В пути

      Я проехала уже около шеснадцати километров по холмистой, сухой дороге когда служебный автомобиль начал ломаться довольно эффектным способом. Послышался треск, и мне пришлось ехать со скоростью в двадцать пять километров в час по довольно загруженной проселочной дороге. Я находилась в самом Богом забытом месте, где мне когда-либо приходилось работать на съемках. И по какой-то совершенно необъяснимой причине мне выдали это корыто, называемое служебным автомобилем. Я находилась в где-то у черта на куличках, когда автомобиль начал издавать гул, рёв, а затем просто заглох.       Я сидела в машине, изнывая от жары, и в отчаянии материлась на протяжении нескольких минут. Даже с открытым окном можно было просто задохнуться. Проверив телефон и, увидев, что связи нет, я снова чертыхнулась. Ну естественно! Я же нахожусь в самом захолустье Австралии, в убитой двухдверной калымаге, где окружало меня только беспросветная грязь да перекати-поле. Я вышла из автомобиля, одергивая платье на брителях, надев его раньше. Встав позади автомобиля, я несколько минут внимательно смотрела на него, понимая, что я ничего не понимаю в машинах, кроме того, что бензин это хорошо, и есть куча деталей. В общем, у меня оставалось два выбора на данный момент — идти пешком более десяти миль до пункта назначения, или молиться, чтобы кто-то меня нашел. К счастью, второй вариант помощи пришел в виде мотоцикла, который ревел по пыльной дороге мне навстречу. Я видела его довольно далеко, спускающегося с холма, но уже знала, что этот байк решит все мои проблемы. Мне просто нужно убраться отсюда, или кто-то же должен знать хоть что-то об автомобилях. Я бросаю всякую осторожность, но мой внутренний голос предупреждает меня об «опасном незнакомце», но я все равно выхожу на узкую дорогу.

***

Мотоцикл мчался плавно по дороге, и на долю секунды мне показалось, что гонщик не остановится. Он почти сбросил скорость, проезжая возле меня, прежде чем съехать на обочину. Теплый ветер подул мне в лицо, как только мотоцикл прокатился мимо. Я развернулась, и мое сердце забилось сильнее. — Ох, спасибо, спасибо вам! Моя машина сломалась, и я понятия не имею, как ее починить. Я поспешно направилась к мотоциклисту. Я абсолютно ничего не знала о мотоциклах, наверное так же, как и о машинах. Только и того, что у них были колеса и быстрая езда. Этот железный конь был глянцевым и полностью черным. Не мотоцикл, и не его всадник не были столь велики и массивны. На всаднике был ослепительно белый шлем и очки-авиаторы, белая футболка с броской черной полосой на груди и джинсы с заниженной талией на его узких бедрах. Эти бедра кажутся мне очень знакомыми. Он привстал, широко расставив ноги по обе стороны мотоцикла, затем перебрасил одну ногу на другу сторону и снимает шлем. Вот черт, Майкл! — Что это за машина? — он обратился ко мне. Я положила руки на талию, делая шаг назад, врезавшись в двери. Взглянув вниз, я заметила грязь на кончике ботинка. — Понятия не имею, что с ней, и почему она не едет, — в моем голосе чувствовалось раздражение. Майкл улыбнулся своей широкой улыбкой, и я почувствовала боль в животе, мне стало тяжело дышать, и я не уверена, что это от жары. — Оу, кто у нас такой злой, — Майкл, продолжая ухмыляться, обошел машину и слегка приоткрыл капот. Я ходила за ним вокруг, скрестив руки на груди. Жаркое солнце палило мои голые плечи, и струйка пота проскользнула между грудей. — Здесь тысяча градусов тепла, я застряла на обочине дороги непонятно где! Догадайся с трех раз, я злая?! — произнесла я, сделав каменное лицо. Майкл кивнул и пожал широкими плечами. — Все нормально, ты не в самом худшем месте. И вообще, ты забавная, когда злишься. Не могу передать, как он смеялся надо мной, это делало меня еще злее, и я сузила глаза, смотря на него. За прошедшие полтора месяца он едва ли сказал мне пару слов, а тут, вдруг, само очарование. Я положила руки на талию, прислонившись в краю автомобиля. Он смотрел в капот автомобиля, проверяя и что-то соединяя. Я заметила его большие, грубые руки и жилистые, выразительные вены, которые вились по всем рукам. Что же так жарко? — Так ты знаешь, что с машиной? — спросила я. Майкл убирлал свои очки-авиаторы, свисавшие на шее, и наклонился над капотом, затем пристально посмотрел на меня своими небесно голубыми глазами, такими чистыми, безоблачными. — Она сломана. — Актер ухмыльнулся и закрыл капот. Я застонала и направилась к машине, чтобы взять свою сумку. — Спасибо, ты мне очень сильно помог. — Я могу подбросить тебя, куда тебе нужно. Твоей машине нужен хороший ремонт, — предложил Фассбендер, надевая очки и белый шлем. Я пристально смотрела на него спустя минуту. — Это не моя машина, а служебная. Я должна выяснить, как вернуть ее назад в главный офис. Нужно же найти буксир, а потом дождаться, пока он перевезет автомобиль, а затем каким-то образом вернуться в отель сегодня вечером. — Я вздохнула, удивляясь, что за херня твориться здесь. Офис находиться в двадцати милях отсюда, а солнце палит не на шутку. — Это служебная? — саркастически спросил Майкл и еле сдержал смешок. — Что? Что здесь смешного? — раздраженно спросила я. — Какого черта они дали тебе это дерьмо… — Я не знаю ответ на этот вопрос, и никто мне не может сейчас помочь. Я прервала его, съемки уже закончились, и я действительно могла перестать быть невежливой с ним. После того, как он был холоден со мной все эти шесть недель, я не уверена, что он даже вспомнит мое имя. Майкл сделал шаг назад, наклонив голову в сторону. Он не двигался, а просто пристально смотрил на меня. Но я не могу точно сказать, смотрел ли он на меня, потому что его глаза скрывали солнцезащитные очки. Его длинные руки свисали по обе стороны талии, и он немного странно улыбался. — Хочешь прокатиться? — Майкл наконец нарушил молчание. Я скрестила руки на груди, немного подтолкнув грудь вверх к низкому вырезу своего платья. — Да, не откажусь, — тихо произнесла я. Майкл кивнул и снова снял свой шлем. — Не волнуйся об автомобиле. Найдется тот, кто починит ее. — Он ждал меня, чтобы я подошла к нему. Я забрала шлем и удивилась: он тяжелее, чем кажется. — Это моя ответственность, — быстро произнесла я. Фассбендер вскинул бровью и прижал к себе мотоцикл. — Я позабочусь об этом. Теперь это не твоя ответственность, произнес Майкл. Я сглотнула. — Меня же уволят, — я сжала губы, а он начал громко, неистово смеяться. — Милая, если бы я хотел тебя уволить, я бы не дал тебе этот кусок дерьма. - Не я, не он уже не смеялись. Я надела шлем на голову, надеясь, что он будет скрывать румянец на моем лице. Погода жаркая, такая же как и Майкл Фассбендер.