Наёмник.

Маринетт закуталась в плед, свернулась комочком в кровати и заплакала, не собираясь больше копить все в себе. — Не может быть, — шептала она в бреду, косясь на дверь. Девушка слышала, что там стоит Адриан. — Ненавижу. — Закричала голубоглазая очень громко, сорвав голос. Шаги отдалялись, Агрест уходит. Всхлипнув, брюнетка вытерла красные от слез глаза и потерла переносицу. Перед глазами мелькали картинки из прошлого, разрезая то, что осталось от сердца. Ей казалось, что она начала новую жизнь, с чистого листа. А прошлое… не отпускает. Маринетт думала, что сейчас задохнется. Дрожь била юное тело, подавая сигнал, что она боится. Мурашки табунами забегали по коже, оставляя неприятные ощущения. Руки заледенели, словно она трогала снег. Из губы ниточкой тянулась кровь, смешиваясь с соленой водой. — Н-ненавижу. — Говорит Дюпен-Чен в пустоту, а из горла рвется крик. Несколько лет назад… Девочка с иссиня-черными волосами шла из школы в припрыжку. На лице играла полуулыбка, а глаза светились счастьем, не смотря на то, сколько зла было вокруг этого создания. Ее одноклассницы только и твердили о парнях, моде и прочей ерунде. А недавно в их класс перевелась одна девчонка, которая резала себе руки. По ее словам, эта рыжая говорила, что хочет заглушить душевную боль физической, после этого многие стали покупать лезвия или вытаскивать их из точилок и резать руки. Отогнав от себя неприятные мысли, брюнетка поднялась в гору и, отдышавшись, прошла к дому, освещенному фонарями. В этом доме она и жила со своими родителями. В окнах свет почему-то не горел, да и в прихожей тихо. Сняв балетки, голубоглазая прошла в зал, где горел телевизор. Перед ней привстали во всей красе два трупа, истекающие кровью. Крик пронзил все помещение. Из глаз полились слезы, а руки потянулись ко рту, пытаясь заглушить поток звуков. Она на ватных ногах подошла к родителям и, упав на колени, громко закричала. Тошнота и крики сдавливали горло и девочка, поставив руки на пол для опоры, склонилась над мертвыми. Дотронувшись до руки матери, которая холодела с каждой секундой, брюнетка облизала пересохшие губы и, поджав их, вновь закричала, на этот раз сорвав голос. — Мама, папа, — шептала Маринетт, громко всхлипывая. Ее руки окрасились кровью и все те места, что она касалась ими: волосы, лицо, одежда. Вытерев окровавленной рукой нос, Дюпен-Чен упала на пол, не в силах пошевелится. Из-за двери вышел тот, кто убил этих людей. Девочка увидела лишь зеленые, как изумруд, глаза и некогда бывшие до этого блондинистые волосы, которые сейчас отдавали алым. — Зачем? — задала вопрос Маринетт, не понимая, что происходит. — Зачем ты их убил? — Так надо было, — спокойно отвечает убийца, подходя ближе к девочке. — Почему? — прошептал голубоглазая и, найдя в себе силы, прижала труп женщины к себе. — Кто ты? — закричала девочка, только вот это больше на шепот походило. Парень присел на корточки перед источником шума и прошептал: — Так надо, — погладив испуганного подростка по голове, сказал Адриан. — НАДО? ТЫ УБИЛ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ! — плачь становился сильнее, слезы быстро стекали с щёк, капая на безжизненные тела двух взрослых людей. — Зачем?.. Убей меня! Я не хочу больше жить! Убей! — голос охрип, девочка дернулась, когда её щеки коснулся холодный метал. — Я не могу тебя убить, — прошептал Агрест, проводя полосу ножом. Струйка крови скатилась по щеке, смешиваясь со слезами. — Почему?.. — прошептала девочка, не в силах закричать. — Хм… Забавно. Зови меня Котом Нуаром. И да, — блондин подошел к брюнетке и, поравнявшись с ней лицом, погладил по щеке, — я убью тебя тогда, когда тебе исполнится 18, жди меня, я приду, — и поцеловав ту в лоб, исчез, словно его и не было. После этого Маринетт от шока сразу в обморок. — Я отказываюсь, — шипит Адриан, кинув на стол складной нож. Натаниель недоуменно смотрит на Агреста и хмурится. — Что? Я не ослышался? Такие деньги за нее, а ты… отказываешься? — Да. Я не буду больше никого убивать. Ищи себе другого. — Выплевывает парень, собираясь уже уходить. — Подожди. То есть, я правильно тебя понял? Ты больше никого убивать не будешь, так? — с усмешкой спрашивает рыжеволосый и, сложив руки в замок, внимательно смотрит на собеседника. — Так и есть. Я — монстр, раз убивал таких как Маринетт. Больше ошибку я не повторю. — Нет, ну ты же понимаешь, что без денег — твой папаша помрет, понимаешь, да? — Понимаю. Поэтому завязываю с этим. — Зло просверлив взглядом бывшего Лидера, зеленоглазый покидает кабинет. Куртцберг хмурится и опрокидывает стол. Лайла пытается собрать бумаги, но ничего не выходит. Парень вышел из себя. — Месье Куртцберг, — пищит девушка, дрожа от страха. — Да что тебе надо? Пошла вон! — кричит Натаниель, разбивая очередную кружку из дорогого сервиса. — У м-меня п-предложение, — шепчет секретарша, жмурясь. — Выкладывая, — рычит Лидер, швыряя журнальный столик. — П-просто позвоните этой с-сучке и п-пригласите на встречу, тогда вы ее и… убьете, — Лайла зажмурилась, боясь получить подзатыльник, но вместо этого ощутила чужие губы на своих. — Моя умница, — шепчет Куртцберг, беря девушку на руки и отправляясь в сторону дивана.

***

— Маринетт, здравствуйте, это я, Натаниель Куртцберг, помните меня? — спрашивает рыжеволосый, держа в руках телефон. — Ой, как вас не помнить! Вы что-то хотели? — спохватившись, брюнетка быстро прокручивает все события, связанный с этим человеком. — Мне нужно поговорить с вами лично. Это… деловой разговор. Вы не могли бы придти сегодня в ресторан «КвинБи», что в центре города, часиков в 3? — Конечно! Что за вопрос. — До свидания, увидимся. — До свидания. Девушка кладет трубку и улыбается, может, жизнь решила дать второй шанс и хотя бы обрести свое счастье?