Моя прекрасная семейка

Возможно, вы не знаете легендарную Московскую пятиэтажку по улице Молодёжной, в которой проживает самая необычная на свете семья. А чем же так и известно и необычно это самое семейство? В этом семействе царит полный хаус: инцесты, насилие, вечные свадьбы-разводы, гейство и лесбийство. Ну, а так же славится оно своей жил-площадью, ибо не хило так оттяпали пять этажей с двумя квартирами на каждом. А всё благодаря чему? Правильно, благодаря взятке и высокому посту некоторых членов семьи. Одним из таких членов семьи была Яра Нараяна, двоюродная сестра Ваасилия Монтенегро, приёмная дочка деда Икры или, как его называли дома, Хача. По паспорту его имя было Игорь, но об этом знали немногие, такая информация хранилась в строжайшем секрете, чтобы дома никогда не звучал душераздирающий вопль «И-И-И-И-И-И-И-И-ГО-О-ОРЬ. Мы отошли от темы. Яра Нараяна, по удостоверению Ярослава — служившая женщина двадцати девяти лет, работница ПМОГ (Подпольного Министерства Обороны Гражданских), прошла огонь, воду, Афганистан, боярышниковую эпидемию, выборы президента в Америке и конец света 2012 года по календарю Майя. Патриотизм из неё так и прёт, что, конечно, не всегда хорошо. И вот, оклемавшись после похода в Сирию, где, после двух недель сражений, женщину в который раз за свою не столь долгую жизнь контузило, она попёрлась куда-то в Сибирь подготавливать новобранцев в Российскую армию. Пробыв там пять месяцев, Нараяна наконец-то приехала на родной Ярославский вокзал. Каково же было удивление, когда её никто не встретил. Ну, как никто, бомжик пьяный что-то пробубнил, тыкая в ружьё, висевшея за спиной, и сбежал по рельсам куда-то далеко. Уж и названивала родичам своим Ярослава, да толку от этого, как от козла молока. — Пидорство, пи-дор-ство, — зло шептала служивая, топая к ближайшей станции метро. Её даже не смущало, что нормальные люди по Москве с двустволками, китайскими клетчатыми сумками и в полушубках не ходят, особенно когда на дворе июль. Не смущало так же и полное отсутствие бабла, соответственно денег на билетик в метро не было, пришлось брать хитростью и ловкостью, перепрыгивая, пока никто не видит, через заборчик. Уже стоя у подъезда, Яра поняла, что дома что-то не то. Во-первых не было так шумно, как было раньше, когда милиция ходила к ним чаще, чем к себе в отделение, ибо шумели родичи пиздец как. Присев на старую, обшарпанную лавочку, которую никто кроме добросовестной жительницы не красил, полковник Нараяна задумалась. Что-то тут определённо не так. Да, конечно, она им редко звонила и т.п., но что же такое могло произойти. Решив оставить думы мрачные на потом, женщина встала, расстёгивая полушубок, ибо всё же жарко тут, не как в Сибири, хотя и там не особо холодно. Набрав на домофоне номер своей квартиры, вернее квартир, ибо они были соединены дверью и балконом, как и все квартиры в этом доме, Ярослава произнесла кодовое слово «Хуй», которое тут же распознал автоответчик, открыв дверь. Вот что-то, а подъезд всегда блестел, как новенький, ибо присматривала за ним бабка Снига-нига, живущая на первом этаже вместе с внуком Рыбохером, как его прозвали за то, что пездюк брал отрубленные рыбьи головы и надевал сами догадываетесь на что, а Снига хозяюшкой была ещё какой, пироги вкусные пекла. Так же на первом этаже проживал Михаил или, как его все называли, Супер Мудак. На втором этаже приютилась основная часть семейства: Дед Хач, хотя, какой дед, он выглядит на все 35; его жена Сатана — по одному имени можно сказать, что она сектантка чёртова; сын его Ваасилий — красавец, за кем за кем, а за ним Ярка и по сей день бегает; его полу-возлюбленный полу-чмо Джейсон; четырнадцатилетний сын Вааса по имени Петр, в народе же просто Песошка; странный, но милый дядя Жорик по кличке Жопа; до жути подозрительный попугай Антон, который никогда не нравился Яре; и пекинес Сашок. А вот третий этаж — это уже обитель самой Нараяны, где та проживала в гордом одиночестве, полируя бюст Ленина и читая на ночь пособия по захвату мира. Четвёртый этаж — родина великих людей: Букитры; молодого и озорного внука Монтенегро — Гриля; некого мрачного любителя сарказма Толика, по прозвищу Тучка; и недавно подселившихся дальних родственников — Артёма и Риты Рифмы. Притопав на второй этаж, полковник отметила, что уже взрослый Ваасилий всё так же продолжает писать на лестничной клетке нехорошие матюки перманентным маркером. После пятого звонка дверь с диким ором «ДА ЧТО БЛЯТЬ?» открылась. На пороге стоял повзрослевший, но всё ещё мелкий Песошка. Племянник служивой, несколько раз удивлённо похлопав глазами, открыл рот, бросился в объятия, а потом, получив подзатыльник за мат, опять заорал: — УРА-А-А! ТЁТЯ ЯРА ПРИЕХАЛА. Теперь мы не будем жрать один дошик и пироги. Пройдя в квартиру, первым, что лицезрела приехавшая — был срач. Повсюду валялись бутылки, упаковки из-под чипсов и дошика, использованные презервативы и грязная одежда. Вскинув брови до корней волос, Ярослава прошла в гостиную, которая вела на кухню. Здесь всё ещё стоял огромный семейный диван, за которым частенько все собирались, а на диване, как и всегда сидел Жопа. Увидев вошедшую, он, как бы в приветствие, кекнул. Клетка с попугаем Антоном всё так же стояла на древней советской тумбочке, а пекинес сонно похрюкивал в кучке грязных трусов. — Песок, какого хуя тут творится? — наконец-то задала роковой вопрос женщина уже на кухне, поставив сумку на грязный кафель, — Где Сатана? — Творится пиздец, а мамка где — не знаю. Оставив племянника за своими делами, то бишь за ничегонеделаньем, ахеревающая дама продолжила путешествие по дому в поисках других живых существ. Запертого в комнате среди горы салфеток нашла она Хача. — Дед, чо тут ваще творится? Сколько лет меня не было? Где маман? — схватив дедка за плечи, скороговоркой выпалила рыжая. В ответ, услышав слово «маман», Икра печально вздохнул и отвернулся. Тут-то Нараяна поняла, что в таком состоянии от него нихера не добьёшься, поэтому пошла разбираться с двумя самыми разговорчивыми представителями квартиры — Жопой и Антоном. — Антон, где мамка? — В караганде, в караганде! — Да ну, что ей в Казахстане-то делать… — раскинула своими великими мозгами ЯраДжан, наматывая круги по засраной комнате, периодически наступая на пекинеса Сашка. — Развелись они, кек, — вставил своё слово мудрый Жорик, от чего служивая стала ещё больше его уважать. За долю секунды Яра поняла всё: и почему занавески чёрные, и почему в доме срач. Виной всему депрессия Хачика после развода. В памяти стали всплывать моменты одного телефонного разговора с Песком, когда рядом сидел и рыдал Икра. — Хачик плачет? Чего там случилось? — Да ничего особенного, гей-порно наверно грустное посмотрел. Тут-то поняла Ярослава свою ошибку. Схватив ружьё, она ринулась в комнату Икры с воплем «Никому не входить». Дед на её крики и вообще присутствие никак не реагировал, он был слишком опечален бренным грузом бытия. Приёмная дочь присела рядом и погладила отца по спине. — Да не парься, ты ещё молодой, найдёшь другую, то же мне… — попыталась начать разговор вояка, но поздно поняла, что допустила ошибку, увидев тоску во взгляде мужчины. Сняв полушубок, Яра приготовилась действовать решительно, только чтобы утешить бедного папку и выведать, куда запропастились его сын и нежный Джейсон. Повалив батю на кровать, рыжая пылесосом засосала Хачика, одновременно стягивая с него штаны и трусы. Мастурбируя одной рукой половой орган мужчины, другой пыталась дотянуться до тумбочного склада различных презервативов, смазок и анальных игрушек. Увы, вытащить тюбик смазки получилось только ногой и то с пятой попытки. Время кинка. Смачно смазав анал стонущего деда, ввела туда два пальца, в то время быстро смазывая другой рукой дуло двустволки. — Не хочешь сыграть в русскую рулетку? Оно заряжено. Вытащив пальцы, Нараяна резко ввела дуло ружья, на половину зажав курок под громкие стоны и охи Икры. Аккуратно делая движения, чтобы палец не соскочил, женщина стала набирать темп, ускоряя движения, пока удовлетворённый Хачик не испустил семя, а вместе с тем и дух. — Ярочка, как хорошо, что ты приехала… — кое-как пролепетал он, подымаясь в поисках ещё более-менее чистых трусов, кои нашлись висящими на люстре. Пока довольный то ли отец, то ли дед одевался, Ярослава аккуратно счищала салфетками смазку с её драгоценного универсального ружья. Приметив Хача, который уже пребывал в прекрасном расположении духа, приёмная доча вышла из спальни, прихватив полушубок, и задала очередной, терзающий её вопрос: — Так где Ваас и Джейсон? Ответа она не получила, ибо вышеупомянутые лица, пребывающие в сильном алкогольном опьянении, с громкими матюками вломились в квартиру. Поскользнувшись на использованном презервативе, Монтенегро ёбнулся в кучу грязного белья, а уже потом на него с предсмертным рёвом тираннозавра ёбнулся милашка Джесс. Приподняв голову, Ваасилий прищурил глаза и, скинув с себя Белоснежку, попытался подняться, но снова упал. — К кому-то белочка приходит как белочка, а ко мне Ярочка пришла. Песошка помог встать своему бате, за что получил пакетик кокса. — Это не белочка. — В смысле? — Ну, так тётя Яра же приехала. С этого момента и началась прежняя повседневная жизнь семейства в почти полном составе, но вскоре и о Сатане забыли. Началась спокойная и размеренная жизнь со своими приключениями, радостями и невзгодами, которые так хорошо вспоминать в кругу семьи за просмотром очередного гей-порно.