In vino veritas

юнги бесконечно благодарен тэхёну за то, что тот не задает вопросов. никаких вопросов, в том числе на счет их отношений и.. намджуна. обычно эти вопросы немым эхом несказанных слов читаются у тэхёна на дне зрачков, но в последнее время его взгляд какой-то отстраненный, забитый своими мыслями и какой-то тоской, которая граничит с ярким блеском, который юнги не может никак истрактовать. тэхён молча собирается домой, сходив в душ, и все реже целует юнги в губы. юнги молчит о том, что его изнутри разъебывает непонятное чувство. ему хочется, чтобы тэхён улыбался. но не из-за него, а из-за кого-нибудь, кто будет с ним не только из-за секса и хреновой дружбы. самому юнги тоже хочется улыбаться. из-за намджуна (и хочется вскрыть себе вены, признавая этот факт). но тот снова ведет себя как мудак и пропадает на две недели после прошлой записи. и это - чертов аут. юнги почти слышит, как грудная клетка внутри трескается. сердце просит поменьше сигарет и крепкого алкоголя, но других способов глушить боль юнги не знает. и даже тэхён рядом по вечерам не успокаивает эту ноющую рану в груди. > когда намджун все-таки появляется в студии звукозаписи, юнги делает вид, что ему все равно. (только в районе солнечного сплетения все сжимается). - у тебя время на завтра, - юнги даже взгляд от компьютера не отрывает. время - почти шесть, и юнги пора домой. а намджун снимает шапку и говорит только: - я знаю. юнги твердо говорит себе - в этот раз он не будет поддаваться. а намджун словно слышит его мысли и вдруг делает такое, на что юнги совсем не был готов. намджун подходит ближе и опускается на колени в ногах мина, сжимает пальцами его острые колени и жмется щекой к бедру. юнги завороженно смотрит на намджуна, его светлые волосы на своих темных брюках и тонкие пальцы, лезущие в прорези ткани на коленях, и ничего не может сказать. намджун трется подбородком об его ногу и целует колено, а потом поднимает голову. - я такой мудак, я знаю. но ты можешь дать мне шанс? у юнги немеют пальцы и губы. и внутри все. намджун цепляется рукой за его ладонь и принижается губами к косточкам. - юнги. дышать - больно и невозможно. юнги дал себе слово не поддаваться. но намджун вот он, перед ним на коленях и просит прощения. просит дать ему шанс. юнги разлепляет пересохшие губы и едва вырывает слова из себя. "я попробую". намджун улыбается ему в ладонь, вжимая губы в линию жизни на чужой руке. юнги думает, что будет себя ненавидеть потом за это, но говорит намджуну, что они могут поехать к нему домой. > в этот раз все совсем по-другому, и юнги почти ахуевает с этой разницы. по сравнению с тем, как было до этого, и то что разгорается между ними сейчас - это просто небо и земля. раньше намджун не говорил ему ничего вроде "прости" и "мне с тобой так хорошо". сейчас это мешается со стонами юнги в подушку и рваным дыханием нама в его спину. раньше намджун делал только больно, а сейчас юнги задыхается от того, как ему хорошо, когда чужие губы опускаются ниже его живота. намджун наконец-то открывается ему с той стороны, с какой юнги уже не думал его узнать. намджун открывается искренностью, медленными поцелуями и теплыми объятиями под тяжелым одеялом. время давно перевалило за два ночи, под кроватью валяется недопитая бутылка рома (вообще-то это grand anejo, но обоим сейчас на это наплевать). юнги запрокидывает голову, позволяя наму уткнуться подбородком ему в ключицы. юнги наконец-таки тепло, спокойно и вся боль внутри куда-то исчезает. ему даже курить не хочется. намджун целует его шею и жмется ближе, скользя пальцами по взмокшей коже. они говорят мало, потому что сейчас это кажется лишним. да и намджун и так сказал уже предостаточно сегодня (за обоих). юнги не помнит, когда он проваливается в сон. (и он не говорит намджуну уезжать).