Breathe

- Я его чуть не убил, - вполголоса сказал Юнги в трубку, сидя в коридоре рядом со своей комнатой, - понимаешь? Чуть не убил. - Юнги, успокойся, - низкий голос Намджуна звучал так твердо, что паникующий Мин понемногу начал успокаиваться, - он жив? - Да, жив, - на смену панике пришло раздражение, - я ему влил твою ампулу и кризис миновал. Но суть в том, что если бы я его вовремя не услышал, если бы слишком увлекся, больше, чем уже увлекся, то я бы его убил. - Не убил бы, - устало ответил Джун, и его вздох прошелся чередой помех на линии, - я тебя знаю. Ты бы мог сделать как все нормальные вампиры и полукровки: нашел бы себе донора и жил бы спокойно, но нееееет же, это же «я так не могу, в прошлый раз все плохо закончилось». Юнги скривился, услышав как передразнивает его друг, но ничего не сказал, ведь он по сути своей прав. Кто мешал Юнги найти человека, который бы согласился кормить его добровольно? Кто мешал ему найти того, к кому бы он привязался и с которым бы ему было комфортно? Мешал сам Юнги. - Ты еще тут? – прервал Намджун свою речь. – Не слышу твоего обычного ворчания. - А чего ворчать, если ты прав, - вздохнул Мин, покосившись в сторону своей спальни, когда услышал как пошевелился во сне Чонгук. – И я уже и забыл, как здорово питаться нормально. - Я тебе столько раз предлагал свою кровь, - в голосе Намджуна ровно ноль целых одна десятая обиды, - и ничего за это не просил. - Ты, конечно, извини, Джун, - Юнги зажмурился, мечтая о том, чтобы снова не мусолить эту тему, - но, подобное донорство предполагает некий интерес к человеку, некий сексуальный интерес, ты же знаешь… - … и я недостаточно хорош для этого, - продолжил с легким смешком друг, затем раздался до боли знакомый щелчок зажигалки и последовала секундная пауза, за которую Ким затянулся, - помню-помню. Кстати, я тебе тогда не говорил, что ты хреново отшиваешь? - Пошел ты, - усмехнулся Юнги, но тут же стал серьезным – дыхание Гука стало более поверхностным и частым, - мне пора, Чонгук просыпается. - Не испорти все, придурок-хен. Мин просто нажал на отбой, резво вскакивая на ноги и подрываясь к постели. Сердце стучало слишком быстро, было странное ощущение, что-то среднее между страхом и предвкушением. Кровь Чонгука, которая сейчас разливалась по его венам, наполняла его жизнью, наполняла чувствами, эмоциями, которые раньше были значительно более тусклыми, словно ненастоящими. И это было… здорово. - Гук-и, - прошептал Юнги, застывая рядом с кроватью, раздираемый противоречивыми желаниями: ему хотелось подойти ближе, прижаться к парню, поцеловать место укуса, загладить вину всем, чем может, но он и готовился к тому, чтобы увидеть с каким ужасом и неприязнью посмотрит на него Чон Чонгук, отшатнется от него и прикажет не подходить. От этого было мучительно больно и это было более реальным вариантом. – Гук-и, ты проснулся? - Еще пять минуток, хен, - сонно пролепетал Гук, тяжело заваливаясь на бок, - ну может десять. Мин шумно выдохнул, сдерживаясь, чтобы не подбежать и не сгрести в охапку младшего – может и не все потеряно? Чонгук приоткрыл глаза, по привычке попытался перевернуться на другой бок, но не смог. Это его очень удивило и раздосадовало. Он попытался еще раз, слабо пихнув локтем преграду позади себя и изумился, услышав недовольное ворчание. - Слушай, еще раз меня так пихнешь, спасать тебя больше не стану. Губы Чонгука, пересохшие и шелушащиеся, тут же расползлись в улыбке, правда тут же улыбка сменилась на болезненное поджатие губ – сухая кожа треснула, причинив дискомфорт и боль. - Не надо было до такого доводить, - во рту сухо как в Сахаре, но Гуку все же удалось передать сарказм, который обычно так к лицу его соседу, - хочу пить. Не успел он даже закончить фразу, как ему сунули бутылку со специальным спортивным питьем. В любой другой день он бы даже не посмотрел на эту мерзкую синюю водичку, но с такой жаждой сейчас он бы даже тормозную жидкость выпил, так что без лишних слов отвинтил крышку и одним махом осушил всю бутылку. - Я тебя предупреждал, - голос Юнги был почти такой же как обычно, вот только сейчас он словно был полон тщательно сдерживаемой энергии, - я говорил, что нам нельзя. - Я вообще-то подразумевал поцелуй, секс в конце концов, но не совсем то, чтобы быть почти иссушенным каким-то кровососом, - язвительно отозвался Чонгук, недовольный тем, что старший снова завел свою шарманку про «нельзя», и наконец повернулся, приложив некоторое усилие. Он с каким-то детским восторгом рассматривал изменившегося Юнги: кожа приобрела почти здоровый оттенок, глаза искрятся, волосы выглядят как после люксового ухода, но что лучше всего, это широкая улыбка на его лице. - Никогда меня так не называй, - сморщил нос Юнги, подползая ближе, - и ты знаешь, что потрясающе пахнешь? - Это я уже где-то слышал, - усмехнулся Гук, чувствуя как саднят потрескавшиеся губы, - что ты делаешь? Юнги смотрел на крохотные трещины на таких красивых (так близко он их еще не рассматривал) губах младшего и давил в себе желание облизнуть их, давил в себе эгоистичное чуть садистское желание разбередить раны, дождаться пока выступят капельки крови и вовлечь Чона в поцелуй, целовать его глубоко и жадно, наслаждаться его вкусом и вкусом его крови. Да, Юнги – эгоист. Но сейчас не время. - Можно тебя поцеловать? – тихо спросил Мин, наконец поднимая взгляд и смотря младшему прямо в глаза. – Я легонько, разреши мне. Чонгук думал, что его лимит удивления на сегодня уже исчерпан, а ведь было только раннее утро. Кстати об этом... - А почему это ты не...эээ? Утро же… - Не сплю в гробу? - хмыкнул Юнги, уязвленный тем, что Гук перевел тему с идеи поцелуя на другую малоприятную тему. - Или не обратил тебя в свою Невесту? - Гроба я в твоей комнате не видел, - улыбнулся парень, слизывая капельки крови со своих потрескавшихся губ и замечая каким взглядом провожает этот жест Юнги, - стоп, ты можешь меня в кого-нибудь обратить? - Не слышу ужаса в твоих словах, - Мин оторвался от созерцания губ Гука и почувствовал облегчение, действительно не услышав никаких ноток страха в его голосе. - Ты меня не боишься? - Не-а, - с ухмылкой покачал головой Чонгук, - не боюсь, обращай меня в кого хочешь, но, - тут он выдержал паузу, - после того, как поцелуешь. Мин Юнги широко улыбнулся, улыбнулся ярко и солнечно, озарил одной своей улыбкой не столько комнату, сколько все внутри Чонгука. Гук первый потянулся к губам, уже не таким бледным как вчера, уже не таким холодным и далеким как вчера, уже не таким... не его. "Ты уверен, что готов? Уверен, что не испугаешься? Его могут убить за это" Слова Намджуна снова всплыли в памяти, заставив сердце забиться чаще, тревожнее, но все это ушло на второй план, стоило лишь Юнги одним стремительным движением опрокинуть Чонгука, дыхание которого сбилось и не столько от резкого движения, скорее от вида соблазнительно улыбающегося хена. Юнги не верил своим ушам, не верил своим глазам, нежно касаясь губ Чона своими, водя руками по подтянутому телу парня, вдыхая такой приятный для него запах, наслаждаясь каждой секундой. Он кинул лишь один взгляд на томно прикрывшего глаза Чонгука, чтобы решиться воплотить то, о чем думал до этого: он втянул его нижнюю губу в свой рот, разбередил языком уже чуть запекшиеся раны, чтобы с довольным урчанием начать быстро и невероятно чувственно терзать столь лакомый для него кусочек. Чонгук задыхался, ощущая что готов снова отключиться только от ощущений прижатого к нему тела Юнги, только от того, что тот творит с его нижней губой и даже чуть-чуть боли в этот момент совсем не мешало, а скорее оттеняло удовольствие, толкая его за грань. Чон обхватил поясницу хена ногами, вжался в его тело и застонал. - Тихо-тихо, - прошептал Мин, сумев оторваться от своего увлекательного занятия и глядя на младшего потемневшими глазами, - не торопись, Чон Чонгук. Тогда уж ты поторопись, подумал Чонгук, фыркнув и отстранившись. Нижняя губа горела огнем, и он чувствовал, что и сам весь пылает, а ведь они даже не целовались как следует. - Ты снова шепелявишь, - выдавил из себя Чон, - неужели тех трех литров, которые ты из меня высосал, не хватило? - Мне не нужно столько крови каждый раз, - сказал Мин, зарывшись носом в шею парня, - только раз примерно в один-два месяца.Это полноценное кормление, а в остальное время я могу пить по чуть-чуть или принимать каждый день таблетки с определенным интервалом. Тебе повезло, что я полукровка, вот чистокровным вампирам требуется столько едва ли не каждые три дня, поэтому доноров у них должен быть целый парк. Ощущение царапающих его шею клыков заставляло выгибаться сильнее, крепче прижимать к себе уже не кажущееся таким изможденным и страшно бледным тело хена. Гук смело запустил руки под светлую футболку старшего, провел по спине, задирая тонкую ткань, чтобы она собралась складками у его шеи, нетерпеливо хмыкнул, заставляя Юнги отстраниться и стянуть с себя футболку. Приоткрытые влажные губы с неярко поблескивающими чуть выступающими клыками, потемневшие глаза, бледная совершенная кожа подтянутого торса без всяких признаков излишнего труда в качалке, но пуще всего то, что это был Мин Юнги, его странный сосед, тот, кто уже давно был в его мыслях и снах – все это для Чон Чонгука было именно тем, что он хотел получить, кого он хотел получить, жаждал обладать без остатка и был готов отдавать за это не только свою кровь и тело, но, наверное, и душу. Юнги смотрел на распростертого перед ним Чон Чонгука, чувствовал его и не верил, каждое мгновение так и ждал, что вот именно сейчас зазвонит его треклятый будильник, он откроет глаза и проклянет все на свете, вслепую принимаясь шарить рукой по тумбочке дабы выдавить на ладонь опротивевшие таблетки, но будильник не звенел, а яркое удовольствие волнами накатывало, омывало сознание, лишало его тревог, наполняло ощущением радости, правильности происходящего, окутывало ароматом, который перестал быть запретным, звучало полными наслаждения стонами. И это чертовски сильно будоражило. - Сколько тебе лет на самом деле? – вяло, но довольно спросил Чон, рассматривая заживающие ранки на своем левом запястье. – Надеюсь, я сейчас не лежу с чем-то, равным возрастом с моим дедушкой. - Если бы я мог сейчас двигаться, то от души бы тебя пнул, - лениво пригрозил Мин, отнимая запястье и притягивая ближе к своему рту, - мне столько, сколько я тебе сказал в самом начале нашего знакомства. Ты меня путаешь с чистокровными, вот они могут жить пугающе долго. Ну а мы, полукровки, обычно живем лет девяносто, а если правильно питаться, то и все сто. - Вот было бы забавно, если бы я сейчас переспал с кем-то, кто вживую помнит эпоху Чосон, - Гук прерывисто вздохнул, когда язык Мина прошелся по ранкам, и цокнул языком, когда тот его ущипнул в отместку за намек на возраст. – Что за Совет упомянул Намджун-хен? Юнги нахмурился, отстраняя руку младшего, и молчал добрых три минуты прежде, чем решился рассказать. Если они теперь в одной лодке, то и знать он должен все. - Совет управляет вампирами и полукровками, именно он разрешает все вопросы, связанные с нами. В случае, если кто-то из нас заходит слишком далеко, то именно он принимает меры. Если бы я тебя случайно убил, то состоялось бы слушание, по результату которого было бы решено убить меня или отправить подальше, замяв дело. И да, если ты решишь остаться со мной, кормить меня, быть со мной, то нам нужно будет оформить это официально в одном из подразделений Совета. - Романтик из тебя дерьмовый, хен, - отчеканил Чонгук, все еще взволнованный после слов про «убить или отправить подальше», - а как же цветы, предложение стать твоим донором, шведским столом всей твоей жизни? Юнги закрыл глаза, вспоминая все то время, пока они жили вместе, были соседями. Он вспоминал все те минуты, когда корчился в муках, по утрам вдыхая запах крови парня, метался в постели, представляя их вдвоем, видел его улыбки, слышал смех, обменивался колкостями и ворчал на брошенную в раковине посуду и разбросанную по квартире одежду, и внезапно понял, что был счастлив. А сейчас все стало кристально ясно, все стало на свои места и фраза «решишь остаться со мной, быть со мной» зазвучала уже по-другому, так, как и должна была звучать всегда. Властно и жизненно необходимо. -Чувствуешь как быстро бьется мое сердце рядом с тобой? Чувствуешь как я дышу теперь только тобой? Чувствуешь как циркулирует твоя кровь в моих жилах? Это твоя кровь, это теперь твое сердце и твое дыхание. Забери все, если хочешь, и беги, но я пойду за тобой и буду идти, пока не найду. Достаточно романтично, мелкий засранец? - О да, - усмехнулся Чонгук, приникая щекой к тому месту, где лучше слышно как бьется «его» сердце, - о да…