Старость (не) в радость

      Будучи моложе – ну как моложе… скорее, менее старше, ибо возраст Росомахи исчислялся иначе, чем у прочих – Логан придерживался принципа «Для воина лучшая гибель – в бою». Но, разумеется, не стремился таким образом закончить свои дни, каждый раз в сражении прилагая все усилия, чтобы выжить. Инстинкт зверя, что поделаешь.       В нынешнем состоянии Росомахе тот тезис абсолютно не соответствовал. Точнее, он претерпел изменения. Лучшая смерть для мутанта – среди своих. Нет, Логан не презирал обычных людей и рад бы испустить дух в окружении любимой женщины, например, Кайлы, и – парадоксально! – возможных отпрысков. Да только семейная идиллия не сложилась, кто-то постоянно мешал ее осуществлению. Причем те, кто считался другом, соратником или…       – Мать твою! – с особой злостью выругался Росомаха, почуяв того, кто являлся его родственником и который находился где-то совсем рядом с пансионом. – Эй, гуляки, марш домой!       Мутанты, наслаждавшиеся погожей ясной погодкой (без ветра, мороза и снегопада), непонимающе уставились на крикнувшего Логана.       – В чем дело? – озвучила общую мысль Роуг, до этого вместе с Реми бродившая по аллее.       – Некогда объяснять. Быстро внутрь. Все до единого, – Росомахе уже не требовалось напрягать слабый нюх. Виктор был так близко, что ощущалось его дыхание.       И всё же силы Логана не ослабели окончательно. Он еще мог распознавать чужаков или врагов на своей территории. От эмоционального всплеска обоняние и слух так обострились, что чудилось, будто Крид стоит за его спиной и мерзко ухмыляется.       Пренебрегать чутьем Росомахи никто не стал. И спустя несколько минут около фонтана, покрытого снегом и коркой льда, разрисованного узорами чьей-то талантливой рукой, озирался один Логан, выискивая брата.       Или ему померещился запах Виктора? Галлюцинации – неизбежный спутник старости. Вспомнил неприятелей – вот и показалось, что один из них поблизости.       Ослабить бдительность Росомаха и не подумал. Принюхиваясь и присматриваясь, он обошел фонтан, свернул на узкую расчищенную тропку, ведущую вглубь парка. «Только бы они догадались запереться», – волновался о друзьях Логан, продолжая исследовать дюйм за дюймом. Учитывая изощренный ум Виктора, с него станется «наследить» в парке, а потом направиться к особняку.       Кого он решил прикончить? Все мутанты равноценны для Росомахи, смерть любого будет тяжелым ударом. Лучше бы Крид убил его. Но оба зверя практически одинаковы по силам, поэтому всегда выживают.       «Лаура…», – дошло до Логана.       Виктор узнал про его клона и горит жаждой убийства. Что это? Постоянное желание доставить младшему брату боль? Тогда у Крида нелады с мозгами. Либо выполняет чью-то волю, как это было со Страйкером?       – Давно о тебе ничего не слышно, – произнес Росомаха, задрав голову у толстого кряжистого дуба, увенчанного большой шапкой снега, а белые горы, лежавшие на толстых сучьях, создавали отличные убежища.       С вершины раздался тихий смешок, и с ветвей посыпался снег, когда на них не столь стремительно, как раньше, опускался Саблезубый. Да и прыжки старого мутанта не такие уверенные.       – Ты еще что-то чуешь, – насмешливо сказал Виктор, стряхивая серебристые хлопья с плечей и рукавов плаща с меховой подкладкой.       – Тебя буду чуять всегда. Что тебе надо? Больше десяти лет ты не появлялся.       – Видишь ли… – Крид покосился на особняк.       – Я тебе горло перегрызу за Лауру, – процедил Логан и, стойко не морщась от боли, вытянул по-прежнему острейшие лезвия из правой руки.       – Она здесь! – обрадовался Виктор.       В следующее мгновение он повалился на тропинку от наскока Росомахи, и по земле покатился рычавший клубок из двух животных. Крид отбивался с изумленным лицом, пытаясь что-то сказать, но в рот набился снег, а Логан так и норовил проткнуть его шею когтями, что Виктору ничего не оставалось, как давать отпор.       – Погоди… – наконец удалось отплеваться Криду. – Это не то, о чем ты подумал!       – Да неужели? – лезвия вонзились над левой ключицей, отчего Саблезубый издал дикий вопль и сбросил с себя Росомаху, отшвырнув того к дубу.       Неслабо приложившись затылком и спиной, Логан никак не мог очухаться – перед глазами крутилась пестрая карусель, мешая фокусировать взгляд и – что самое страшное – отказывая в подъеме на ноги.       К его удивлению, Виктор не напал, чтобы добить, а со стоном валялся, зажимая рану.       – Прекрати выть… – прохрипел Логан. Черт с этой каруселью: повертится и перестанет. Тогда он и вытрясет из брата всю его черную душу. А пока нужно полежать, прийти в себя.       – Пошел ты… – проскулил Крид. – Думаешь, у тебя одного регенерация замедлилась?! Ты ж меня насквозь пропорол! Заживать месяц будет…       – Я еще не закончил. Вот полежу и…       – И начнешь соображать? Зачем, по-твоему, мне убивать Лауру, а?       – Ты псих.       – Вот и нет, – Виктор с кряхтением сел.       Невероятным усилием воли Росомаха тоже принял вертикальное положение, прислонившись к стволу. Довольно хмыкнул, увидев, сколько крови вытекло из Крида. Хотя ему нипочем, даже не побледнел. А страдания наверняка симулирует.       – Я пришел на нее посмотреть.       – Чего? Ты сбрендил, что ли?       – Ох, братец… Иногда ты так импульсивен. Это наша общая родственная черта. Помнишь, как ты заколол собственного отца, поддавшись эмоциям?       – Заткнись! Нашелся тут святой! – прорычал Логан, пытаясь подняться, перебирая руками по дереву. Но проклятая цветная вертушка заставила плюхнуться обратно и материться.       – Я тоже грешен, – отнюдь нераскаянно произнес Виктор. – Однако сюда я прибыл с иными намерениями. Проверить, правда ли, что у тебя есть дочь – твоя генетическая копия.       – Кто тебя послал?! Очередной чокнутый ученый? Отвечай, иначе я до тебя доберусь и…       – Никто. Лишь любопытство, поверь.       – Поверить? Тебе? – уничижительно сплюнул Логан. – Да я скорее поверю в то, что мы сейчас находимся в какой-нибудь альтернативной реальности!       – Как же тебя убедить-то?..       Кое-как зажав рану снятым плащом, Крид встал и, пошатываясь, чуть не падая, побрел к Росомахе, напрягшемуся и готовому наброситься снова.       – Давай, убивай, – взмокший от пота и побледневший Виктор уселся напротив. – Я бы предпочел стоять спина к спине, как в былые времена, но из этого положения удобнее снести мне голову.       Чтобы Крид добровольно предлагал себя прикончить? Что-то не то… Логан прищурился. А он прав: отсечь его башку очень удобно. Один взмах когтями – и прощай братец. На старости лет будет хоть какая-то радость.       – Что медлишь? – спросил Виктор. – Мне подползти поближе?       – Лучше помоги встать.       До особняка они добирались без малого час. Придерживая друг друга, ругаясь, падая и вновь поднимаясь. Крид ныл, что истекает кровью, получал слабый тычок в бок и замолкал. У Росомахи всё плыло перед глазами: картинка кренилась под разными углами, а иногда и переворачивалась. В этих случаях Виктор забывал о кровопотере и тащил Логана на плече.       У крыльца пансиона они синхронно рухнули, услыхав голоса и топот мутантов, бросившихся на помощь.

***

      – Когда оклемаетесь, вызовешь его на бой? – спросила Лаура, оседлав стул задом-наперед у кровати Росомахи.       Умолять его лежать и не дергаться не пришлось. Логан сам попросил таблеток и покоя, чтобы головокружение исчезло. Посуетившись вокруг пострадавшего мутанта, друзья убедились, что умирать прямо сейчас Росомаха не собирается, и удалились, дабы не раздражать. Вахту приняла Х-23, не слушая возражений Логана.       У них тоже была неистребимая родственная черта – упрямство.       – Нет.       – Значит, прикончишь ночью, когда он уснет?       – И в кого ты такая кровожадная?.. – Росомаха усмехнулся. – Мне всю жизнь хотелось или забыть Виктора, или убить его. А когда предоставился шикарный шанс для второго – передумал. И не потому, что он притащился ради тебя.       – Как это? – потрясенно произнесла Лаура.       – Убедиться в твоем существовании и нашем родстве. Кстати, Виктор – твой дядя. Черт, ну мы и семейка…       У девушки отпала челюсть. Не было никого, и вдруг отец, дядя, другие мутанты…       – Надо же, – пробормотала Х-23.       – Стань нашим хорошим продолжением. Чтобы когти послужили на благо, – Логан коснулся запястья дочери. – А в моей долине больше не осталось бандитов*.

***

      Братья умерли в разные годы и в разных местах. Но их могилы были рядом, как символ примирения, пусть и позднего.       Лаура погладила выбитые надписи на надгробиях. Сначала «Джеймс Хоулетт. Росомаха. Логан», потом «Виктор Крид. Саблезубый». Вздохнула и пошла к особняку, который снова носил гордое и дарившее надежду звание – «Школа для одаренных детей имени профессора Чарльза Ксавье».