Двойной чёрный и немного белого

      Холодное зимнее утро сковало лужи тонким слоем льда. Было немного прохладно, прохожие кутались в шарфы, закрывая лица, будто не желая видеть этот серый и неинтересный мир. Привычно висящий на плечах плащ приходилось надевать полностью, придерживать шляпу рукой, чтобы не снесло пронизывающими до костей порывами ветра. В здании Портовой Мафии, благо, тепло, и можно вдохнуть полной грудью, не боясь, что лёгкие оледенеют.       ​Чуя сидит за своим столом, закинув на него ноги и откинувшись на спинку стула. Молодой рыжий эспер отдыхает, покуривая сигарету, запрокинув голову назад и прикрыв шляпой глаза; по крайней мере, отдыхал, пока на стол что-то резко не прилетело — или не присело, — заставив мафиози вздрогнуть, покачнуться на стуле и упасть, чуть не подавившись внезапно откушенным сигаретным фильтром. Шляпа спадает, и Накахара наблюдает лыбящегося во всю его наглую морду напарника, восседающего на столе и радостно смотрящего на Чую, словно ожидая, что тот его похвалит. Не успевая открыть рот, чтобы покрыть нарушителя спокойствия ругательствами в духе «сударь, не соизволите ли вы покинуть рамки моего личного пространства, если будете так добры», его перебивает Дазай, явно чем-то ужасно довольный: — Смотри, какого котёнка я нашёл! — Кот… Чего? — Чуя давится собственным вопросом, поднимаясь с пола и смотря, какого чудесного «котёнка» держит на коленях Осаму. — Ты нахуй из зоопарка тигра спиздил, долбоёб?!       ​Нет, серьёзно. Белый тигрёнок смотрел на Чую большими янтарными глазами, чем-то напоминая щенка, и его гладил по голове Дазай. Ладно, если бы забинтованный босс стырил что-нибудь полезное, хотя мафия этим обычно не занимается, но… Тигр? Недовольный матершинный вскрик оживил вялую Мафию, и потревоженные коллеги Двойной тьмы словно повылезали из своих тёмных углов, молча смотря не хуже всполошенных сусликов на этих двоих. — Но Чуя, ты только глянь, какой он милый! И почему сразу спиздил… Нашёл, — Дазай уже даже не смотрел на подчинённого, приподняв полосатую животинку на руках, жмакая пальцами шершавые подушечки. Маленькие когти то появлялись, то снова скрывались в пушистых тигриных пальцах. ​А вот Чуе совсем это милым не казалось. Хотя, вернее, тигрёнок-то был весьма забавным, но не эта грёбаная ситуация, взрывающая мозг. — Я бы понял, Дазай, если бы ты притащил кота. Двух котов. Двадцать два кота. Но не тигра! — Накахара с тихим ударом упёрся руками в стол, гневно и немного даже удивлённо смотря то на сидящего на его столе босса, так спокойно покачивающего ногой, то на усатого-полосатого, который уже тянул лапу к свисающему рукаву плаща. Тигр не виноват, что обнаруживший его человек такой идиот. — Но я правда его нашёл. Шёл-шёл и нашёл. Действительно, не забавно ли? — Дазай не прекращал улыбаться, теперь уже поставив найдёныша на стол Чуи и наблюдая за «котом». — Шёл-шёл и нашёл? Может, ещё скажешь, его тебе вручили на улице с розовым бантом на голове по акции «Вычисли забинтованного долбоёба из всех остальных нормальных людей и вручи ему тигра»? — Чуя закипал, потому что логика эспера уже полетела к чертям. — Чуя, тебе бы экстрасенсом работать, а не в исполнительном комитете, — Осаму усмехнулся, не обращая внимания на оскорбления со стороны подчинённого — привык. — Смотри, ему нравятся твои бумажки…       ​Не описать словами, что наблюдал только что пришедший и уже порядком охреневший от происходящего Акутагава: практически перед его носом пронёсся Дазай, держа на руках настоящего, мать его, тигра, а за боссом вслед, со свёртком пожёванных документов в руке, мчался его ближайший подчинённый, яростно крича что-то про то, что это были очень важные бумаги, «а твой блядский тигр их только что сожрал». Похоже, в порыве обоюдной любви ненависти Чуя уже даже не стремился вышвырнуть эту чёртову полосатую кошку из окна, а увлёкся желанием наподдать Осаму поднятым вверх столом, так как, пока Рюноскэ не осмеливался пройти дальше, опущенный Дазаем на пол тигрёнок играл — точнее, рвал когтями в порыве игры — плащ Акутагавы. В отличие от вспыхнувшего Чуи, который в погоне за забинтованным боссом уже умчался из поля зрения, Рюноскэ спокойно отцепил дикого кота от одежды и нежно отпихнул ногой в сторону. Разъезжать по полу на ноге забавного чёрного человека тигру показалось интересным, поэтому полосатый найдёныш вцепился когтями в ботинок мафиози. «Играй со мной».       ​Накахара тащил Дазая за шиворот обратно, нагнав его где-то на лестнице и вломив пинка, за что Осаму скрестил руки на груди и отказывался идти сам. Чуя пыхтел, но тащил, ибо использовать способность, прикасаясь к боссу, невозможно, но, вернувшись, его уже волновало не это, а лежащий на полу Акутагава, который, видимо, смирился с участью кошачьей игрушки, и даже не реагировавший на то, как тигр сложил на его лицо свои лапы. Мгновенно отпущенный Дазай недовольно крякнул, когда затылок повстречался с твёрдой поверхностью, но Накахара был непреклонен: тигрёнок был быстро схвачен за шкирку и почти выкинут в окно с криком: «Возвращайся в зоопарк!».       Но, видимо, белый хищник был слишком очарователен, ибо взглянуть на рыжего эспера большими кошачьими глазами и коснуться подушечкой лапы его носа было достаточно, чтобы разгневанный поведением непослушного кота Чуя успокоился. Он поставил тигра на пол, подопнув носком туфли, и тяжко вздохнул, прикрывая рукой лицо. — Акутагава встаёт, тигр уходит, Дазай идёт нахер. — Но Чу… — Просто иди нахер. ​      Накахара был единственным, кто мог заставить Осаму убирать погром, который устроил заботливо принесённый им кот. Тигр, как ни странно, дремал в углу помещения, укрытый плащом Чуи. Мори Огай, увидевший, какая красота творится в офисе, и узнавший, какова причина этой красоты, на удивление не переубивал всех мафиози. Босс Мафии приказал лишь забрать тигра с собой и перевоспитать, но ни в какие приюты бездомных животных и тем более зоопарки не сдавать. Накахара бесился, потому что поручили эту дрессировку Двойной тьме, и, соответственно, жить этот зверёныш тоже будет у них. У Дазая, потому что Чуя не заберёт в свою обитель этого крушителя. Осаму ещё не в курсе, но Накахара уже решил это.       — Знаешь, слизняк, — забинтованный укутал тигра в собственный плащ, когда нёс его домой и попутно разговаривал с напарником, — мне кажется, что нам нужно жить вместе. — Ты что такое несёшь, кусок дебила, — Чуя отмахнулся, не воспринимая босса всерьёз. — Принёс его ты — жить он будет у тебя, всё просто. — Босс поручил нам вместе дрессировать этого пушистика, не так ли? — Я рад, что ты такой послушный, поэтому иди и дрессируй. Через кольца прыгать научи и уходи в цирковой бизнес. Там как раз нужны клоуны. — Но Чуя, ты что, совсем меня не любишь? — Дазай протянул это грустным голосом, будто сожалел об упущенных возможностях доказать свою ненависть любовь. — Да видеть я не хочу твою раздражающую ро… — Смотри, нам будет неплохо купить нашему коту кошачьего корма! — Ей-богу, Дазай вёл себя, как ребёнок, которому подарили долгожданную зверушку; он тут же свернул к зоомагазину, а Чуя продолжил идти. Может, хоть так этот дурак и отстанет.       ​Рыжий эспер зевнул, открывая ключом дверь, и как-то неожиданно для себя не смог его повернуть. Осознание случившегося пришло спустя секунду, и, пнув ногой вскрытую дверь, вбежал в квартиру. Он уже хотел было разносить рискнувших залезть к мафиози домушников, но тут же пожалел, что это были не они. — Дазай… Я сколько раз тебе говорил хотя бы запирать дверь за собой?       ​Сидящий на диване с кучей кошачьих игрушек в виде мышек, звенелок, палочек и разноцветных верёвочек брюнет чесал тигру пузико, когда как хищник подставлял самое нежное место навстречу почешашкам, задрав лапы и мурлыкая. — Ты же не против, если я поживу у тебя, напарник? — Когда-нибудь ты убьёшь меня своими выходками. Почему не унёс к себе? — Чуя был настолько уставшим, что хотел просто лечь и уснуть. Навсегда. Чтобы не видеть ебанутого босса и его не менее ебанутого кота. — Мне одному скучно. — У тебя есть твой тигр, ты уже не один, — рыжий лёг на кровать спиной вверх, потягиваясь и откладывая шляпу на прикроватную тумбочку. — Этой милашке никак не сказать, как я его ненавижу, а вот с тобой — другое дело! — возглас Дазая был радостным. Это бесит. — Ты сейчас вылетишь из моей квартиры со своей милашкой на помойку, и тигра мне будет жаль чуть больше, чем нисколько. То есть, чем тебя. — Какой ты жестокий.       ​Что-то прилетело в рыжую голову, мягко ударившись о висок и пискнув. Кажется, это была одна из мышек-звенелок, что так заботливо притащил Дазай. Чуя вздохнул. — А теперь, раз ты в моей квартире, посади этого тигра на цепь и закрой где-нибудь, чтобы он что-нибудь мне не сломал. Сломает — и я сломаю вас обоих. — Он ещё маленький, ему нельзя, да и тигр тебе не собака, Чуя, — Дазай снова взял маленького хищника на руки. — Да мне похуй, если честно, собака он, тигр или кенгуру. Или закрой его в ванной, или я закрою тебя в гробу. А теперь заткнись, я устал.       ​Дазай был слишком увлечён своим новым котом, чтобы ответить на грубость. Он закинул тигра на плечо, встал с дивана и направился прямиком на кухню, чтобы накормить животинку. Грызть цветы в напольных горшках в здании Мафии — это, конечно, хорошо, но вряд ли сытно, поэтому Осаму поставил кота на пол, ища глазами, чем бы открыть огромный пакет собачьего корма — кошачьего в таких больших пакетах для тигра не было, а свежее мясо почему-то не продавалось.       ​Лунный свет лился на пол из окна мягким серебром, дрожа от медленно ползущих по ночному небу туч. Было слышно, как тихо воет ветер, колыша ветви голых деревьев, как похрустывают умирающие чёрные ветки.       Дазай совершенно случайно подобрал бездомного тигрёнка, увидев, как тот, дрожа от холода, жмётся к холодной стене дома тёмного переулка. Это было раннее утро, когда даже Чуя ещё спал, а светлеть не начинало. Белое пятно на общем сером фоне ясно выделялось. Тигрёнок выглядел измученным, голодным и уставшим, будто действительно сбежал из зоопарка, а Осаму было интересно видеть дикое животное в городе. Да и кошек он любил.       ​Кошек, которые превращаются в людей. Точнее, в детей. Неполноценный увидел это собственными глазами, когда краем зрения заметил, что на полу сидит уже не четвероногий пушистый друг, а маленький белый мальчишка, испуганно вжавшийся в угол под стол. Глаза были переполнены страхом и печалью. Он был одет в лёгкую синеватую одежду местного сиротского приюта. Факты в голове Дазая как-то резко сопоставились. — И как тебя зовут? — Осаму присел на колено, наклоняя голову под стол. Мальчишка жался спиной в стену так, будто на него уже замахнулись, и молчал. В глазах читалось: «Дяденька, не бейте». — Чшш. Я не обижу. Не бойся. — Н-н… — паренёк протянул дрожащим голосом, запинаясь. Он точно боялся. — Н-накаджима Ацуши. П-пожалуйста, не возвращайте меня обратно… — Не буду. Успокойся, ты в безопасности. Сбежал, да? — Дазай медленно протянул к беглецу руку, опасаясь спугнуть. Малец смотрел на протянутую конечность, как на хлыст, но, когда тонкие пальцы аккуратно коснулись маленькой руки и осторожно огладили, не делая никаких резких движений, юный оборотень немного успокоился и кивнул в ответ. «Сбежал». — Иди ко мне. Я не сделаю больно.       ​Ацуши очень нервничал, практически замер, когда сильные забинтованные руки вытащили его из-под стола, подняли вверх, крепко держа. Мальчишка дрожал, как-то инстинктивно сжав пальцы на рубашке мужчины, чтобы не упасть, и никак не решался посмотреть в глаза спасителя. — Ты боишься того места, откуда сбежал? — голос брюнета звучал тихо и мягко. — Что там происходит? — Т-там делают больно, — маленький тигр нервно сглотнул, пытаясь говорить нормально. — Я н-не хочу возвращаться… — Не вернёшься.       Резкий щелчок выключателя озарил тёмную кухню мягким и холодным светом, отчего Ацуши прижался к Дазаю, вздрогнув, как ужасно запуганный котёнок. — Ты с кем тут разговариваешь, придурок? — разбуженный Чуя тёр одной рукой глаза, спустя секунду откинув спутанные пряди с лица пальцами. — Чуя, познакомься, — Дазай развернулся к рыжему эсперу лицом, и глаза мафиози чуть не полезли наверх. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, затем закрыл его, думая, снова открыл. Было явно видно, что забинтованный идиот сломал его логику совсем, и что мозг Накахары бегает в панике в черепной коробке. — Это Ацуши, и он будет жить с нами! — Так… — Чуя вздохнул, смотря отрешённо куда-то в пол, зарывшись рукой в свои волосы. — Объясни мне несколько вещей, а я пообещаю не сломать твою голову о стол: куда ты выкинул тигра и из какого на сей раз детского сада успел стырить ребёнка? Совсем обкурился, чтобы на ночь глядя такой хернёй заниматься? — Я знаю, почему босс запретил нам куда-либо возвращать тигра, — Дазай хитро улыбался, смотря на прижавшегося к нему Ацуши и поглаживая его по голове. — Потому что Ацуши и есть тигр. —…Чё ты несёшь, наркоман? — Чуя смотрел на своего босса с таким презрением, что мог испепелить взглядом. Ему думалось, что лучше бы это всё было сном, а не обдолбанной реальностью. — Шёл бы ты спать. У тебя голова не очень работает, как я вижу. — Чтобы вы мне тут оба всё разнесли к чертям и посожрали? — Накахара снова закипал, а Дазай даже не обращал внимания. — Тю. Смотри, Ацуши, это Чуя, он очень злобный. Ууу, — Осаму так не по-детски взбесил подчинённого, что только вручённый рыжему на руки тигро-человеческий дитёнок спас брюнета от удара по лицу. Ацуши мгновенно сжался в клубок, чувствуя, что сейчас вместо Дазая получит он. — Ублюдок, — процедил Чуя сквозь зубы, адресуя оскорбление мафиози, но смотря на тигрёнка. Янтарные глаза мальчика теперь отливали ещё и фиолетовым. Редкий цвет. — Намекаешь, что босс знал, что этот тигр из себя представляет? — А ты представь, какую угрозу хорошо выдрессированный тигр будет представлять для конкурентов и оппонентов, — Дазай сверкнул глазами, заставляя и Чую понять причину, зачем Огай заставил воспитывать дикую кошку. — Представь, какая это сила? На твоих руках — зверь Лунного света.       ​Чуя помолчал, рассматривая уже немного успокоившегося пацанёнка. Действительно, этот котёнок может вырасти опасным зверем, подвластным только Мафии. А Осаму продолжал: — Он говорит, что там, откуда он сбежал, было больно, но я не наблюдаю на нём царапин или ран. Вообще ничего не наблюдаю. Понимаешь, к чему я клоню, Чуя? — Намекаешь на регенерацию? — Накахара приподнял бровь, глянув на забинтованного идиота. А этот дурак не такой уж и дурак. — Не намекаю, а говорю прямо. — Умеешь же ты среди мусора найти золото, — Чуя хмыкнул, усадив Ацуши на стул и потрепав того по голове. — А ещё я так понимаю, что кошачьим кормом его кормить нет смыс… Ты нахуя взял собачий корм, долбоёбище?       Сидящий за столом Накаджима стал невольным свидетелем типичной семейной сцены, когда Чуя чуть ли не отлупил Дазая пакетом собачьей еды, крича что-то про «сам у меня жрать это будешь», а Осаму только закрывался руками, смеясь и не воспринимая рыжего всерьёз. Наконец успокоившись, Чуя открыл холодильник. — Я не знаю, что дать ему поесть. Пошутишь про корм — вылетишь вместе с ним в окно.       ​Рот Дазая сразу закрылся. — У меня, если честно, кроме вина ничего и нет… — Ну кто бы сомневался, если ты смотришь в пустой холодильник, — Осаму пожал плечами. — А всё твоё вино заныкано везде, кроме этой вещи. — Да я вообще не знаю, на кой чёрт эта грёбаная морозильная камера у меня тут стоит, — Чуя раздражённо хлопает дверцей холодильника, закрывая его и опираясь на него же спиной. — Разве что трупы прятать. Тебя, например. — Охлади свой пыл и иди со мной, — Дазай развернулся, уходя в сторону входной двери. — Куда ты собрался? Я спать, вообще-то, хотел. — То есть, ты ляжешь спать, прекрасно зная, что твой ребёнок умирает от голода? — театрально-грустному голосу Дазая можно позавидовать, но только не сейчас, когда хотелось выдернуть ему язык. — Он не мой ребёнок, ты, кусок непонятно чего. Он просто живёт с нами, с тобой должен был жить, и то только потому, что босс так сказал, — Чуя, хоть и негодуя, направился за Осаму. — Я никуда не пойду. — Почему? Ты такой бессердечный? Я так в тебе разочарован… — Не бессердечный, а с хорошим зрением, потому что вижу, во что этот твой ребёнок одет. Хочешь в такой холод выйти вместе с ним или оставить его одного в моей квартире? ​      Дазай задумался. — Ладно, ты прав. Лучше уложи спать нашего котё… — Твоего, — Накахара схватил Осаму за воротник, злобно смотря в глаза. — Твоего котёнка. Ребёнка. Ты понял меня, дурачина? Принеси ему нормальной еды и не смей брать кошачьих лакомств, иначе урою. — Понял, понял. А теперь, с твоего позволения, я отлучусь, — Дазай мягко отцепляет руку Чуи от своей одежды. — Жди меня, дорогой, я обязательно вернусь!       ​От проломленного табуреткой черепа Дазая спасла только вовремя закрытая дверь. ​      Чуя буквально рычал от злости, напоминая быка, которому показали красную ткань. Хотелось снести этому идиоту башку, втоптать в землю, задушить его же бинтами, но внезапно что-то коснулось ноги, обнимая. Накахара удивлённо глянул вниз, замечая, как всё это время молчавший Ацуши прижимается к его ноге, по-щенячьи заглядывая в глаза рыжего эспера. Взглядом он будто просил не беситься. ​Мафиози вздохнул, успокаиваясь и поднимая зашуганное дитя приюта на руки. Многого же он натерпелся, если так льнёт к спасителю, который часами ранее хотел вышвырнуть устроившего погром тигрёнка в окно. Теперь же задачей Мафии было воспитать из гадкого тигрёнка прекрасного статного тигра, но перед началом приручения и дрессировки нужно его привести в нормальный вид и накормить. Раз кормить нечем, а одевать тоже особо не во что, нужно довольствоваться тем, что есть, а именно — одеждой Чуи. Возможно, одна рубашка на один раз подойдёт. Мафиози прошагал в комнату, усаживая маленького Накаджиму на диван. — Сам разденешься или помочь?       Ацуши закивал на первом слове. Молодец, самостоятельный. Найдя у себя в шкафу рубашку, которую не особо жалко, и обернувшись, Накахара подметил, какой паренёк худой и бледный. Чувство, будто его морили голодом и держали в тёмном подвале. Неудивительно, что сквозь дремоту Чуя слышал, как тихий голосок просит не возвращать его туда. Повезло беглецу наткнуться на забинтованного наркомана, а не на работников его приюта. Бедный.       ​Рубашка висит на светлом мальчишке платьем, рук не видно из-под рукавов, но это одеяние смотрится уже не так ущербно, как сиротский костюм. Осталось хотя бы откормить, и тогда ребёнок сойдёт за человека. Чуя присел рядом, уверенно расчёсывая белые и мягкие волосы сиротки. Одна длинная прядь свисает справа. Нужно будет как-нибудь подровнять. Он по своему желанию превращается в тигра или нет?       «Надеюсь, он не дерёт мебель».       ​Безмятежное спокойствие одолевало сознанием Ацуши. Мальчик отдалённо понимал, что теперь можно забыть тот ад, который он пережил. Никто не говорит, что кошмары не будут его преследовать, но кошмары во сне всяко лучше кошмара наяву. Эти двое внушали безопасность, хоть Накаджима их пока плохо знал. Он даже не замечает, как медленно склоняется на колени рыжего убийцы, засыпая. Чуя не тревожит. Пусть спит.