Dineth laer

      Я никогда бы не подумала, что он мог оказаться менестрелем.       Но пальцы мягко перебирали струны, сцепляя между собой по нескольку золоченых нитей, рождая чистую прекрасную мелодию. Я сосредоточенно взирала на его руки, всеми силами борясь с великим искушением музыки — таким трепетным и, казалось бы, правильным, что не поддаваться было уже почти невозможно. Только я упорно продолжала подавлять внутри себя всяческие побуждения к восхищению.       — Прежде всего Вы должны играть душой, моя Леди, — Линдир остановился и посмотрел на меня тихим, мягко-учтивым взглядом — взглядом ничего не выражающим.       — Прежде всего я никому ничего не должна… менестрель, — это было ложью. Надо мной довлело множество долгов и обязанностей, хотя бы потому, что Звезда моя зажглись именно к тому моменту, когда в одном из знатных придворных родов на свет появился второй ребенок. Но мне нечего было больше ответить Линдиру. — И перестаньте называть меня «леди», если не хотите, чтобы я называла Вас «менестрелем».       — Музыка — мое призвание, и я не буду стыдиться, коль Вам захочется дать мне такое имя, — его доброжелательный взгляд не был ничем иным, кроме как простым выражением вежливости, и, тихо выгорая изнутри, я едва слышно вздохнула, нерешительным взором пробежала по красивому лицу.       — Значит, Вы так просто позволите мне дать Вам то имя, которое мне только заблагорассудиться? Любое?       — Конечно, — он кивнул, — менестрели издревле следовали за прекрасными эллет, и издревле были их друзьями. Им они и посвящали свои песни.       Я отвела взор, сделавшись такой же недвижимой, как и сам мой собеседник. Ни капли радости я не испытала от его слов — разочарование, только и всего.       — Тогда я буду называть Вас по имени, — после некоторой заминки нужные слова все же пришли в голову. Мне казалось, я отчаянно краснела, хотя сама столь же отчаянно боролась с отравляющим действием собственных симпатий. — Только, прошу Вас, растайте… как снег тает в лесу.       — Я давно не был в лесу, — Линдир вдруг распрямился, и не знаю, показалось ли мне — или нет, но в глазах его я заметила резкие искорки интереса. Неужели лес его волнует больше, чем я? — Вы живете в Лихолесье и видите все явления его природы.       — Да, — растерянно пискнула я, так же вытянувшись в струнку. — Вам рассказать про лес?       — Если не сложно, — он наигранно грациозным движением снял руки с арфы и задержался на мне странным взглядом. — Особенно про то, как тает снег.       И Эру знает, в его словах я услышала сокрытую надежду. Ему нужна помощь.       — Снег красив и светел, он белый, как звездный свет — должно быть, потому что снегом на землю осыпаются сами звезды, — я легко улыбнулась, наблюдая за эллоном. — Но снег либо согреет тебя, либо заморозит насмерть. Третьего не дано. Снег не лед — его не расколоть, он растает лишь от теплого луча солнца.       — Солнце? — Линдир аккуратно приподнял брови. — Но разве солнце может пробиться сквозь ветви?       — Может. Солнце пробивается даже сквозь толщу воды, пока глубина не станет слишком велика. Много времени нужно, чтобы образовалось море — Вы знаете, — больше, чем пара тысячелетий.       — Да, должно быть…, а снег?       — А снег станет ласковым ручьем, когда солнце отогреет его. И звезды навечно останутся на земле, пока кто-то будет хранить ручей.       — Простите меня, — Линдир на мгновение опустил взор, что-то обдумывая, но потом снова обратил его ко мне.       — Я все понимаю, — отчего-то мне захотелось покинуть его именно сейчас — именно таким, чуть смущенным и поглощенным своими мыслями. Поднявшись со скамьи, я расправила складки на платье. Спина снова обратилась в идеальный, должный дочери Лордов, прогиб, и руки скрестились на подоле. — Боюсь, сегодня нам придется отложить игру на арфе. Найдите свое солнце.       И тихий шепот настиг меня у выхода из прохладной беседки, едва слышимое:       — Tancave, ni epello*.