Перевозчик

Конечно, это моветон - удовлетворять себя на глазах у раба, который, собственно, тут и находится для того, чтобы хозяину незачем было утруждаться. Но, во-первых, этого раба еще учить и учить, а во-вторых... во-вторых, его страх, растерянность, измотанность, а более всего - отвращение к собственному бессилию - всё это доставляло мне куда больше удовольствия, чем мастерство лучших шлюх Панциря. "Какой же ты извращенец," - сочувственно сказала Эрин, случайно узнав мою тайну. Смешно, но перед этим она чуть не убила меня. Еще бы, сидел и дрочил рядом со сбежавшей с родной планеты Харш, законной наследницей, лишенной всего! Гордой воительнице тогда пришлось несладко, вот я и пользовался случаем, пока она выплакивалась в своей каюте, щедро окатывая волнами своего горя, бесприютности, одиночества соседнюю, где заперся я. Думал, что заперся... Эрин тогда врезала мне от всей души и пошла утешать Харш, которая еще и не была ее боевой сестрой. А когда она выпорхнула, благостная и умягченная нравом после утешения, мне пришлось во всем ей признаться. Эрин, знавшая меня, как ей казалось, как облупленного, и не подозревала, что ей достался в капитаны чокнутый эмпат, склонный к мазохизму, но при этом отчаянно трусящий подпустить хоть кого-нибудь к своему телу. Вот так, боли и унижения мы хотим, а доверить контроль боимся. Повезло мне, что хотя бы чужие эмоции я могу ощущать как собственные... Покончив с приятным занятием, я насухо вытерся салфеткой, с удовольствием потянулся, обмотался полотенцем и извлек из аптечки резко пахнущий флакончик. Вообще-то, на корабле есть более современные средства, но я старомоден и всегда предпочитал варварские средства вроде нашатырного спирта или массажа ладонями по щекам. Подсунув подушку под голову императорского отпрыска, я несколько раз провел открытым флаконом у него под носом, пока длиннющие черные ресницы не дрогнули, а на лице безучастное выражение не сменилось брезгливостью. - Живой? - поинтересовался я. Ответа не было. Мда, как-то рановато он сдулся... сдался... Перестарался я, короче. Что ж, будем исправляться. Пока я доставал все из той же аптечки шоколадку, компьютер, повинуясь моим командам, пригасил свет, поднял температуру до комфортной и навел чистоту по центру подвала, а репликатор наколдовал чашку горячего бульона и несколько сухариков. Я снял оковы с лодыжек Акмаля, попутно вызвав нервную дрожь легким поглаживанием, и накинул на все еще распростертого на кровати парня тонкую простыню - больше защита от чужих взглядов, чем тепло, но как он сразу подобрался! Даже взгляд стал более осмысленным, обрел проблески прежней горделивости. Так-так, и кто тут у нас сдался? Выразив ему довольной улыбкой полное свое одобрение, я подсел поближе с подносом в руках. - А вот и завтрак! - бодро сообщил я, зачерпывая ложкой бульон и поднося к его губам. Темные глаза голодно блеснули, Акмаль сглотнул слюнку, однако тут же плотно сомкнул губы и гордо уставился в сторону. - Или это ужин? Ладно, потом разберемся, у меня с этими поставками вечно все биоритмы сбиваются. Так или иначе, давай ешь! - ложка была уже у самых губ, когда Акмаль резко дернул головой, разлив ее содержимое - большей частью, себе на грудь. Я вцепился в его мокрые волосы - ох, не думать о том, как будешь их расчесывать! не думай об этом, извращенец! - и запрокинул голову назад. - Может быть, ты предпочитаешь, чтобы я надел на тебя фиксатор? - прошипел я прямо ему в лицо. Ух, какой я могу быть страшный, если захочу. - Может быть, ты любишь, когда на тебя надевают такие штуки? Любишь, а? - я тряхнул его и рявкнул: - Отвечай! - Н... н-нет... - выдавил он, косясь на мою перекошенную физиономию и явно жалея о своем упрямстве. - Чудно, - я разжал пальцы и мягко погладил пострадавшее место. - Тогда давай кушать, - для пущей убедительности я сам сделал глоток из чашки. Между прочим, я и сам после разгрузки еще поесть не успел. - Вкуснятина! Зря отказывался, - зачерпнув новую порцию бульона, я принялся кормить это мокрое недоразумение. К счастью для себя (и к полному удовольствию для меня), больше возражений не последовало, и я благополучно скормил ему бульон и слегка размякшие в нем сухарики. Хорошо, что не пришлось вводить внутривенно разные питательные растворы, как больному после операции. Это, конечно, эффективно, но я уж лучше по-старинке. - Хочешь чего-нибудь? - спросил я, когда чашка опустела. Обычно на этот вопрос следовало бесхитростное "Сдохни!" или "Отпусти меня, умоляю", но Акмаль продолжал держаться за роль непокорного бастарда, носителя императорской крови, поэтому гордо отвернулся, не желая лишний раз сотрясать воздух. Ну ничего, это нам не к спеху. Я все-таки ухитрился впихнуть ему в рот этот самый кусочек шоколадки, чтобы словил эндорфины и не унывал слишком сильно, и еще раз погладил его мокрую спутанную гриву - с той же целью и для собственного удовольствия. - Ну, раз особых пожеланий нет, тогда не помешает выспаться, - я с некоторым сожалением поднялся с кровати и двинулся к выходу. - Ты как, темноты не боишься? - с кровати донеслось презрительное хмыканье. - Чудненько, тогда спи, сколько влезет, до высадки я тебя будить не собираюсь... Да, мы с тобой скоро спустимся прогуляться на одну симпатичную планету. Тебе должно понравиться, оранжерейная лилия... Отпустив эту невинную шпильку, я погасил свет, запер подвал и отправился к себе - проглотить что-нибудь побыстрее и спать после всех волнений! Космос Беспредельный, неужели ты послал мне в скопище безликого груза настоящее сокровище?