verus amicus amici nunquam obliviscitur.

Хованский уже примерно два часа сидел в одной и той же позе. А может и больше. Он уже потерял счет времени, но колени ужасно болели, а сами ноги затекли. Вставать не хотелось. Просто не было сил. Не было желания. Было лишь до невозможного мерзкое чувство в душе. Юра готов был сделать что угодно, лишь бы забыть всё, что с ним произошло. Или просто вернуться в прошлое. Да, на тот момент, когда он только проснулся и увидел мать; когда он шёл по улицам; когда косил траву и решил поехать в магазин. Вернуться примерно на полдня назад, чтобы купить еду заранее, чтобы не заходить на этот участок, чтобы понять, почему тот мужчина показался таки знакомым и так быстро согласился. Из раздумий парня вырвал звонок телефона. Его это немного удивило — он редко кому-либо был нужен, но если такое чудо всё-таки происходило, ему писали. Хованский понял, что это нечто очень важное и, пересилив себя, встал и взглянул на экран телефона. Это звонил Черников и Юра понимал, что если тот захочет, то рано или поздно дозвонится. Только вот потом он начнет скандалить, словно ревнивая жена. Но как только парень протянул руку к телефону, тот перестал издавать назойливые звуки. Хованский решил, что лучше будет, если он сам перезвонит. — Юра, ты идиот? — злобно произнес Никита, не давая звонившему сказать ни слова. — Ты куда уже пропал? Он продолжал что-то раздражённо тараторить, но Хованский его не слушал. Ему и без этого было не по себе, а тут еще и единственный друг начинает отчитывать, словно жена. Как только приятель замолчал, Юра, попытавшись сделать голос более бодрым, сообщил, что он находится в деревне. «Я не услышал звонок телефона, — соврал он. — Был с головой в уборке и не услышал». Никита предложил свою помощь, но парень отказался. Он всё еще надеялся отдохнуть и не собирался, чтобы приятель видел его сейчас.

×××

Только зайдя на участок, Ларин услышал, как его окликнул отец. Парень закатил глаза и направился вглубь двора. Его родители делали ремонт уже несколько лет и все эти ремонтные работы уже порядком достали парня. Дима не понимал, почему они решили, что в квартире им мало места и что надо переехать за город. Какие бы он он аргументы не приводил, родители оставались непреклонны. При этом они упорно хотели сделать ремонт своими руками. Это казалось парню ещё более глупым решением. Его семья, отнюдь, была не из бедных, но отец всё время хотел сэкономить, аргументируя это тем, что Диме скоро поступать в ВУЗ, а это повлечёт за собой большие траты. Ларин неохотно подошёл к отцу. Тот снова попросил сына о помощи с ремонтом, на что он раздражённо фыркнул и пробубнил что-то про усталость. Парень почему-то не мог находиться с родителями долго, а все эти вещи, типа ремонта его совершенно не интересовали. Дима развернулся и поспешно направился в сторону дома. Сейчас он хотел побыть наедине, поэтому направился в свою комнату, которая находилась на чердаке. Как ни странно, комната была почти пустая, но уютная. Да, парень иногда бился головой об низкий потолок. Да, вместо кровати у него был матрас. Тем не менее, это было то место, где он чувствовал себя умиротворённым. То, что одни называли «ненормальной педантичностью», для Димы было нормой, потому что он привык, когда все вещи разложены в определенном порядке. И это помогало ему успокоиться и почувствовать себя в своей тарелке. Ларин плюхнулся на матрас и, покопавшись между ним и стеной рукой, достал помятую пачку сигарет. Курение было единственной вредной привычкой, которую он приобрел за то время, когда он строил из себя плохого парня. Просто в его компании считалось крутым курить и пить. Если ты не делаешь хоть что-нибудь одно, ты автоматически становишься менее крутым. Дима выбрал сигареты. Сначала он курил «за компанию» с друзьями, а потом это переросло в привычку. «Это же не никотиновая зависимость, — успокаивал он себя. — Брошу если захочу». То же он говорил себе, когда закидывался какими-то таблетками. И сейчас он в очередной раз прикуривал сигарету и вставал, чтобы выглянуть в окно, которое, благо, выходило на дорогу, с которой родители не могли его увидеть. Сейчас, когда у него было время подумать, он понял, какую хуйню натворил. Если честно, парень не думал, что способен на такое дерьмо. Ларин понимал, что иногда не способен контролировать себя — это умение он потерял давно — но это уже было слишком. Порой ему казалось, что он становится похожим на главного героя романа «Заводной апельсин» и ему становилось страшно, но он продолжал вершить своё ультранасилие, которое уже становилось бессмысленным и абсурдным. «Это естественный отбор, — успокаивал его Юлик. — Это всегда было и будет. И неважно, каким образом он будет происходить. Мы лишь помогаем миру».

***

Ларины купили этот участок когда Дима был совсем маленьким. Он тогда был очень болезненным и хилым ребенком и родители решили, что отдых на природе пойдет ему на пользу. Более того, его мать давно хотела начать заниматься садом летом. В первую же неделю его родители познакомились с соседями — семьёй Хованских. Обе семьи были счастливы, что их дети теперь не будут скучать, поэтому общались они очень хорошо. Более того, у взрослых было много общих тем. Дима и Юра росли почти как братья. Всегда проводили свободное время вместе, а родители не боялись разрешать им ночевать друг у друга. И даже тогда, когда отец Хованского ушёл из семьи, Ларин помогал ему справиться с этим.

***

— Блядь! — громко выругался Ларин, когда сигарета догорела до фильтра и обожгла ему пальцы. Он уронил её и быстро затоптал носком кроссовка, после чего выбросил в окно. Заметив, что дым всё-таки был в комнате, Дима схватил полотенце и, полив на него водой из бутылки, которая всегда была у него в комнате, начал им махать, создавая своеобразный «эффект вентилятора» — этому его научили приятели уже давно. Услышав звук шагов, направляющихся в сторону его комнаты, парень взволновался, боясь, что родители услышат запах. — Сынок, все нормально? — услышал он заботливый голос матери из-за двери. — Эм… подожди, сейчас, — замешкался он, хватая телефон и подходя к двери. — Да, ты что-то хотела? — спросил он, выглядывая из комнаты. — Просто хотела спросить, в порядке ли ты. Я услышала ругательства, вот и… — А, это, — перебив мать, парень легонько оттолкнул дверь и показал телефон, — Проблемы с ним просто. Ничего страшного. — Тогда ладно. Больше так не пугай, — сказала она улыбнувшись, а затем, будто принюхиваясь, спросила: — Дим, а что это за запах? — Какой запах? — парень пытался звучать как можно увереннее. — Наверное тебе показалось, — он видел, что мать не верит, но она явно решила не доставать сына вопросами и, пожав плечами, ушла. Ларин закрыл дверь и, облокотившись на нее, тяжело выдохнул. Если бы его консервативные родители узнали о курении, он бы тут же вылетел из дома. Отец и без этого вечно пытается приучить сына к «мужским занятиям» (и пока что, можно сказать, совсем безуспешно — парню нравится, разве что, только охота), а тут ещё и курение. Тогда бы они не смогли хвастаться знакомым, что «воспитали умного и хорошего парня, настоящего мужчину без вредных привычек» и были бы опозорены. По крайней мере, они так считали. На деле, всем было плевать, чем чужие дети занимаются или не занимаются. Дима снова сел на свою импровизированную кровать. Он хотел позвонить кому-нибудь из друзей, чтобы выговориться, но, разблокировав телефон, он увидел фото, сделанное не так давно. Ему стало вдвойне плохо и он удалил фотографию. На несколько секунд он задумался, потупив взгляд куда-то на стену. «Надо будет попытаться извиниться», — пронеслось у Ларина в голове. Он понимал, что это будет невозможно, но иначе совесть его доконает.