Несчастный счастливый человек

Я знаю всю свою жизнь наперед. Я окончу школу, университет, затем устроюсь на работу в какой-нибудь исследовательский институт. Мои отношения с семьей будут не очень хорошими, несмотря на то, что всю жизнь я буду чувствовать к ним благодарность с примесью горечи от сложившейся ситуации. Видеться мы будем только по праздникам, да и то не каждый год. Они, несомненно, будут обижены на меня за подобное поведение, но навещай я их чаще, все сложилось бы еще хуже и для меня, и для них. Моя неврастения будет прогрессировать, так что с уверенностью могу сказать, что годам к тридцати я окажусь в психиатрической лечебнице с депрессией и паранойей, в которой через некоторое время мне все же станет лучше. В один прекрасный момент я решу выписаться, так как не захочу провести свою жизнь в здании, полном психов. Врач, опасаясь повторения срывов, отпустит меня только под ответственность родственника. Придется обратиться к сестре, потому что ей, в принципе, будет плевать на то, где я нахожусь. Родители же, скорее всего, оставили бы меня прожигать свою жизнь в белых палатах. Жить с семьей сестры я ни за что не стану, но и оставаться одной было бы небезопасно для меня. Поэтому я найду себе "няньку", которой хорошо буду платить за то, чтобы она готовила мне пищу, согласно моей диете, убиралась, да и вообще следила за мной. С работы меня, естественно, выпнут, но я, готовая к подобным событиям в моей жизни, оставлю какие-то накопления, которых вряд ли хватит надолго. Возможно, в университете у меня останутся знакомые, которые, будучи заверенными в том, что я соблюдаю режим и принимаю лекарства, возьмут меня работать преподавателем на полставки. Лет в 50-55 я пойму всю никчемность своего существования, куплю самое дорогое вино, напьюсь в первый раз в своей жизни, в последний раз станцую, приму яд и выйду в окно. Мое сердце остановится еще в полете от радости и опиума, так что, приземлившись, я уже ничего не почувствую. Я не оставлю после себя даже воспоминаний. Только незадолго до конца моего бытия я напишу книгу о своей жизни и даже о смерти, зная и ее наперед. Правда читать ее уже будет некому.