От альфы до омеги и обратно

POV Ника. Меня никто ни о чём не спросил, просто поставили перед фактом, что через три дня состоится наша помолвка с Каэлом Кристиансеном. Вот так, просто, я сделал первый шаг к тому, чтобы стать личной собственностью этого гада. А о том, что помянутый гад не имеет ничего против, можно было не сомневаться. Вон как сияет. Ясно солнышко, блядь. На этой высокой ноте визит Кристиансенов в наш дом завершился. Едва только дверь за ними захлопнулась, я повернулся к продолжавшему доброжелательно улыбаться отцу и заявил: - Не буду я этого делать. Отец по инерции ещё некоторое время продолжал улыбаться, а потом его глаза очень нехорошо так сощурились и он меня спрашивает: - Ты это о чем, принцесса? - О помолвке я, - отвечаю, - о ней, родимой. Я за Каэла не пойду, хоть на кусочки режь. Тут папа Дики за сердце схватился, потом за живот, и бессильно осел на диван: - Ники, - шепчет, - Ники, малыш, ты что такое говоришь? Ты зачем отца сердишь? Ну, мне тут аж плохо стало – что ж я делаю, папа же беременный, а я его так расстраиваю. Но как вспомню, как этот поганец Каэл меня в кухне тискал – прямо как собственность свою – ничего с собой поделать не могу. - Отец, - говорю, - ну послушай, пожалуйста, я же живой человек, мне же не всё равно, как и с кем. Меня от этого Каэла с души воротит, а ты меня ему подсовываешь, как шлюху какую. Прошу тебя, пожалуйста, не надо. Я лучше с моста в речку кинусь, чем с ним … Но чую – не понимает отец, о чём я толкую. И тут я понял, что он разозлился всерьёз, так что не приведи Господи. Ну, думаю, всё. Сейчас будет мне трёпка. А отец так спокойно и говорит папе: - Дики, прошу тебя, иди наверх. Тебе волноваться вредно, так что иди, приляг. А я пока Ника отвезу кое-куда – ему видно очень нужна помощь специалиста. Есть у меня знакомые в одном таком местечке. Надо ему перед помолвкой мозги на место поставить – ох, как я надеялся, что без этого обойдусь – да видать, не судьба. Тут папа совсем расстроился и даже возразить отцу попытался, но тот так на него глянул, что тот ничего и сказать не смог, только прошептал: - Роджер, пожалуйста, ты ведь ничего плохого не хочешь сделать… - Ничего с ним не случится, – рыкнул в ответ отец, - ума только прибавится. И папа просто ушёл наверх. А отец швырнул мне куртку и говорит: - Поехали! - К-куда? – спрашиваю, а у самого голос дрожит и коленки подгибаются. Ведь это же мой отец, почему он так со мной? - Туда, где таким придурочным омежкам мозги на место вставляют! – ещё злее рыкнул отец, - Хватит уже с меня твоих выкрутасов! Не понимаешь по-хорошему, так будет по-плохому! И тут мне так пусто стало. И холодно-холодно. Я спокойно надел куртку, посмотрел в глаза отцу и сказал: - Мне вообще-то и своего ума достаточно… Но раз уж ты так считаешь, тогда поехали. А отец в ответ на меня замахнулся, но руку в последний момент удержал, просто толкнул дверь и выпихнул меня за порог. POV Кэсси. Когда я проснулся, мне было уже значительно лучше. Боли почти не было, да и рубцы из жутко-фиолетовых превратились в красно-жёлтые. Действительно, хорошая мазь. Правда, синяк на животе ещё продолжал побаливать, но и он немного побледнел. Я огляделся – сколько, интересно, времени я проспал? Но в комнате не было ни окон, ни часов, так что я остался в неведении. Эви тоже не было, но почти сразу же в замке повернулся ключ, и он вошёл. Сегодня одежда у Эви была поприличнее чем вчера – обычные джинсы и серая футболка, чистые, хоть и поношенные. В руках он нес поднос, аккуратно накрытый салфеткой. - Я тебе поесть принёс, - сказал он, – Ты ведь голодный? Хотел я было изобразить гордую несгибаемость и отказаться, но в животе заурчало от голода, и я кивнул. - Спасибо, - говорю, - а можно мне сначала …эээ… в душ? Эви чуть улыбнулся и говорит: - Вон за той маленькой дверцей есть и эээ., и душ. Иди, давай, скорее, а то чай остынет. А после того, как я себя в порядок привёл, Эви дал мне одежду – поношенную, но чистую. Футболку, вроде той, что на нём была и джинсы с вышивкой. Всё было мне великовато, особенно футболка. Даже думать не хотелось, о том, кто это носил до меня. Мне не хотелось надевать эту одежду, надевая её, я словно соглашался со своим пребыванием здесь, но голым ходить хотелось ещё меньше, а своей школьной формы, хоть и драной, я в комнате не нашёл. Эви понял, что я ищу, и сказал: - Я твою форму в порядок привёл, насколько возможно, и постирал. Скоро высохнет. Я только голову опустил. Зачем мне здесь школьная форма? Разве что извращенцев каких-нибудь завлекать. А Эви увидел, что я пригорюнился и заявляет: - Ешь, давай. И, сейчас Майк придёт – будь немного повеселее, прошу. А то и мне, и тебе попадёт. И не горюй, главное, чтобы этот урод решил, что ты уже смирился. А там что-нибудь придумаем. Неужели Эви и взаправду мне помочь хочет? Господи, боженька, сделай так, чтобы это было правдой! Не хочу здесь оставаться! Не хочу!!! Но желудок снова напомнил о себе, и я принялся за чай с бутербродами. Не бог весть что, но я так проголодался, что каждого бутерброда мне хватало ровно на три укуса. Сам не заметил, как всё умял. И только потом подумал, что наверное Эви голодным оставил. Я покраснел и извинился. А он отвечает: - Да всё в порядке. Не бойся, нас здесь голодом не морят. Так что если захочу – ещё сделаю – и тебе, и себе. И тут в комнату вошёл Майк. Эви быстро встал, глаза в пол опустил и говорит: - Здравствуйте, хозяин. Вот только что со мной разговаривал – нормальный был, а как Майк пришёл, снова стал такой… замороженный. Но Майк был в хорошем настроении. Усмехнулся он своей гнусной усмешечкой, и заявляет: - О, я вижу, мелкий оклемался уже. Это хорошо, я ему уже и клиента нашёл. Ну, ты его знаешь, Эви. Это мистер Чапмен. У меня чуть все бутерброды назад не возвратились. А когда я на Эви посмотрел, то мне совсем заплохело. На его лице был написан откровенный страх. Неужели так плохо всё? - Хозяин… - прошептал Эви, - нельзя его мистеру Чапмену отдавать. Он его искалечит попусту. Мальчик же с ума от такого сойти может… Ну, тут Майк Эви по щеке шлёпнул. Несильно, так, для порядку. - Заткнись, - говорит, - подстилка блядская. Ты знаешь, сколько он платит? Да вас всех на эти деньги купить можно! Так что сойдёт – не сойдёт – лично мне без разницы. Ты ведь не сошёл? И с этим щенком ничего не случится, послушнее будет. Так что давай, ещё сутки у тебя есть, а завтра к вечеру, чтобы он готов был. Да и твоя задница слишком долго в простое – клиенты соскучились. А пока, - продолжает, - давай, сделай папочке приятно. Опустился на стул, этак ноги расставил и сделал приглашающий жест. Чего это он хочет, чтоб Эви сделал? Неужели… А Эви вздохнул, посмотрел на меня, и сказал: -Иди в ванную, чашки там ополосни, что ли. А сам уже на колени перед Майком опускается и руку к ширинке тянет. Тут я чашки схватил и опрометью в ванную. Не хочу этого видеть! Не хочу! Слава богу, Майк не стал меня задерживать. В ванной я поставил чашки в раковину, сполз по стеночке на пол, и разревелся. Нет, Господи! Не хочу! Только не здесь, только не так!!! А дверь была тонкая, и все-все звуки из комнаты доносились до меня. А я рот себе руками зажимал, чтобы мои рыдания не привлекли внимание Майка – бог знает, что ему в голову взбредёт. Наконец звуки стихли, хлопнула дверь, а через какое-то время в ванную вошёл Эви. Он открыл воду и долго полоскал рот. А на лице – никаких эмоций, словно у робота. От взгляда на его усталое безжизненное лицо все мои рыдания, словно в глотке застряли. А Эви умылся, и говорит: - Майк скоро по делам уедет до вечера. Так что готовься. - К чему? – отвечаю. - К тому, что мы отсюда ноги сделаем. Хватит с меня. Лучше уж сдохнуть, чем такое. А сам вдруг взял и расплакался – словно прорвало. Тут я его обнял, стал утешать, и даже не замечал, что по моему лицу опять текут слёзы.