verus amicus amici nunquam obliviscitur.

Съездив в магазин и купив все нужное, Юра столкнулся с проблемой. Ему надо было вернуть велосипед и забрать назад «залог» так, чтобы не встретиться с Димой. Это был человек, которого он не хотел видеть ни за что, но избежать этого вряд ли вышло бы. И тут Хованского осенило. Он просто тихо завезет велосипед и оставит на нем записку. С одной стороны он понимал, что так риск встречи с врагом увеличивается. С другой же, он надеялся на то, что придёт не он, а его отец. На, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, поэтому Юра решил воплотить идею с запиской. Благо, он зачем-то при себе всегда имел небольшой блокнот и карандаш. «Я не хотел Вас беспокоить, поэтому не могли бы Вы, пожалуйста, занести мне велосипед и паспорт, как только сможете. Я живу в доме номер 193», — написал Хованский на маленьком листочке. Конечно, завести велосипед незаметно было сложно, но выполнимо и как только парень справился с этой задачей, он аккуратно положил записку на раму, прижав маленьким камешком и надеясь на то, что её заметят и что её не сдует ветер. Дойдя до дома, Юра направился на кухню в надежде на то, что электричество и газ не отключены. К счастью, так и оказалось, и парень ликовал, осознавая, что может приготовить ещё что-нибудь, помимо лапши быстрого приготовления. А ещё он понял, что зря ехал сам и стоило позвать с собой Черникова. Мало того, что веселее было бы, так еще и справились быстрее бы, и поели бы нормально. Конечно, Хованский мог ему позвонить и предложить приехать, но остатки совести кричали ему, что друг не обязан с ним вечно возиться как с маленьким ребёнком и от идеи пришлось отказаться. Сил и желания готовить шедевры высокой кухни, словно Гордон Рамзи, не было, поэтому Юра быстро перекусил макаронами и парой сосисок и пошёл дальше приводить дом в порядок. Благо, тут всё было в гораздо лучшем состоянии — бабушка ненавидела беспорядок поэтому в доме у неё всегда было убрано. Парень даже удивился, что никто не разбил хлипкие окна и не украл что-нибудь, устроив при этом полный бардак. Тем более, в доме был хоть старый, но телевизор, который можно было украсть и продать, а низкий заборчик вряд ли был каким-то невообразимым препятствием, которое невозможно преодолеть. Более того, в доме были различные бойлеры и куча подобных вещей, которые пришлось установить со временем и которые можно было украсть. Но, видимо, покосившийся домик с неухоженным не соблазнил грабителей. Вдруг Хованский услышал хлопок входной двери, который его немного напугал. К его удивлению, шагов он не услышал и уже решил, что это сквозняк или что ему показалось, но будто из ниоткуда взявшийся Ларин развеял все его сомнения. Юра даже не подозревал, что такой как Дима умеет перемещаться тихо, словно приведение, потому что каждый раз, когда появлялся он, не бывало тихо. Его приход сопровождался либо издвеками в сторону Хованского, либо смехом его компании. — Неужели я тебя настолько напугал? — с наигранным огорчением спросил Ларин. — Я же даже ничего не сделал, — Юра ничего не отвечал и просто отвернулся от врага, словно обиженная девушка. Дима быстро подошел сзади и, будто обнимая, прижался к спине Хованского и показал ему небольшую книжечку. — Не твоё? — Юра выхватил паспорт у него из рук и с силой оттолкнул. — Не смей ко мне, блядь, прикасаться, — злобно произнес парень. — Ты меня уже заебал и я не собираюсь больше терпеть твои пидорские выходки, Ларин, — он пытался говорить как можно увереннее, но понимал, что его голос дрожит. Дима резко замахнулся и Юра, словно испуганный щенок, дёрнулся и прикрылся руками. Они оба понимали, кто из них сильнее и кто проигравший. Это как в документальных фильмах о животных. Когда ты видишь, как хищник бежит за своей жертвой, ты сразу понимаешь, кто сейчас умрет. Тут так же. Только Хованский предпочел бы умереть, чем вечно быть униженным. — А я посмею к тебе прикасаться, — спокойно произнес Ларин. — Кстати, ты же знаешь, что за услуги принято платить? Тем более, я и твои вещи тебе вернул, хотя мог и не делать этого. — С чего ты взял, что я просил об услуге именно тебя? — с каждой секундой инстинкт самосохранения уменьшался, а злость увеличивалась. — И почему ты решил, что я буду тебя благодарить? Я скорее самому себе отсосу, чем тебе «спасибо» скажу. — Как видишь, вышло так, что исполнил твою просьбу именно я, — Дима ухмыльнулся. — И можешь не беспокоиться. Сегодня ты обязательно отсосёшь. Вот только не себе. Хованский начал что-то возмущенно кричать. Затем он попытался убежать куда-нибудь, но Ларин не дал ему это сделать. У Юры смешались внутри, казалось бы, все ужасные чувства, которые он когда-либо испытывал: стыд, злость, страх, испуг, тревога, ненависть. Этот коктейль из чувств был для него хуже любой атомной бомбы. Парень просто не понимал что делать и уже боялся даже пошевелиться. Тем не менее, как только Ларин к нему приблизился, Хованский его оттолкнул, за что тут же получил удар в нос. В голове зашумело, а боль была настолько сильной, что часть лица онемела. Он только почувствовал, как что-то холодное начало стекать вниз. — Я думаю, теперь ты понимаешь, что лучше не сопротивляться? — спросил Дима и, надавив Юре на плечи, заставил того опуститься на колени. Чтобы парень не вздумал снова отбиваться, Ларин взял какой-то ремень, присел сзади и быстро связал ему руки. Предупредив о том, что ему лучше даже не пытаться кусаться, Дима выпрямился, снова подошел к Хованскому спереди и приспустил штаны и боксеры. Юре было мерзко и хотелось блевать из-за того, что чей-то эрегированный член находится перед его лицом, но делать было нечего. Он попытался собрать в себя головку, но ему тут же стало еще хуже и он отодвинулся, отплевываясь. Ларину это не понравилось и он тут же грубо схватил парня за волосы и ткнул того лицом в сторону своего члена как собаку тыкают мордой в неположенном место, где она нагадила. После некоторых неудачных попыток, Хованский всё-таки смог собрать член хотя бы наполовину и, пытаясь не блевануть, начал двигаться и работать языком, «обводя» все вены. Он вспоминал и пытался повторить всё, что видел в порно, потому что не хотел, чтобы его еще побили. Юра не мог понять из-за чего ему более мерзко: из-за осознания того, что его трахает парень или из-за терпкого привкуса. А еще он не мог понять, почему сам начал возбуждаться. Вскоре Диме надоел этот медленный темп и он, схватив Хованского за волосы, задал свой. Как только Юра услышал, что дыхание Ларина стало более рваным, он понял, что скоро весь этот кошмар закончится. И как только тот кончил ему в рот, попав при этом и на лицо, парень сразу же попытался все выплюнуть, но Дмитрий дал ему одним взглядом понять, что не стоит этого делать и Хованскому пришлось подчиниться. Так мерзко ему никогда не было. Более того, он никогда не выглядел так жалко: он стоит на коленях, на лице смешались кровь, слюна и сперма, а взгляд пустой и уставший. Ларин достал телефон и сделал фотографию, но Юре уже было плевать. — Зачем? — тихо произнес он, не поднимая взгляд. — Потому что таким как ты надо знать своё место, — ответил Дима, обходя свою жертву и освобождая ей руки. — Быстро учишься, из тебя вышла бы отменная шлюха. Затем Ларин взял какую-то тряпку и аккуратно вытер лицо Юры, будто пытаясь загладить вину. — Кстати, можешь не беспокоиться. Нос я тебе не сломал, — сказал Ларин, поднимаясь и уходя прочь. Хованский продолжал сидеть в ступоре. Ему было мерзко от этой ситуации, потому что до этого ему казалось, что его уже никто и ничто не сломает. Ему было мерзко от самого себя, потому что ему понравилось.