Стерильные чувства.

Пар полностью окутывает душевую кабину. Прозрачные стеклянные двери полностью покрыты конденсатом, скрывая всё происходящее за ними от посторонних глаз, оставляя лишь силуэты и тени. Горячая вода, бьющая с силой, смывает усталость с ночи, она согревает тело, которое и без того пылает от внутреннего напряжения и близости. Эрика тихо вскрикивает, её пальцы судорожно вцепляются в гладкую поверхность стены, упираясь ладонями в ещё прохладный кафель, который контрастирует с раскаленной кожей. В этот момент Леон, не теряя ни секунды, крепко сжимает её тазовые кости своими сильными руками и резко тянет на себя, входя во всю длину. Дыхание Эрики сбивается, превращаясь в прерывистые стоны, которые тонут в шуме льющейся воды. Кеннеди замер на мгновение, позволяя себе прочувствовать каждый нюанс этого момента: знакомый, привычный жар их тел, сливающихся в одно целое, и ту самую, неповторимую тесноту, которая вызывает головокружение. Они спали вместе уже много раз, их связь стала привычкой, но почему-то каждый новый акт любви ощущается по-новому, по-другому, как будто они открывают друг друга заново. Эрика сама по себе скромная и спокойная девушка, но в постели она может быть другой. От скромной девицы до опытной блудницы, разгон ровно ноль целых и три десятых секунды, как у хорошего спорт кара. Беккер в моменты страсти демонстрирует такую же взрывную энергию и готовность к действию, оставляя позади все условности и стеснения. И Кеннеди это, черт возьми, нравится, он просто сходит с ума от химии, что происходит между ними на едине. Громкий и протяжный стон, когда ладонь мужчины с характерным шлепком опускается на левую ягодицу, а движения Леона становятся резче, быстрее. Проводит ладонью по боку, переходя на ребра, сжимает одной рукой грудь, начиная двигаться еще быстрее, вышибая весь воздух из легких девушки. Беккер дрожит, каждая клеточка ее тела пронизывается током, вызывая импульс электричества, что приводит к короткому замыканию мозга. А Леон продолжает, сжимает пальцами сосок, срывая с губ более громкий стон, обжигает поцелуями заднюю часть шеи, и дышит. Дышит громко, хрипло, обжигая этим дыханием не хуже горячей воды, которая пронизывает тело словно раскаленные иглы. Она вздрагивает, ощущая, как по телу пронеслась волна, оставившая после себя слабость и острый, почти болезненный трепет. Эрика откидывает голову назад, упираясь макушкой в плечо мужчины, а по лицу бьет вода, не давая возможности вздохнуть, но так даже лучше. Легкое головокружение приносит очередную порцию удовольствия. Пока Кеннеди одной рукой блуждает по телу Беккер, вторая вытягивается вперед, он кладет свою ладонь поверх ладони Эрики, прижимая ее к стене, и сцепляя пальцы в замок. — Леон… Я скоро. — Голос девушки звучит тонким, дрожащим шепотом, находясь на грани полного срыва. — Не сдерживай себя. Хрипло шепчет ей в ответ, его голос сорван на низкие, басистые ноты. Он медленно спускает руку с её груди, проводя ладонью по влажному боку девушки, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Рука опускается ниже, к самому главному источнику её удовольствия — клитору. Леон одержим одной целью: подарить своей девочке крышесносный оргазм, несмотря на то, что у них осталось совсем мало времени. Эрика хрипло стонет, брови её выгнулись дугой от невыносимого удовольствия. Ей показалось, что на её грудь повесили тяжелый стальной обруч, который сдавливает рёбра и заставляет задохнуться от переизбытка чувств. Воздух в груди застыл, а сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Беккер жмурит глаза, задержав дыхание, чувствуя, как внутри нарастает волна, готовая вот-вот взорваться. Она близка к пику, её тело предвкушает момент надвигающегося оргазма, но резкий обрыв ощущений заставляет её замереть. Леон не смог удержать себя. Ему не удалось продлить этот момент, растянуть удовольствие, как он планировал. С этой девчонкой кажется, что контроль над ситуацией невозможен; её реакция слишком сильна, слишком быстра. На последних секундах, когда Эрика уже была на волоске от кульминации, он резко вырвался из её тела, прервав контакт. В этот же миг он сам обильно кончил ей на поясницу, оставляя следы своего страсти на её коже, которую тотчас смывает вода. Беккер разочарованно выдохнула, её тело еще дрожало, но Леон не собирался оставлять её неудовлетворенной. Кеннеди отпустил её руку, оставаясь стоять позади неё, и его ладонь скользнула вниз. Опускаясь на колени, он развел её ягодицы в стороны, открывая доступ к самому интимному месту, и прижался лицом к её влажной промежности. Эрика громко вскрикнула, когда Леон начал вылизывать её. Его движения были быстрыми, уверенными и полными напора. Язык давил с точной силой на самые чувствительные точки, вызывая новые волны удовольствия. От такого резкого и интенсивного воздействия Беккер дернулась по инерции вперед, пытаясь уйти от перегрузки ощущений. Но Кеннеди не позволил ей отстраниться. Его руки крепко, почти грубо, притянули её ягодицы обратно, прижимая её зад к своему рту, не давая возможности скрыться. Нескольких минут хватило с лихвой, чтобы комната наполнилась резким, пронзительным криком от невыносимого удовольствия. Пальцы Эрики судорожно впились в скользкие, покрытые мыльной пенной плитки, ища хоть какую-то опору в этом шторме чувств. Ноги подкосились мгновенно, когда волна яркого, ослепительного оргазма накрыла её с головой, стирая грань между реальностью и эйфорией. Леон, не моргнув глазом, удерживал её, крепко обхватив одной рукой за талию, чтобы та не рухнула на мокрый пол. Его движения были точными, но при этом исполненными страсти, пока он выжимал из неё последние, дрожащие остатки наслаждения. И лишь когда крик сменился прерывистым, хриплым дыханием, а её тело, расслабившись, начало непроизвольно сжиматься и подрагивать, он отпустил её. На прощание, почти невзначай, он прикусил её ягодицу, не больно, достаточно мягко, чтобы оставить легкий укус памяти, но достаточно резко, чтобы вернуть девушку из тумана забытья обратно в жесткую реальность утреннего душа. — Черт… — Горячо, с запинкой выдохнула Эрика, медленно поднимая голову. Вода стекала по её лицу, скрывая румянец, который всё ещё горел на щеках. — Мы точно опоздаем и сегодня. В этот раз я даже не знаю, как буду объясняться. — Не опоздаешь. — Голос Леона звучал спокойно, уверенно и немного хрипло. Он медленно выпрямился, отбрасывая назад мокрую, прилипшую к лбу челку. Вода струилась по его широким плечам, подчеркивая рельеф мышц, но его взгляд был направлен не на своё отражение в запотевшем зеркале, а на неё. — Почему ты так уверен? — Спросила Эрика, поворачиваясь к нему всем корпусом. Капли воды слетали с её ресниц, а взгляд был полон недоумения. — У тебя первую пару перенесли, ты сама вчера говорила, когда мы листали расписание перед сном. Леон наклонился к ней, игнорируя брызги, и оставил короткий, теплый поцелуй на её лбу. Это прикосновение было нежным, контрастирующим с недавней страстью. В то же время его свободная рука уверенно повернула хромированный вентиль крана, перекрывая поток воды. Тишина, наступившая в душевой кабине после шума льющейся жидкости, казалась оглушительной. — Точно… — Эрика моргнула, пытаясь сосредоточиться. Память начала возвращаться, и она кивнула, словно пытаясь закрепить эту новую информацию в голове. — Тогда почему я не перенесла будильник? Она отодвинула стеклянную перегородку душевой кабины, чувствуя прохладу воздуха на мокрых плечах. Выходя наружу, она бросила последний взгляд на Леона, который уже доставал из полки большое, пушистое полотенце. — Ты была занята другим. Игриво поиграл бровями, стирая капли воды с лица, плеч и груди, а после повязал его вокруг поясницы. Девушка на секунду задумалась, пока сама обматывала полотенце вокруг своего тела. В этот момент воспоминания хлынули потоком, ярким и неприлично откровенным. Она вспомнила весь вечер, когда впервые увидела новое расписание, что скинул староста. Вместо того чтобы сосредоточиться на времени подъема и сдвинуть будильник на более поздний час, как это требовала логика, ее мысли ушли совсем в другое русло. Вместо планирования она решила воспользоваться моментом: нагло и без стеснения начала приставать к Кеннеди. Она шептала ему на ухо, что рано вставать не обязательно, и предлагала варианты, чем можно заняться вместо сна, например вещами, которые обещали быть куда более интересными и возбуждающими, чем просто отдых. — Ни слова больше. — Эрика моментально покраснела, вспомнив все в ярких красках. — Я молчу. — Леон усмехнулся, его улыбка была широкой и понимающей. Он наблюдал за ней, пока Эрика максимально демонстративно сосредоточилась на расчесывании волос, игнорируя его взгляд, но чувствуя его тяжесть на своей коже. — Но тренироваться ты можешь в любое время. Я не против, если ты решишь продолжить наши «уроки». Беккер громко цокнула языком, выражая смешанное раздражение и смущение. Вот об этом она и просила умолчать, пытаясь сохранить видимость серьезности. Ведь вчера она сама, по собственной инициативе, полезла к нему с оральными ласками, признавшись в своей неопытности. Она честно сказала, что не очень хороша в этом деле, и выразила искреннее желание научиться делать это лучше, исключительно ради его удовольствия. А Леон, проявив удивительную щедрость и терпение, не отказался выступить в роли ее личного, интимного тренажера, помогая ей оттачивать мастерство. Леон не стал еще больше смущать Эрику, вместо долгих извинений или двусмысленных намеков он лишь легко, почти невзначай, шлепнул её по заднице. Жест игривый, но в то же время демонстрирующий привычную близость и комфорт в отношениях. После этого он быстро, но спокойно вышел из ванной комнаты, оставив Эрику наедине с её мыслями и эхом этого простого действия. Девушка лишь безучастно покачала головой, вздыхая про себя. Со стороны Леон действительно кажется легкомысленным, поверхностным человеком, способным на легкий флирт в любой ситуации. Однако Эрика знает, что за этой маской расслабленности скрывается совсем другой мужчина. Беккер понимает, что такая раскованность, эта детская непосредственность и готовность к шуткам, лишь роскошь, которую он позволяет себе только в четырех стенах, в своем личном пространстве, где ему не нужно носить маску серьезного профессионала и соответствовать общественным ожиданиям. Закончив приводить себя в порядок, девушка выходит из ванной комнаты, и идет на кухню Леона, точнее на их кухню. Это пространство стало символом их новой реальности. Беккер съехала к Леону всего около недели назад, но эти дни уже ощущаются как начало новой главы. Решение об объединении быта стало логичным завершением долгого периода разлук. Оба они были измотаны двухмесячной рутиной постоянных поездок друг к другу в гости: бесконечные сборы, ожидание транспорта, пробки, скучные часы в дороге и необходимость постоянно подстраиваться под график партнера. Их конфетно-букетный период, полный романтики и идеализации, официально закончился на третьем свидании. Тот самый знаковый день, когда Беккер проснулась утром в своей собственной постели, но не одна, а рядом с Леоном. Это событие стало переломным моментом, ведь они осознали, что их чувства реальны и глубоки, а значит, пора переходить к более серьезному этапу отношений. Поскольку оба являются взрослыми, ответственными людьми, топтаться на месте в формате «встречаемся, но живем отдельно» стало невыгодным и даже вредным для их эмоционального состояния. Кроме того, накладывались объективные жизненные обстоятельства, ее интенсивный учебный график и его напряженная работа не всегда позволяли находить время для встреч. Разлука начинала сказываться, превращая общение в набор сухих фактов. Съехаться стало единственным рациональным решением, позволяющим видеться утром за общим завтраком и вечером, когда оба свободны от своих профессиональных и академических обязательств. Это гораздо проще и приятнее, чем пытаться поддерживать иллюзию близости через короткие, обрывистые звонки в перерывах между делами или холодные, лаконичные смс перед сном, которые лишь подчеркивают дистанцию. Теперь же, деля одно пространство, они могут просто быть рядом, что дает им ту самую необходимую энергию и чувство опоры, которых им так не хватало в предыдущие месяцы. Кеннеди уже успел переодеться, он стоял на кухне, сосредоточенно занимаясь рутинным, но важным утренним ритуалом — варкой кофе. Если говорить точнее, процесс был максимально упрощен современным дизайном, Леон уверенно вставил капсулу в автомат, нажал пару кнопок и отошел в сторону, наблюдая за тем, как машина оживала, гудя и соча ароматом свежей арабики. Но главное здесь было не в технологическом совершенстве устройства, а в самом жесте. Это было действие, забота о ком-то другом, а не только о себе. Для Эрики этот простой, почти незаметный поступок имел огромное значение. Он говорил громче любых громких признаний в любви или заботе. Особенно приятно ей было то, что Леон, не ограничившись одним кофе, умудрился еще и поджарить тосты. Беккер знала Леона достаточно хорошо, чтобы понимать границы его компетенций. В этом человеке удивительным образом сочетались несочетаемое: он был мастером выживания в самых экстремальных условиях, опытным бойцом О.О.Б, убивал сотни зомби, способный сохранять хладнокровие там, где другие теряли голову, и героем, спасшим мир от не одной вспышки биологической угрозы. Его руки умели обращаться с любым видом огнестрельного оружия, ножи и топоры, но кулинария… Кулинария определенно не была его сильной стороной. Однако именно этот ограниченный набор навыков, как сварить кофе и поджарить хлеб с джемом для Эрики служил индикатором его эмоциональной близости. Беккер видела в этом знак того, что он думает о ней, что он хочет убедиться, что она не останется голодной перед долгой учебой, и что его забота реальна, пусть и выражена через бытовые мелочи. — Что готовишь? — Эрика запрыгивает на барный стул, облокачиваясь локтями о стойку. — Карамельный капучино и тосты с клубничным джемом для красотки в белом. — Улыбнулся Леон, когда заметил, что Беккер сегодня в белом свитере, как никак почти конец декабря, уже холодно. — Здорово. — Девушка смотрит, как Леон ставит тарелку с тостами перед ней, а рядом ее любимый капучино. — Ты сегодня в офис? — Девушка берет кружку в руки и отхлёбывает горячий напиток. — Да, придется посвятить день бумагам. Чертова вспышка в Филадельфии — Устало выдохнул Леон, облокачиваясь поясницей о столешницу. — Кстати благодаря тебе жертвы сведены к минимуму. Девушка выгибает бровь, стараясь понять о чем говорит Кеннеди, а после кивнула головой, когда до нее дошло. Но в этот момент Леон продолжил: — Крис со своими ребятами по максимуму отстрелили дротиками зараженных и теперь они в порядке. — Делает паузу, чтобы отпить свой горький кофе. — Так что, если вдруг почувствуешь скуку или захочешь применить свои навыки на практике, можешь как-нибудь присоединиться к нам. Хотя бы чтобы… почесать свои зубы. Это была классическая шутка Кеннеди. Леон прекрасно знал, что Эрика мутант, обладательница уникальной способности: ее укус мог вернуть зомби обратно в человеческий вид. Он шутил, зная, что эта тема чувствительна для нее, но делал это с добрым подтекстом, подчеркивая ее важность и силу. Беккер лишь закатила глаза, как и делала это раньше. Шутки Леона всегда были специфичными, иногда граничащими с абсурдом, но она уже начала к ним привыкать. За время их знакомства она научилась считывать интонации, что за его иронией не всегда стояла насмешка. — В следующий раз укушу и тебя. — Буркнула она, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, хотя уголки губ предательски дрогнули. Леон усмехнулся, и в его глазах блеснул хитрый огонек. — Только давай не во время твоих тренировок. Произнес он спокойно, но с той самой интонацией, которая мгновенно заставила Эрику поперхнуться. Она закашлялась, хлопая себя по груди, а сердце забилось чаще. Она поняла, о каких именно «тренировках» идет речь. Да, вчера она сама призналась ему в том, что хочет научиться делать это правильно, что ей нужна практика. Но от того, что он теперь открыто, хотя и с юмором, подкалывает ее по этому поводу, ей стало неловко. Это была их личная игра, их интимный язык общения, который Леон использовал, чтобы показать, что он помнит всё и принимает её полностью. Кеннеди это делает не с целью обидеть, просто он всегда такой, шутник чтоб его. — Леон, ты невыносим. — Покачала головой девушка, вставая со стула, и прихватив грязную кружку с тарелкой в руки. — Так меня пока еще рано выносить, особенно вперед ногами. — Отозвался Кеннеди, наслаждаясь каждым её вздохом. Ему нравилось подбешивать Эрику, видеть, как она забавно дует губы, словно обиженный ребенок. — Я еще не настолько стар, чтобы складывать руки на груди. Мне еще жить и жить, и я собираюсь сделать это долго, бодро и с удовольствием. — Но с таким арсеналом шуток, тебе придется выносить меня скорее, чем ты думаешь. — Девушка резко поставила посуду в раковину с громким, звонким лязгом, словно специально акцентировала внимание на своем раздражении, чтобы перебить его самолюбование. Она решительно закатала рукава своего мягкого свитера, обнажая запястья — Меня честное слово кондратий ебнет раньше, чем тебя настигнет инфаркт в твоем предпенсионном возрасте. — Не ебнет, ты у меня уникальная. — Леон, под шумок подсунул и свою чашку в раковину, ну а что, Эрика все равно хочет мыть посуду. — Ты этим активно и пользуешься, я бы даже сказала, что эксплуатируешь. — Усмехнулась Эрика, но голос её звучал уже менее жестко. — Я бы сказала, что нервные клетки не восстанавливаются, но это миф. — Устало выдохнула Эрика, ведь парировать ей больше нечем. Зато Леону стало любопытно. — Серьезно? — Удивленно вскинул брови Леон. — Это тоже самое, как и с кинескопом старых телевизоров? Помнишь те страшилки? «Не сиди у экрана слишком долго, испортишь зрение», «не играй в приставку, убьешь телевизор». Мы же верили каждому слову родителей. Кеннеди обернулся, глядя на девушку. Да, любой подросток, особенно мальчишки, помнили те времена, когда считалось, что длительные игры на приставках или просмотр телевизора физически разрушают матрицу экрана или портят зрение и нервную систему до кучи. Но это был лишь миф, псевдонаучный страх, который в будущем был давно развеян прогрессом и новыми технологиями. Эрика кинула быстрый взгляд на Леона, оценивая его искренний интерес, и утвердительно кивнула, подтверждая его догадку. — Именно так. И с нейронами история схожая. Да, нервные клетки у человека могут восстанавливаться благодаря нейрогенезу и нейропластичности, особенно в гиппокампе и обонятельной луковице. Этот сложный процесс зависит от активности стволовых клеток и множества внешних факторов, например стресса, питания, обучения и даже физической активности. Она направила струю воды на кружку, следя за тем, как пена смывается в канализацию, и продолжила, погружаясь в свой привычный лекционный тон, который всегда заставлял Леона прислушиваться внимательнее. — Ранее, до конца двадцатого века, господствовала догма, что взрослые нейроны не делятся, не регенерируют и не восстанавливаются после гибели. Считалось, что мы рождаемся с определенным количеством нейронов, и этот запас только уменьшается. Однако прорывные исследования показали обратное, что новые нервные клетки образуются даже у взрослых людей. Основой этого удивительного процесса являются нейральные стволовые клетки. Они делятся, а их потомки постепенно специализируются, мигрируют и замещают погибшие нейроны, интегрируясь в существующие нейронные сети и формируя новые связи. Заканчивает свою мысль Эрика, а Леон внимательно слушает, не отводя взгляда. Он еще с момента их первого знакомства запомнил, что Беккер демонстрирует выдающиеся способности в биологии и анатомии. Она сыплет фактами и сложными терминами с такой легкостью, словно цитирует хорошо знакомый текст, и это неудивительно, ведь она действительно находится на финальном этапе обучения и скоро получит медицинскую степень. Девушка решительно выключает воду, отрывая от рулона кусок бумажного полотенца, и тщательно вытирает руки, создавая небольшую паузу в разговоре. — Зря ты мне это рассказала. — С недоброй, хитроватой улыбкой ответил Кеннеди, и в его глазах мгновенно сверкнул зловещий огонек. — В смысле? — Вскинула брови Беккер, слегка наклонив голову, а после небрежно бросила использованное полотенце в мусорное ведро под раковиной. — Раз твои нервные клетки так легко восстанавливаются, то это дает мне лишний, обоснованный повод выводить тебя из себя. — Начинает Леон, делая уверенный шаг и подходя к девушке ближе, сокращая дистанцию между ними. — Ух, и разгуляюсь же я тогда, пользуясь твоим иммунитетом к стрессу. — И тогда твоя долгая, бодроственная и счастливая жизнь закончится раньше, чем ты планировал. Я тебя отравлю таким образом, что ни один патологоанатом и судмедэксперт не узнает истинной правды. Для всех это будет выглядеть как простая, естественная остановка сердца. — Угрожает она в ответ, хотя в глубине души понимает, что никогда бы так не поступила. Но напугать его, хотя бы визуально, необходимо. — А сейчас, будь добр, подбрось меня до универа, пока я не передумала и не решила применить свои знания на практике. — Злыдня. Буркнул Леон и притянув к себе Эрику за талию поцеловал ее в губы, а девушка и не против, она обвила его шею руками, встала на носочки и сама углубила поцелуй, наслаждаясь моментом близости.

***

Как и просила Эрика, Леон подвез ее до университета, где у нее во всю шла сессия. Кеннеди еще уточнил во сколько она заканчивает, сверил свой «плотный» график и пообещал забрать её с учебы, чтобы поужинать где-нибудь вне дома, разнообразить вечер. Просто за этим легким и простым предлогом скрывались другие мотивы, он за столько лет одиночества, привык к еде на вынос, и ему хотелось ощутить этот вкус снова. Домашняя стряпня Эрики была тоже хороша, да, девушка не профессиональный повар, но готовить умела, что не скажешь о Кеннеди. И как только силуэт Эрики растворился за массивными дверями университетского корпуса, Леон завел двигатель и направил машину в сторону своего рабочего места. Его ждал срочный отчет? Разумеется. Но Леон, ни капли не волнуясь, отложил эту проблему на потом. Ещё пару дней бюрократия может подождать. Бухгалтерия, конечно, уже перешла на уровень легкой истерики и звонков с угрожающим тоном, но пока что система не взорвалась окончательно, и мир не рухнул. В этом плане Леон был известен как человек немного ленивый, а в некоторых ситуациях даже безответственный. Он отлично справлялся с задачами в «полях»: когда речь шла о прямом столкновении с монстрами, их создателями или любых других угрозах, его навыки работали безупречно. Однако перекладывать бумажки из одной стопки в другую, заполнять бесконечные таблицы и писать сухие отчеты было для него мукой. Это не его стихия, это территория других людей, а не Кеннеди. Сейчас, сидя в своем кабинете, он лениво пролистывал данные с последней операции. Листы бумаги шуршали в его руках, но он даже не пытался вникать в каждую цифру. Вместо этого Леон старался приблизительно, на пальцах, построить в голове структуру будущего отчета. План был простым и гениальным в своей прокрастинации, что всё это обязательно начнется завтра. Но не сегодня. Сегодня Леону заниматься этой канцелярской мукой не хотелось от слова «совсем». Мысли блуждали, глаза слипались от усталости после ночных и утренних занятий с Эрикой, а единственное желание появляющееся на работе было просто выдохнуть и перестать быть эффективным. И вот, как только тонкая стрелка часов на стене почти коснулась двенадцати, Леон тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза на минуту и только потом встал из-за стола. Пора было заканчивать с имитацией бурной деятельности. Он направился в кабинет Шерри. Скоро начнется обед, а протирать зад в четырех стенах кабинета, когда вокруг кипит жизнь и пахнет едой, было бы верхом глупости. Время перекусить и немного пообщаться с девушкой было куда интереснее. — Дай угадаю, ты до сих пор не сдал отчет и пришел просить помощи. — С легкой, почти неуловимой улыбкой произносит Биркин. Она даже не поднимает глаз от монитора, ведь прекрасно знает, кто мог зайти к ней в это время. Только Леон способен нарушить её рабочий режим с такой наглостью и одновременно тактичностью. — И тебе привет. — Леон мягко переступает порог её кабинета, аккуратно ставя на стол картонный стаканчик с кофе. Он точно знает, какой кофе она любит, двойной эспрессо с каплей молока, без сахара. Этот маленький жест говорит о многом, о внимании, которое он проявляет к ней годами, несмотря на всю его холодность. — Так, как дела с отчетом? — Девушка наконец откладывает ручку и улыбается, беря стаканчик в руки. — Как видишь, я пришел к тебе попросить об одной небольшой услуге. — Леон садится на компьютерное кресло рядом со стулом Шерри, занимая позицию, которая скорее свидетельствует о близости друзей, чем о формальном деловом контакте. — Можешь накидать структуру или набросать черновик, а я потом дополню детали. У меня нет времени на бюрократические тонкости, но есть дедлайн. — Ох, Леон, столько времени прошло, а ты не изменился. — Биркин откидывается на спинку своего кресла, поворачиваясь всем корпусом к собеседнику. Кеннеди знает эту улыбку, знает этот взгляд, она понимает, что ему нужна не просто помощь с документами, а поддержка человека, которому он доверяет больше, чем кому-либо еще. Она готова помочь, потому что он — Леон, тот самый Леон, что спас ее и заботился на протяжений стольких лет. — Что с Эрикой? Я смотрю, с ней ты похорошел, стал даже не таким угрюмым. — В её голосе звучит искреннее любопытство и легкая насмешка. Шерри заметила перемены в нем, и эта метаморфоза ей нравится. — Нормально. — Он отвечает кратко, не особо многословен в плане своей личной жизни, даже с Шерри. Для Леона личные границы, это неприкосновенная территория, но он позволяет себе небольшую уступку здесь, в этом кабинете. — Хотел спросить… — Леон резко меняет тему, посмотрев на девушку пристальным, чуть напряженным взглядом. Та вскидывает одну бровь, ожидая продолжения, чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное. — Как думаешь, ей понравится? Леон медленно достает из кармана брюк небольшую бархатную коробочку сиреневого цвета, тот цвет, который Эрика называла своим любимым, когда они выбирали новый плед. Внутри, на мягкой подушечке, лежит обручальное кольцо. Это не простое украшение. Леон успел тщательно изучить её предпочтения и выяснил, что она любит серебро больше, чем золото, считая его более «холодным» и элегантным металлом. Поэтому он выбрал белое золото, которое визуально почти неотличимо от серебра. Посередине кольца, обрамленное тонкой оправой, сияет аккуратный бриллиант. Не большой, чтобы не кричать о роскоши, но и не маленький, чтобы не потеряться на пальце. Чистая, минималистичная, но невероятно красивая работа. Оно выглядит скромно, но каждая деталь продумана до мелочей, отражая суть их отношений. — Ого, это то самое, о чем я сейчас думаю? — Шерри приподняла брови, внимательно разглядывая кольцо, и медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с мужчиной. В её взгляде читалось смесь удивления и тихого восхищения. — Именно то самое. — Твердо и уверенно ответил Леон. Он не стал отводить взгляд, а лишь слегка кивнул, подтверждая правильность её мыслей. В его голосе звучала та самая спокойная решимость, которая выдает человека, принявшего важное жизненное решение. — И как давно ты планируешь сделать ей предложение? — Не унимаясь, спросила Шерри. Её любопытство было искренним и заразительным, она просто не могла удержаться, чтобы не узнать детали, ведь Кеннеди занимал в её жизни далеко не последнее место. Для Шерри эта история казалась чем-то особенным, достойным внимания и обсуждения. — С того самого момента, когда я позвал её на второе свидание. — Начал Леон, и в его глазах мелькнула теплая улыбка. — А после того, как она окончательно съехала ко мне, я сразу же купил кольцо. — Смело, и очень романтично. — Произнесла Биркин, она рада за Леона, что он наконец-то нашел свой смысл жизни. — Я уверена ей понравиться, и она обязательно скажет тебе «Да». — Хочу сегодня сделать ей предложение. — Произносит Леон, убирая кольцо обратно в карман брюк. — Пригласил ее на ужин в ресторан, не сильно банально? — Даже слишком банально. — Морщит нос Шерри, скривившись от осознания очевидного. Для неё это было клише из клише, сцена, вырванная из сотен голливудских мелодрам. — Но так даже лучше, ведь это в твоем стиле. — На что ты намекаешь? — Мужчина сверил девушку взглядом. — Ни на что. — Протянула по слогам, а после посмеялась. — Говори уже. — Выдохнул Леон, ожидая осуждения и критики в свой адрес. — Ну просто предложение руки и сердца в ресторане, это обыденность. — Произнесла Биркин, откинувшись на спинку кресла. — Но в вашем случае, это нормально, зачем усложнять. Главное не клади кольцо в десерт. — Ей в еду ничего класть нельзя, мой маленький аллигатор проглотит его вместе с тарелкой и даже не заметит разницы. — С широкой ухмылкой отозвался Леон. Шерри тут же недовольно фыркнула, сверкнув на него глазами, полными угрозы и привычного раздражения. — Нет, ну серьезно, посмотри на неё. Она только кажется милой, скромной и умной, пока дело не касается еды. Как только перед ней появляется еда, её истинная сущность выходит наружу. Там она и поросенка проглотит целиком, и не подавится, и даже кости не выплюнет. Это не жадность, это… ну, скажем так, особая гастрономическая страсть. — Леон, ты так говоришь, словно она дикое животное, пойманное в лесу и доставленное в цивилизацию против воли. — Биркин подняла на него взгляд, пытаясь придать лицу выражение строгого упрека, хотя уголок её губ предательски дрожал от сдержанного смеха. — Будь осторожен, иначе она решит, что ты просто вкусный перекус. — Я серьезно, каждый раз мне приходится устраивать настоящую дуэль на поварешках, чтобы отбить уже откусанный бутерброд прямо из её рук, иначе я гарантированно умру с голоду в собственном доме. Леон явно утрировал и преувеличивал ситуацию до гротескных размеров, превращая обычное обеденное время в эпическое противостояние. Однако это был Леон, и его постоянные шутки стали частью их динамики. Шерри лишь тяжело вздохнула, но не стала спорить, привыкшая к тому, что Эрика служит для него неиссякаемым источником комедийного материала, которым он очень редко с кем делиться. И как Беккер вообще с ним живет? — Ладно, Ромео, шагай создавать видимость работы, а я пока накидаю тебе отчет. Произносит Шерри, а Леон ей искренне благодарен, он даже не будет ей мешать, просто тихонько уйдет в свой кабинет и придумает чем заняться оставшееся рабочее время.

***

Леон сидел в машине, неподвижно застыв за рулем, и пристально всматривался в главный вход университета. Массивные двери медленно открывались и закрывались, выпуская наружу поток студентов, которые, едва переступив порог, разбредались по разным направлениям, кто-то торопился на автобус, кто-то направлялся к выходу из кампуса, а кто-то просто лениво тянул время. Его взгляд сканировал каждую фигуру, надеясь разглядеть знакомый силуэт Эрики. Он наблюдал, как силуэты сливаются с вечерним сумраком, но ее среди них не было. Спустя пятнадцать минут ожидания, когда поток людей значительно редел, Леон решил, что она, вероятно, немного задержалась. Возможно, она зашла в библиотеку или задержалась у декана. Звонить ей сразу Кеннеди не стал, опасаясь показаться навязчивым. Вдруг она общается с преподавателем, обсуждает важные вопросы, а его звонок лишь отвлечет ее, создаст неловкую ситуацию. Он решил проявить терпение и дать ей время. Однако спустя еще полчаса ситуация начала меняться. Эрика так и не появилась на горизонте. Почти все студенты уже покинули территорию. Тишина вокруг становилась все более звонкой, подчеркивая одиночество Леона за рулем. Его спокойствие начало подменяться тревогой. Он достал телефон, надеясь увидеть уведомление о входящем сообщении или пропущенном звонке от Беккер, но экран оставался пустым. Никаких сообщений не было. Обычно Эрика была пунктуальна, если она опаздывала, особенно когда они заранее договорились встретиться, то Беккер обязательно предупреждала его заранее. Это был их негласный договор, который они никогда не нарушали. Но сейчас царила мертвая тишина. Кеннеди решил еще немного подождать, сохраняя видимость спокойствия. Прошло еще пятнадцать минут. Студенты окончательно исчезли, даже преподаватели стали покидать здание, выключая свет в аудиториях. Прошел ровно час с момента его приезда, а Эрики так и не было. Наконец, терпение иссякло, Леон набрал ее номер. Телефон звонил долго, каждый гудок отдавался эхом, но никакого ответа. Лишь после нескольких секунд тишины включился автоответчик — монотонный, лишенный эмоций голос Эрики попросил оставить голосовое сообщение. Мужчина резко выдохнул, сжимая телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев. Для него эта ситуация была до ужаса подозрительной. Отсутствие связи, игнорирование звонков, полная тишина: все это складывалось в тревожную мозаику. В голове уже лезли не самые хорошие мысли, рисуя мрачные сценарии, от которых становилось холодно. Леон набрал Шерри, вот та ответила очень быстро. — Неужели она сказала тебе «нет»? — В голосе Биркина сквозит едва уловимая, но отчетливая усмешка, смешанная с привычным сарказмом. — Шерри, ты еще на работе? — Леон звучит мрачно и холодно, игнорируя ее легкую подколку. Его тон не терпит шуток, он слишком напряжен. — Да. — Запнувшись произносит, его тон ее настораживает. — Что случилось? — Эрика, она не отвечает, и до сих пор не вышла, ты можешь отследить ее? — Просит Леон, выходя из машины и плотно захлопывая дверь. Он стоит на асфальте, глядя на вход в университет, ожидая увидеть знакомую фигуру в любой момент. — Может просто задержалась? — Мягко интересуется Шерри, пытаясь найти рациональное объяснение, но уже открывает на своем компьютере программу слежения. Ее пальцы быстро бегают по клавиатуре, набирая запросы. Поиск придется производить с помощью ее телефона, ведь браслет слежения с нее сняли неделю назад, а так шанс был бы высок, ведь она его прятала под брюками. — Хотелось бы верить в это, но она бы предупредила о таком заранее. Она всегда предупреждает. — Сухо произносит Леон, продолжая смотреть на вход. Вдруг Эрика неожиданно появится там, и все тревоги рассеются. — К тому же она не отвечает на звонки. Ни на один. — Звучит очень подозрительно. — Биркин делает паузу, анализируя данные. Её лицо остается непроницаемым, но внутри нарастает напряжение. — Она находится со стороны запасного входа в университет, и… — Что там? — Леон направляется по узкой дорожке к тому самому входу, о котором говорит Шерри. Его шаги становятся быстрее, увереннее, он чувствует, что время играет против него. — И она там уже около трех часов. — Шерри не понимает, что там делает Беккер столько времени, если конечно не случилось чего-то страшного. Три часа стояния на месте без движения, это ненормально. — Что это значит? — Задал вопрос Кеннеди, ускоряя шаг, он прекрасно понимает, что это может значить на самом деле. Студенты не стоят часами у запасного входа и не игнорируют звонки. — Либо она там стоит непонятно зачем, либо кто-то выбросил ее телефон. — Шерри заканчивает фразу, чувствуя холодок по спине. Кеннеди подходит к входу здания и как и ожидалось здесь никого нет, а в мусорке валяется телефон Эрики. Он нагнулся и поднял гаджет. В руке он ощущал тяжесть не просто устройства, а тревожного знака. Как и ожидалось, телефон был на беззвучном режиме. Леон знал эту привычку Эрики, Беккер всегда отключала звук во время лекций, чтобы ничто, даже самое незначительное уведомление, не могло её отвлечь от учебы. — Я нашел ее телефон. — Сухо произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри все сжалось от леденящей паники, которая медленно, но верно поднималась из самого дна души, однако Леон мастерски подавил дрожь в голосе, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. — И что там? — Голос Шерри по динамику телефона дрогнул, выдавая ее собственное волнение. Они успели подружиться и поладить с Беккер. Леон знал пароль Эрики, как и она его, ведь у них не было секретов перед друг другом. Да и никто из них не брал телефоны друг друга без причины или для проверки, только так в случае необходимости, ведь доверяли друг другу. Леон быстро ввел код, снимая блокировку, и его сердце пропустило удар. На экране горели уведомления: пропущенный вызов от самого Леона и, что более важно, от какой-то Чарли. Судя по имени, это была ее знакомая с курса. Он открыл историю сообщений. Там было всего несколько последних записей от Чарли. Леон прочитал их, и холодок пробежал по спине: «Эрика, не знаю, что случилось и куда ты резко пропала, но я забрала твои вещи, отдам в гардероб». Сообщение было отправлено в 15:07. Леон сжал телефон в кулаке, чувствуя, как пульс застучал в висках. Он прижал телефон ближе к уху, и его голос стал тверже, лишенным последних колебаний: — Шерри, пробей камеры видеонаблюдения в университете, нам нужно найти Эрику. Судя по последним данным, она исчезла ориентировочно в два часа дня, действуй быстро. — Делаю. Он начинает подключаться к системе университета, благо это не настолько высоко охраняемый объект, как правительственные серверы или военные базы. Проникнуть в их устаревшую базу данных на удаленке не составит труда, особенно учитывая, что ИТ-отдел университета, скорее всего, до сих пор использует пароли по умолчанию. Но даже эти десять минут ожидания для Леона кажутся бесконечной пыткой. Леон старается не думать о плохом, он тренировался годами подавлять эмоции, но эти мысли упрямо лезут в его голову, подобно назойливым осам, пока голос Шерри не возвращает его в реальность, резко обрывая внутреннюю бурю. — Леон… Я нашла записи, пересылаю тебе. — Голос Шерри звучит взволнованно, в нем слышится та самая дрожь, которую она обычно тщательно скрывает. Это не сулит ничего хорошего, профессионал не меняет интонацию просто так. Кеннеди открывает присланный видеоматериал на почте и смотрит. Экран телефона озаряет его лицо холодным светом, подчеркивая напряженность мышц. Все страшные опасения оправдались. На черно-белом изображении с низким разрешением видно, как Эрика выходит из аудитории, ее походка быстрая, возможно, даже торопливая. Она направляется в сторону кабинета директора. Спустя ровно пять минут из дверей кабинета выходит мужчина, крепко держащий Эрику на руках. Судя по ее положению, голова безвольно свисает, конечности обмякли, она без сознания. И это не простой мужчина. Это тот самый Зено, который судя по всему пережил и скрылся, а сейчас снова объявился и похитил Эрику. — Этот урод пережил. — Сквозь зубы шипит Леон, его губы едва заметно дергаются в гримасе ярости и бессилия. Он не отводит взгляда от экрана, где мерцающие пиксели передают искаженную картину. — Леон… Тихо произносит Биркин, а Кеннеди продолжает смотреть, как мужчина выходит через запасной вход, бросив телефон в урну и двинулся в сторону дороги. Дальше не видно, Зено скорее всего сел в машину и забрал Эрику с собой. Кеннеди тяжело выдохнул, воздух хрипло срывался из легких, и плотно жмурит глаза, пытаясь заглушить образы, которые всплывают перед внутренним взором. Нет, не так все должно было закончится, не так. Леон ненавидит себя с каждым ударом сердца. Это из-за него Эрику похитили. Ведь связавшись с ним, с этим проклятым агентом, она сразу подставила себя под удар, став мишенью для тех, кто охотился на него. Но вот только это не так, Леон слишком много берет на себя, возводя стены вины вокруг собственной личности. Он винит только себя, игнорируя тот факт, что Беккер не простой человек и Зено это прекрасно знал. — Я найду ее. — Голос тихий, но звучит решительно. В этих словах нет места сомнениям, есть только твердая клятва, выкованная в огне отчаяния. — Главное не вини себя, ты здесь не виноват. — Начинает Шерри, она ощущает всю тяжесть, которую испытывает Леон, это давление ложится на её плечи, как собственное. — Она им нужна из-за своей особенности, из-за того, что в ней заложено, а не из-за тебя. Помни об этом. Её ценность для них биологическая, генетическая, а не личная. Ты не причина этого. — Я не смог ее уберечь. — Хрипло, с надломом в голосе, произносит он, и резко поворачивается, направляясь к своей машине. Его шаги тверды, но в них читается тяжелая, нескрываемая усталость, а плечи опущены под тяжестью невысказанной вины. — От этого никто не застрахован. Шерри произносит это тихо, почти шепотом, стараясь не нарушить нависшую над ним атмосферу отчаяния. Она продолжает клацать по клавиатуре, ее пальцы летают по клавишам с лихорадочной скоростью, пытаясь найти хоть одну малейшую зацепку, крошечную деталь, которая позволила бы начать поиски. На мониторе мелькают строчки кода, данные, адреса, но пока все они кажутся мертвыми, не давая никаких ответов. В комнате пахнет остывшим кофе и напряжением, и каждый стук клавиш звучит как удары сердца, отсчитывающие упущенное время. — Я еду к тебе. — Ответил сухо Леон, стараясь сохранить контроль над собой, хотя внутри все кипит. Он сел в машину, и дверь захлопнулась громким, резким звуком, эхом отдавшимся в тишине, словно разрывая последнюю нить спокойствия. — Я должен ее найти. В любом случае. Любой ценой. — Мы ее найдем, вместе. — Шерри смотрит на экран, где курсор неуверенно мигает в пустоте, но в ее голосе появляется новая, стальная решимость. Она не отступает. Они найдут ее. Вместе.

Конец