Dineth laer

      Мы прибыли в Ривенделл рано утром. Заря еще сверкала золотом у горизонта, и нежные перистые облака медленно плыли по небу, и, досель не отступивший, прохладный ночной воздух невесомым парком срывался с уст. Эйрион выехал вперед на своем караковом жеребце, пока я молча прислушивалась к звучному стуку копыт, отлетающему от каменной поверхности длинного моста — уж и не помню, когда в последний раз мы проезжали по ровному обработанному камню. Дорога из Лихолесья пролегала через скалы, топи болот, да зыбучую вязкую землю.       — Здесь иначе, — задумчиво проговорила я, оглядываясь по сторонам, неспеша направляя коня вслед за братом. — Дома не так светло и жизнерадостно.       — Только ты не радуйся слишком бурно, Эйарвен; Имладрис — место душевного успокоения и великого блаженства, — его губ коснулась легкая усмешка. — Честно, я сам не понимаю, зачем нас сюда отправили — неужели дома, на службе хуже?       — У кого служба, а кого на весь день сажают к менестрелям и заставляют бренчать на арфе.       — Я уже многие века слышу, как нелестно ты отзываешься о попытках родителей призвать тебя к образованию, — Эйрион остановился, дожидаясь, когда я поравняюсь с ним. — Не заставляй меня смеяться.       Фыркнув, покачав головой, я пришпорила лошадь. Ветер чуть всколыхнул волосы, собранные в привольную прическу, и я расслабленно выдохнула. — Ты как всегда любезен, gwanur*, — взгляд упал на высокие каменные ворота, по строению своему напоминающие арку. За ними, шумя водопадами и зеленея стройными деревьями, простиралась долина, к которой мы стремились вот уже несколько долгих недель. По пологой скале тянулся светлый дворец, прекрасный и сказочный в своем великолепии. — Но… почему нас не встречают?       — Подожди немного, muinthel*. Отец говорил, Владыка Элронд часто выезжает на охоту, а о нашем приезде он предупрежден. Все под контролем.       — Интересно знать, помнит ли нас этот самый Элронд, — я чуть передернула плечами, вновь подвергнувшись тягучему сомнению, что не покидало меня с самого того момента, когда отец и мать сообщили нам с Эйрионом об отъезде в Имладрис. Нашем с Эйрионом отъезде в Имладрис — якобы нужна была смена обстановки, хоть какой-то отдых от трудностей Лихолесья… только моя радость омрачалась фактом того, что по рассказам nostari* и брата в прошлый раз Ривенделл мы посещали веков пять назад, совсем еще юными эльфами — я тогда едва достигла десятилетия. И, кто знает, помнит ли Элронд нас, двух некогда маленьких детей.       Из задумчивости меня вывел разрезавший предутреннюю тишину шум. Я качнула головой и сосредоточила взгляд на постепенно приближающейся к вратам процессии — множество эльфов, облаченных в длинные смиренные одежды, устремив к нам взоры, двигались навстречу.       — Эйрион, — я позвала брата, от чего-то испугавшись, а кобыла попятилась назад. — Тише, тише, — рука нежно легла на холку, я пальцами провела по шелковистой шкуре и потом тихо добавила: — ничего страшного нет.       А эльфы, тем временем, подходили все ближе и ближе. Во главе их шел высокий темноволосый эльда, голова его была увенчана серебристым венцом, и золотые одежды ниспадали к самой земле. Не трудно было догадаться, что это и есть сам Владыка Элронд. Рядом с ним ступали несколько холеных эльфов-лордов, взирающих на нас с плохо скрываемым презрением — их «гостеприимство» увидеть можно было даже за лигу.       Король Трандуил говорил нам, как здесь относятся к гостям из Лихолесья — хотя, что уж скрывать нескрываемую правду, он и сам не особенно-то жалует Владыку Ривенделла. У меня водились некоторые догадки на этот счет: должно быть, высокородный синда просто пренебрегает «нечистым» происхождением Элронда.       Я чуть нахмурилась. Эйрион, который снова выбился вперед, обернулся.       — Нас встретили, Эйарвен.       — Вижу, — я вздохнула и торопливо спешилась. Тело ныло от долгой верховой езды. Брат тоже спустился на землю и, взяв коня за узду, протянул мне руку.       — Пойдем, дитя…       — Не называй меня так, в сотый раз повторяю! — я хотела было уже как-нибудь не совсем этично шлепнуть Эйриона по филейной зоне, но потом поняла, что делать этого лучше не стоит, как никак мы приехали в гости и должны еще представиться местному правительству. Поэтому, натянув доброжелательную улыбку, я вложила свою руку в белесую ладонь эллона, и мы вместе двинулись навстречу эльдар Имладриса.       — A, mell hin*! Я рад видеть вас у себя в гостях, — Владыка Элронд сделал несколько шагов вперед, когда свита его по мановению изящной руки осталась стоять на месте. — Я уже думал, что мой дорогой друг забыл меня.       — У отца при дворе ужасно много дел, но он часто говорит о Вас, Владыка, — Эйрион почтительно улыбнулся, в приветствии склонив голову. — Для нас с Эйарвен большая честь быть Вашими гостями.       — Видимо, дела эти настолько важны, что… — Элронд перевел взгляд на меня. — Ах… ах, ты ли это, Эйарвен?       На мгновение мне стало жутко неловко, ибо теперь взоры всех эльдар, витающие в примерном векторе взора их Владыки, устремились на меня.       — Как ты изменилась, — он осмотрел меня с ног до головы, — и стала истинной красавицей.       — Нет, не стоит, Владыка, — я чуть присела, склонив вбок голову. — Вы, должно быть, просто сравнили меня с той маленькой и несмышленой девочкой.       — Думайте, как угодно, моя леди, но я ни капли не льстил, — он вздохнул, будто что-то вспоминая, и потом, наконец, повел рукой в сторону дворца. — Что ж, добро пожаловать в Ривенделл, дети моего товарища.       Свита вновь сдвинулась с места, расступаясь перед нами, и вместе с Элрондом мы проследовали за врата. Коней увели слуги. По вымощенной брусчаткой дорожке мы шли к большой белой беседке.       — Вам покажут ваши комнаты, — доброжелательно сообщил Владыка, — сегодня будет прекрасный ужин в честь приезда Лихолесских гостей — извольте прийти.       — Не много ли нам чести? — брат щепетильно нахмурился, вновь взяв меня под руку.       — О, дорогой Эйрион, в Ривенделле принято встречать гостей подобным образом, все должны быть довольны и веселы.       — Тогда прошу прощения за…       — Свою мрачность, — вдруг, неожиданно для самой себя, перебила я. Должно быть, неприязнь к церемониалам давала свои плоды. — Мой любимый брат просит прощения за свою мрачность. Он иногда бывает чересчур невесел и серьезен — все же служба на границе, сами понимаете… должно быть, Вы слышали, что теперь творится на нашей с Эйрионом родине, — я, как можно беззаботнее, пожала плечами. — Но не будем о грустном. Мы благодарны Вам за Ваше гостеприимство и, конечно же, спустимся к ужину.       Взор светлых полупрозрачных глаз задержался на мне, кажется, с толикой подозрительности.       — Это великолепно, — медленно проговорил Владыка. — Тогда вас проводят. Линдир!