влияет, но нельзя же все разбалтывать парню, который запросто может бросить в человека острый предмет и даже не извиниться. — Дай угадаю, стая делала вид весь вечер, словно Лорда и не существует вовсе? — спрашивает Рыжий, а я подмечаю, что в своих странных зеленых очках он видит людей насквозь. — Четвертая такая, скоро ты и сам все поймешь. — Пойму что? — задаю я свой вопрос. Рыжий не медлит с ответом в отличие от Черного: — Когда приведут Лорда, выключи свой слух и смотри на остальных внимательно. Они не любят пустых слов, им они предпочитают действия. Слова Рыжего меня интригуют, теперь я буду ждать скорейшего выздоровления Лорда. Парень протягивает мне бутылку: — Будешь?       Там нет надписей, но мое воображение тотчас же проявляет ее на зеленой поверхности бутылки: «Опасно для жизни». Брат говорил, что здешние напитки прекрасны в своей неповторимости. Большинство напитков придуманы кем-то из Домовцев. Мне любопытно до безумия попробовать, хоть и страшно. Я принимаю бутылку из его рук, собираюсь поднести к губам, но не успеваю этого сделать. Меня прерывает тяжелый вздох Рыжего, а после он отбирает у меня свой дар и бросает в стену: — Ты идиот.       Звучит не вопросом, скорее констатация факта. А я смотрю зачаровано на темно-коричневую жидкость, в свете фонаря выглядит жутковато. Он все же поясняет свои слова: — Мышь, если ты будешь кидаться пробовать все, что тебе здесь предлагают — добром не кончится. Осторожнее надо быть, чуть умнее, не поддаваться на чужие провокации. — Хочешь сказать, что намного умнее стрелять по стенам ножами и бутылками? — Спрашиваю я в ответ, понимая, что нет сил на гнев, я спать хочу.       Я замечаю, что пальцами он водит по поверхности стены, словно там что-то есть. Беру с пола фонарик, свечу на руки Рыжего. Его пальцы блуждают по контурам какого-то рисунка. А я только сейчас обращаю внимание на стены. Боже, да они все исписаны и разрисованы, нет свободного места нигде. Брат говорил, что для его поколение стены были газетами, здесь писались новости и раскрывались секреты. Брат верил, что стоит здесь написать — и часть твоей души останется в этом Доме навеки, а частичка этого Дома будет согревать сердце в Наружности. Брат верил в эту глупость, и, уходя, оставил послание потомкам. Сказал, что там его точно не сотрет время. Брат спрятал послание, даже не намекнул мне о том месте. Я безумно хочу отыскать на стенах его почерк. Но, сомневаюсь, что послание сохранилось. Прошла ведь куча лет. Пока я думаю о брате, Рыжий что-то говорит мне, но я не слышу. Первое, что дошло до меня: — Этого быка нарисовал Леопард, он был вожаком до меня. Табаки сказал мне, что вожаки Крыс долго не задерживаются у власти, видимо, их подчиненные вечно чем-то недовольны. Мне хочется спросить, но я боюсь. Но хочется, но страшно… Что делать? — Ты убил Леопарда ради власти? — спрашиваю я, прежде чем успеваю заставить себя прикусить язык. Потому, черт возьми, это не та вещь, которую принято спрашивать у малознакомого парня, даже если он твой крестный, чтобы это вообще не значило. А еще это ведь опасно, Рыжий выглядит настоящим психом, а сейчас в коридорах темно и пусто, а у него с собой бритва. Отчего-то вспоминаю Лорда… Рыжий резко отдергивает руку от рисунка, он бледнеет. Или это просто свет падает на его лицо? Словно я даю ему пощечину своими словами, вожак Крыс вскакивает на ноги и без всяких объяснений бросается вперед, я слышу топот его ног. Это, значит, «да»? Или «тебе не следовало спрашивать»? Или «мне пора»? Или «не твоего ума дело»? Об этом я думаю, возвращаясь в комнату. Иду на звук шагов Рыжего, ругаю себя. Вижу знакомую дверь. Путешествие закончено. Лампы до сих пор горят, спящее царство покинуло Четвертую. — Давайте уже, чуть быстрее! Это же его первая прогулка по ночному Дому! Как волнительно, давайте же! Вы идете или как? — слышу я голос Табаки, судя по всему он пытается разбудить остальных. Выходит у него из рук вон плохо. Зайдя в комнату, вижу следующую картину: заспанные Сфинкс, Македонский и Лэри уже на ногах около двери, Табаки суетится рядом. Остальных не видно. Не спрашивайте! Прошу, не надо. — А вот и Мышь! Ты где шастал вообще, что видел? Рассказывай немедленно! — командует Табаки весьма настырно.       Сфинкс зевает: — Табаки все рвался к тебе, думал, ты во что-то влип и хотел стать свидетелем. Жутко переживал, что все интересное произойдет без него.