От альфы до омеги и обратно

POV Ника И вот этот гад – мой жених? Да ни за что на свете! Ой, ой, ой, что делать-то? И тут папа пригласил нас в столовую. За ужином наши отцы стали о своих делах разговаривать – что-то про бизнес, политику и прочую хрень. А меня рядом с Каэлом посадили. Ну, мы сидим, молчим – к нам не обращается никто, а папа перед ужином очень меня попросил вообще рта не раскрывать, если меня спрашивать не будут – дескать, омега должен быть скромным и порядочным, а не трещать как сорока. Ладно, не хочу, чтобы папа расстраивался – сижу и молчу, глаза опустил и делаю вид, что зелёный горошек с тарелки подбираю. А на самом деле – кусок в горло не лезет, как подумаю, что я… что меня… А Каэл тоже молчит – он среди всех трёх альф – младший, так что и ему лишний раз рот открывать не стоит. Но этот гад явно не скучает – смотрит на меня, как лакомка на фруктовый десерт, только что не облизывается. Фу, противно. А наши отцы, смотрю, совсем беседой увлеклись, на семьи перешли, и только отец Каэла что-то о помолвке брякнул, а я уши навострил, как почувствовал у себя на бедре руку Каэла. Меня чуть не стошнило, ей-богу, а этот гад на бедре не остановился – дальше лезет. И там…там он сначала меня погладил легонько, а потом сжал. Противно до одури, но… Но тут я чувствую, что моё тело совсем по-другому на это реагирует. По коже аж мурашки пошли… Я на Каэла глаза скосил, а он тоже смотрит на меня и ухмыляется – дескать, никуда ты не денешься. Вот ужас-то. Это такой кошмар, когда собственное тело тебя предаёт. И тут, слава богу, папа попросил, чтобы я тарелки собрал и на кухню отнёс. Я уж было обрадовался, и подумал там подзадержаться чуток – не тут-то было. Только я начал тарелки собирать, как этот гад Каэл спрашивает, а может ли он мне помочь. А то, говорит, мистеру Ричарду, наверное, тяжело с посудой возиться – так пусть он отдохнёт. Ну, отцы покивали, этот гад вторую половину тарелок подхватил и рысью за мной на кухню. Я только успел тарелки в мойку поставить, а он уж тут, как тут. Зажал меня в углу – я и пискнуть не успел. Точнее, я его отталкиваю, а ему – хоть бы хны, бугай чёртов. Никогда не думал, что омеги настолько слабее альф – это всё равно, что экскаватор с места сдвигать. Так что он на мой писк – ноль эмоций, зажал, как ему надо, и давай руками по телу шарить. А потом целоваться полез – ну, тут я и цапнул его за губу – а что ж делать-то? Думал, он не сдержится, и врежет мне – тогда хоть отцу пожалуюсь, а он только расхохотался и говорит: - Ты просто прелесть. Такой миленький строптивый омежка непременно должен моим стать. Уж я тебя вышколю – шёлковый будешь. - Да ни за что, – отвечаю, - лучше уж с крыши вниз головой. Он ещё пуще расхохотался: - Да что ты? Сейчас наши отцы договорятся, потом помолвку отпразднуем. А у тебя ведь течка скоро, я чувствую. Посмотрим, как ты запоёшь, когда она начнётся – сам будешь умолять, чтобы я тебя драл без перерыва по-всякому. Это сейчас ты из себя недотрогу строишь, а в течке будешь, как шлюха последняя. Так что готовься, красавчик, скоро мы совсем близко познакомимся. Улыбнулся так похабно, развернулся, и вон из кухни. А я ещё минут пять в себя приходил. А когда всё-таки вышел, меня поставили перед фактом, что через три дня помолвка. POV Кэсси. Майк и Грэм вышли из комнаты, и тут я заплакал. Мне было так жалко Эви, жалко себя и я понимал, что это всё. Совсем всё. Конец. Дверь снова скрипнула, и в комнату бесшумно проскользнул Эви. В руках у него были довольно объёмистая коробка с лекарствами и бутылка минеральной воды. Он поставил всё это на столик у кровати, достал из кармана шорт ключ от наручников и наконец-то освободил моё многострадальное запястье, на котором остался вспухший красно-фиолетовый след. А потом он вторым ключом закрыл комнату изнутри и сказал: - Хватит реветь, раздевайся. Посмотрю, как тебе досталось. Я, продолжая всхлипывать, снял с себя остатки школьной формы. Да уж. Зрелище ещё то. Если бы я был не в одежде – забил бы этот Грэм меня до смерти. Но фиолетовые рубцы на ногах и здоровенный синяк на животе впечатляли. А как ещё меня похититель разукрасил – не знаю, не видел. Эви присвистнул даже: - Ого, - говорит, - щедро. Таких пиздюлей даже шлюхи далеко не каждый день получают. Ну, ничего, тут мазь есть хорошая, через пару-тройку дней будешь как новенький. Да не реви ты – и так тошно. Хватит себя жалеть – не ты первый, не ты последний. - А я, - отвечаю, - и не только из-за себя реву. Мне тебя жалко. Я тебя помню, ты же в нашей школе учился. - Жалко? – усмехнулся он, - Да что ты в этом понимаешь, дурачок? - Ничего – отвечаю, - откуда мне знать, если я не любил никого. У меня ещё и течки ни разу не было. И теперь мне никакая любовь и близко не светит, ведь так? Мне показалось, или в потухших глазах Эви на миг словно промелькнуло что-то? Но он мне ничего не ответил, только сказал: - Ляг, я тебя полечу немножко. Я лёг, а он стал мои рубцы мазью смазывать – странная такая мазь, с резким запахом, но помогает. Боль стала утихать, а когда Эви обработал и забинтовал мне запястье – почти совсем утихла. Эви делал всё быстро и ловко, и я подумал, что ему приходится это делать не в первый раз. А ещё у него были очень чуткие пальцы – осторожные такие. И я сказал: - Спасибо, уже не больно почти. Эви только вздохнул, потом достал из коробки пузырёк с какими-то жёлтыми таблетками и протянул одну мне: - Давай, глотай. Да не бойся, это снотворное. Тебе сейчас поспать надо – так лучше восстановишься. - А сюда никто не зайдёт? – тихо спросил я. - Не зайдёт, не бойся, я же двери запер. А эта дверь крепкая, даже альфа не вышибет, - успокоил меня Эви. - А ты не уйдёшь? - Нет. Мне хозяин… Майк то есть, велел за тобой ухаживать – так я лучше с тобой посижу, чем буду этих уродов обслуживать, - тут в его глазах снова что-то вспыхнуло и я подумал, что какие-то чувства в нём ещё остались. Не до конца поломали игрушку. Я покорно проглотил таблетку, запил её минералкой прямо из бутылки и прилег. Несмотря на мазь, тело ещё продолжало отзываться несильной, но противной болью при каждом движении, так что я постарался замереть. Эви достал из стенного шкафа одеяло, накрыл меня, я согрелся и почувствовал, что глаза против воли стали просто слипаться. Я стал засыпать, но сквозь сон почувствовал, как Эви гладит меня по голове и шепчет: - Это место не для тебя, малыш. Совсем не для тебя. Так у меня появилась крохотная надежда на спасение. Что-то мне кажется, что мини плавно перерастает в миди. Читатели, дорогие, а продолжать-то стоит?