Don't ever let it end

Кисе очень скучал по Михо, потому как не имел возможности общаться с девушкой последние дни. Она появлялась только на уроках, после которых магическим образом словно растворялась в воздухе. Неоднократно блондин хотел узнать у девушки, что происходит, ведь ей могла понадобится помощь. Поэтому он чертовски обрадовался, когда узнал, что в торговом центре сегодня выступает любимая группа Михо. Ему об этом напомнил сокомандник, и Рета тут же послал смс с приглашением синеглазке. Теперь у него был хороший предлог для того, чтобы проверить, как она себя чувствует и все ли в порядке. Но девушка не отвечала уже несколько часов, и Кисе начинал волноваться, не случилось ли что? Рета переместил свой телефон из раздевалки в спортзал, на скамейку. Каждую свободную минуту блондин проверял, не пришел ли ответ. Но ничего кроме смс от поклонниц не приходило. Ноямано встала около часа - двух дня и голова у неё, после переизбытка сна, была словно чугунная. Она пошла в душ, чтобы снять напряжение и окончательно проснуться. После водных процедур котелок( п/б "Голова-голова, а не посудные принадлежности") прочистился и был готов работать, Михо села за статью. Работа над очередной статьей всегда помогала отвлечься от невзгод, творящихся в жизни. И все-таки сейчас что-то определенно грызло душу девчушки. Ноямано закинула ноги на раму открытого окна и погрузилась в свои мысли, грызя карандаш. Она не помнила все в мельчайших деталях, как обычно рассказывают в книгах. Нет, в них герои могут описать свои воспоминания с поразительной точностью, даже по прошествии десяти, а то и двадцати лет. Её же воспоминания были мутными и сумбурными, она не смогла бы назвать даже точного времени, хотя отчетливо помнит, что смотрела на часы. Её заботила острая ненависть к розовому цвету, к любым его проявлениям, и боязнь темноты. А ведь во всем был виноват синевласый, который вдруг снова появился в её жизни. Он портил все, как и год назад. И Михо не знала, что же ей делать. Почему прошлое вернулось так скоро? Орочи не оставлял ей путей к отступлению, а значит нужно как можно скорей рассказать все блондину. И теперь уже у неё не будет того вечера, на который Михо возлагала надежды. Тренировка уже закончилась, но Кисе продолжал гипнотизировать свой телефон в ожидании ответа Михо. Девушка предательски молчала или молчал телефон, впрочем это было не важно, потому что ответа все равно не было. Рета расстраивался. — Все ждешь ответа от репортерши? — поинтересовался как будто из ниоткуда появившийся в раздевалке Касамацу. — С чего вы взяли, семпай? — смеясь, спросил Рета, встал со скамейки и закрыл дверцу шкафчика. Раздевалка в Кайдзе была просторной, сюда поместилось бы и три команды. Не удивительно было, что Юкио заметил своего кохая только после осмотра почти всего помещения. — Обычно ты не гипнотизируешь свой телефон, — констатировал факт Юкио. Впихнув в сумку последние вещи, что лежали на скамейке, блондин закрыл её и повесил на свое плечо. На пару минут он замялся с ответом, но быстро придумал его. — Просто Морияма-чи просил познакомить его с одной из моих фанаток, — разъяснил он все лже-объяснением, выходя из раздевалки. — Ну-ну, — посмеялся Юкио и вышел следом. — Жди тогда. Касамацу приложил всю свою силу воли, чтобы спокойно пройти мимо Кисе и не врезать ему. Потому что прекрасно все понимал. Да и Морияма бы не бросил Рету тут одного если бы ждал возможности погулять с миленькой девушкой. А ещё, фанатки Кисе никогда не заставляют блондина ждать. Но блондин ждал, терпеливо и мужественно, хоть терпение и не было его сильной стороной. Он влюбился, а потому был настроен серьезно и готов на многое. Время было только четыре часа, и он пошел домой, чтобы закинуть вещи и переодеться. Михо хмуро глядела в окно, наблюдая, как на улице резвились дети, как домохозяйки перемывали друг дружке кости и делились последними сплетнями. Денек был хороший, и если верить прогнозу погоды, то таким и останется. Было так странно осознавать, что мир вокруг спокоен, когда как её маленький мирок может разрушиться. Потом девушка поняла, что жалеть себя глупо и продолжила горбатиться над статьей, полная решимости закончить её сегодня и отнести редактору в понедельник. Осталось написать ещё немного, проверить пару фактов, и тогда по окончанию работы у девушки выдался бы свободный вечер. Все сложилось бы как нельзя лучше, но синеглазка очень скучала по блондину. И отлично понимала, что написание статьи не способствует попыткам отвлечься. Михо жалела, что не была способна заговорить с ним на протяжении этих дней. Ей было просто стыдно за неудавшийся праздник. Закончив работу, Ноямано устало потянулась. Все мышцы затекли, и глаза болели от долгого сидения за компьютером. Минутное расслабление было прервано надоедающим пиликаньем телефона. Бедный аппарат уже неведомо в который раз оповещал хозяйку о том, что не плохо было бы его зарядить. В конце концов синеглазка сжалилась над ним, и, достав из ящика стола зарядку, подошла к прикроватной тумбочке и взяла в руки телефон. Её удивило наличие одного сообщения. «Узнал, что в шесть часов в торговом центре будет выступать Lolita23Q. Знаю, ты любишь их и буду ждать тебя у дверей в центр. Кисе» Нежно прижав телефон к груди, Михо умилилась тому, как хорошо парень знает её. А потом она поняла, что на улице уже минут как двадцать идет сильный ливень, который прогноз погоды не предвещал, часы на столе показали без десяти шесть. Схватив куртку, она сорвалась с места, фактически перепрыгивая через три ступеньки Михо добралась до двери дома. Накинув на голову капюшон она вышла за дверь и побежала к автобусной остановке. К сожалению телефон у девушки сел, а автобус ушел из под носа. Потому Ноямано пришлось бежать дальше. Её дыхалка достаточно быстро начала сбиваться, ноги болели, преследовало ощущение, что она вот-вот упадет. Но Михо продолжала упрямо бежать, иногда только немного сбавляя темп. В голове у неё стучала только одна мысль, чтобы блондин додумался зайти в помещение. Кисе стоял перед входом, как и обещал, он продолжал ждать синеглазку, несмотря ни на что. Он был уверен, что Михо придет. Рета старался не обращать внимание на то, что вся его одежда и волосы уже вымокли до нитки. Понемногу, правда, становилось зябко. И вот он увидел вдалеке знакомую ярко-зеленую куртку Михо. Девушка на всех порах бежала к нему. — Михо... — выдохнул он когда запыхавшаяся девушка остановилась перед ним. — Прости, — прошептала она пытаясь отдышаться. — У меня сел телефон. — Ничего страшного, — отвечает он, прижимая её к себе. Её руки блуждают по его груди, шее, нежно касаются лица. Она чувствует себя виноватой в том, что не решила зарядить телефон раньше. — Ты весь мокрый, — шепчет она, нежно целуя его. И ничто уже не важно. Ни проливной дождь, ни группа, играющая там. Ни время, что он ждал. Потом они отстраняются и входят в центр. Группа уже играет, и ребята смешиваются с толпой. В её сердце восторг, радость. Приятное ощущение от любимых песен, толпы людей и осознания того, что во всей этой толпе твою руку держит такой дорогой человек. Чувства блондина были схожи с её. И конечно же радовало, что одежда потихоньку начинает подсыхать. После конца концерта они возвращались через парк - так было длиннее и парочка могла дольше быть вместе. Парк был приятной, зеленой зоной с уймой скамеек на каждом шагу, но к сожалению, сейчас посидеть на них не представлялось возможным, ведь только-только закончился дождь. Небо все ещё не хотело показывать далекие звезды, укрывая их покрывалом из туч. Слышался шорох листвы, а воздух казался чище после дождя. Обычно, дождь умывает прошлые обиды, давая возможность начать с чистого листа. Но так ли это сейчас? Кисе нежно обнимал свою спутницу за талию, а Михо была не против, наоборот старалась быть ближе к нему. В его душе царило спокойствие, совсем не хотелось чтобы сегодня кончалось, чтобы кончилось это мгновение. Чувства Михо были смешаны. Она была очень довольна вечером, частично принимая его как компенсацию загубленного Дня рождения. Но в то же время в её мыслях творилось стихийное бедствие. Её сердце умоляло смолчать о тайне прошлого и не портить вечер, а разум холодно твердил, что блондин обязан знать. А ведь так она и может узнать, что он на самом деле чувствует к ней. Набравшись смелости и взвесив все за и против девушка остановилась и развернулась лицом к блондину. — Мне нужно сказать тебе кое что важное, — на одном дыхании выпалила она. Его лицо было чуть удивленным, а потом его озарила улыбка. — Конечно, Михо-чан, я внимательно слушаю. — После этого рассказа ты можешь перестать говорить со мной, я пойму, — она смотрела на асфальт, просто будучи не в силах видеть его лица. — Разве может быть хоть что-то, что заставит меня так поступить? — он не верил, его губы очень хотели растянутся в заботливой улыбке. Единственное, что заставляло его удержаться было утверждение о серьезности ситуации. — Ты ведь помнишь, того парня что приходил ко мне в среду? — с тяжестью на душе спросила она. — Да, — он кивнул. И, вспомнив о реакции Михо и обстановке, в которой увидел её, спросил. — Ты хочешь поговорить о нем? — Почти, — нервно сказала она. — Так вот, мы знакомы с тех времен как я училась в средней школе, — Михо облизала вдруг пересохшие губы. — Тогда мы встречались, были завидной парочкой. Мне только исполнилось пятнадцать, а он был на два года старше меня. Я была без ума от него, мне казалось, что он тоже. Но в какой-то момент он стал просить большего, чем просто поцелуи или держание за руку, оно и понятно. Но я не была готова зайти так далеко, я боялась «этого». На какое-то мгновение Михо пожалела о решении рассказать всю правду. В голову ударила тяжесть воспоминаний, вся их горечь и боль. События всплывали в голове ярче, чем днем, скорее всего из-за того, что Михо пыталась рассказать. К горлу Ноямано подкатил ком и она с трудом сдерживалась от слез. — Михо-чан, — тихо обратился к ней блондин. — Ты не должна... — Нет, — оборвала она его, понимая, что раз начала, то надо закончить. — Я расскажу. Я продолжала отказывать ему, надеялась, что он поймет, и мне казалось, что понимает, — Михо вновь сделала паузу, пытаясь не заплакать и проглотить ком в горле. Во рту пересохло и ситуация давно перестала походить на детские игры. — Но Орочи не понимал этого, — Михо наконец осмелилась произнести это имя. — Однажды, после праздника основания школы, он отвел меня в мотель. Я была глупая, поняла зачем все это только когда он навалился на меня, — Михо все таки не смогла сдержать слезы. Соленые, мокрые дорожки побежали по щекам, иногда попадая в рот. — Я не хотела, просила перестать, кричала. Но он не останавливался. А потом, когда все закончилось он ушел. Просто ушел кинув меня в том грязном мотеле. Тогда я простила, такая дура. Я была такая дура! Мне казалось, что я сама виновата. И на следующий день, в школе, я сказала, что все в порядке и прощаю. Но он назвал меня шлюхой, рассказал обо всем всей школе, — она сделала глубокий вдох и выдох, после чего продолжила. — Все, даже те, кто казался моими друзьями, называли меня так. Никто не верил, когда я говорила правду. Меня гнобили и унижали. И тогда я не выдержала. Я попыталась совершить суицид, надеялась умереть, мне очень хотелось убежать от всего. Но меня спасли. И я так жалела об этом. Мне было очень плохо. Я доучилась дома, причинила много боли родителям, а потом пришла в Кайдзе, — она вдруг замолчала. Не чего было больше сказать, ей было очень больно. Михо тихо плакала не в силах посмотреть на лицо её собеседника. Ей было страшно. Очень. Кисе и сам был в шоке. Он не знал, что говорить. Ему было не понять, за что кто-то мог так поступить с ней, такой ранимой, такой хрупкой, и все таки бойкой репортершей. Он нежно взял её за подбородок и заставил поднял на него глаза. Михо была готова увидеть в его лице все, что угодно. Осуждение, надменность, смех, но не была готова к тому, что предстало её глазам. А именно сострадание, и ещё что-то очень теплое. — Михо-чан, — ласково обратился он к ней. — Неужели, ты думала, что узнав такое я перестану говорить с тобой?! — она, не в силах что-либо сказать кивнула. — Глупая, глупая Михо-чан, — только и сказал он, прижимая её к себе и гладя по голове. — Я никогда не брошу тебя из-за такой ерунды! А ей было так спокойно с ним. Так тепло, и чувство защищенности переполняло через край. Она верила ему, она полюбила его. — Я никому не скажу, — пообещал он ей, смотря в глаза, так и просящие о молчании. — Спасибо, — тихо и благодарно выдохнула она прежде, чем поцеловать такие желанные губы.