Перевозчик

После того, как капитан отвязал и накормил меня, вопросов стало больше, чем ответов. Его поведение в душе явно говорило о том, что он хотел меня использовать... хм... "по назначению". Многие мои старшие братья и сестры осели в борделях, не зная или не желая другого поприща для себя. Но я-то так не хотел! Никогда не хотел быть постельной игрушкой, всегда верил, что мне уготована другая, более интересная судьба. В конце концов, не зря мне дано это сильное тело (слабость от голода не в счет), пытливый ум и хорошая память. Наставники часто говорили, что хотели бы усыновить меня - так я им нравился. Жаль, что бастарды Императора не имеют прав на собственную семью. Даже матери, сколько ни скрывала она меня, сколько ни берегла, в конечном итоге пришлось все же отдать своего ребенка... Тогда я обещал, что вернусь к ней рано или поздно. Но куда возвращаться? Название планеты я забыл еще тогда, а описание "зеленый деревенский дом, вокруг яблони, и самый красивый забор в округе" подходит множеству домов в Империи... Шарель, Шарель... Ты мой хозяин. И на что тебе такой строптивый, бесполезный раб? Шлюху снять можно в любом борделе - стараниями Императора, их в Империи полно. Понятно, что для него стараются, хоть он уже и стар, и слаб, и мальчики его привлекают чаще девочек - все равно, клиенты в публичных домах есть всегда... И предложение рождает спрос, вот уж где не работают законы экономики. А теперь мы идем по незнакомой планете. Я все время одергиваю рукава - такая длина, три четверти, постоянно кажется мне неправильной. Я привык к совсем другой одежде - либо с длинными рукавами, едва открывающими руки, либо вовсе без рукавов, для занятий спортом. Да и эти шальвары выглядят по меньшей мере странно на моей костлявой фигуре, напоминая широкую юбку. Никогда не носил ничего подобного. А вот Шарель и Харш, спустившиеся вместе со мной, выглядят вполне уместно в этой странной одежде. Кажется, Харш поссорилась с Эрин перед самым вылетом на Лозанну. Ну что ж, милые бранятся - только тешатся. Планета большая, почти как Терра, - это заметно по силе тяжести, не отличимой от привычной. Благоустроенная, много городов, хорошие дороги. Странно, что здесь я не видел ни одной детской площадки или школы. С другой стороны, они могут быть в других частях города. Там, где мы находимся, улица сплошь увешана красными фонариками с неизвестными символами на них, а за дверями сплошные казино. Странно, но меня ни капли не интересует ни один из этих домов. Чувство азарта мне чуждо, в отличие от капитана, чьи глаза смотрят весело и беззаботно. И почему мне так хочется его обнять и не пускать никуда? Здесь могут быть и другие охотники за наживой... Ошейник больно врезается в шею при каждом движении головой, напоминая о моем положении. Шарель объяснил, что в нем спрятана небольшая бомба, которая в случае чего взорвет мне шею и оторвет голову - "я лично прослежу, куда она укатится, твой череп украсит мою каюту, бастард" - я вспоминаю слова капитана и кривлю губы. Он зовет меня бастардом, когда хочет напугать, и Акмалем, когда хочет соблазнить. Даже жаль, что Шарель не пробовал сделать это еще раз. Я был бы готов к схватке... готов даже в том случае, если бы она закончилась его победой. Это тело создано для убийства, но кто мне помешает получить наслаждение, если я захочу. И почему я все время думаю о нем? Всякая вещь, любое происшествие заставляют задуматься о Шареле. Мы ведь знакомы всего ничего, и половину этого времени он заставлял меня стоять на одной ноге - это я ему еще припомню, если будет возможность. Хватит с меня Шареля. Пользуясь тем, что капитан увлечен игрой в покер, а Харш - автоматом по высасыванию денег (ну неужели она действительно верит, что выиграет? вот дурочка), я аккуратно продвигаюсь к двери, неслышно открываю ее... и наконец бегу, бегу изо всех сил, вначале вдоль улицы, затем, соблазнясь темным переулком, туда - авось выведет куда-нибудь. Лишь бы подальше от Шареля, от Харш, от всех этих изматывающих мыслей и чувств. Шарель идет по улице Панциря, звеня новоприобретенными монетками. Харш просит у него "ну еще один жетончик, капитан, ведь я почти выиграла", - но капитан лишь усмехается. - Лучше поищи нашего спутника, принцесса, - голос у капитана звучит чуточку обеспокоенно. - Конечно, про взрыв я ему наврал, но тряхануть током его может. Где-нибудь валяется... Акмаль в это время отбивается от банды из пяти человек. В переулке его ошейник не виден, зато кожа продолжает блестеть и привлекать внимание. Маркер "лилия" давно известен. Приглянулся, видать, какому-то сутенеру... Харш заглядывает в переулок как раз в тот момент, когда из пяти человек остаются трое. Еще двое вырублены - один ударом по затылку, другой сломанной ногой. - Помощь нужна, красавчик? - спрашивает она. - Нет, спасибо, - он отвлекается и пропускает удар по корпусу. С трудом выдохнув, он раскидывает остальных. Сломанные ноги, левая рука(левша попался), парочка ребер... Похоже, мальчикам надолго запомнится эта встреча. У самого Акмаля разбита губа. Шарель смотрит на кровь на лице Акмаля, и глаза его темнеют. Ни слова не говоря, он подходит, вытирает ему кровь, слизывает ее с пальцев... и вдруг, словно ошалев от ее вкуса, нагибает голову Акмаля к себе и уверенным движением целует его в губы, растворяясь в этом поцелуе, улетая от нахлынувших ощущений. Хирш в это время осматривается кругом на предмет других претендентов на Акмаля. Увидев ее зверский оскал, другая банда спешит ретироваться. Харш вообще выглядит страшновато - короткие черные волосы, смугло-зеленая кожа, ярко-алая помада, подчеркивающая не губы, а шрам поперек правой щеки. Она словно сошла со страницы хентая. И тем не менее - принцесса самой чистой крови. Шарель начинает снимать одежду с Акмаля, задирая рубашку, стремясь притиснуться поближе, чтобы пространство между ними совсем исчезло. Тот, слегка замахнувшись, дает ему сочную пощечину - аж голова назад отлетает. - Никогда так не делай, - твердым, уверенным тоном произносит бастард. - Иначе сбегу подальше, чтоб ошейник сработал. Он оглаживает свою одежду. Шарель трясет головой, пытаясь прийти в себя. Это что сейчас было?