Вторая Избранная

      Сквозь сон я чувствовала, как что-то холодное дотрагивается до моего лба. Я резко распахнула глаза и увидела сидящую на краю моей кровати маму, которая бережно вытирала моё лицо влажной губкой. Увидев, что я проснулась, она мне ласково улыбнулась.       - Ты кричала во сне. - это был полувопрос-полуутверждение.       - Да?.. - я чувствовала себя застигнутой врасплох. - Мне просто приснился плохой сон, только и всего.       - Ещё у тебя ночью был сильный жар. Ты точно заболела. - в её голосе слышалось беспокойство. - А это всё из-за того, что ты вчера весь день гуляла на улице. - с укором посмотрела на меня мама. - И где ты была вчера весь день? И откуда у тебя синяк под глазом и лицо всё в порезах.       Вчера? Но я вчера нигде не гуляла… Взглянув в окно, в котором было видно солнце пробивающееся сквозь грозовые тучи, я поняла что уже наступил новый день. Неужели я так и проспала весь вечер и ночь? В голове всё гудело, что лишний раз доказывало, что я, скорее всего, заболела. Я попыталась вспомнить что вчера было, но вчерашний день будто вырезали из памяти.       - Эм… Я не помню, что вчера было… - я помассировала виски, силясь вспомнить хоть что-нибудь. - Совсем ничего…       В этот момент у меня перед глазами промелькнул момент: кто-то кидает в меня камнем и тот застывает в воздухе; парень отлетает от меня и врезается в дерево... Я вспомнила! Надо обо всём рассказать маме. Я приподнялась с кровати, но тут же почувствовав адскую боль в правом плече и в позвоночнике, со стоном упала обратно на матрас.       - Элли, что с тобой? - мама склонилась надо мной и убрав с меня одеяло, с ужасом посмотрела на моё плечо. - Кто это сделал?       Склонив голову, я увидела, что рукав футболки разорван и почему-то красный, а моё плечо опоясывает глубокая рана, с засохшей кровью по бокам от разреза. Неужели тот сон был в действительности и Эвелин была настоящей, а не плодом моего воображения? Но как она оказалась здесь? Ничего не понимаю…       - Всё нормально мам, просто поцарапалась. - непринуждённо врала я, для пущей убедительности улыбнувшись, но я знала, что мама ни за что не поверит моей лжи. - Но это неважно, мне надо тебе рассказать кое-что…       Я начала свой рассказ с того момента, когда я наткнулась на Томпсона и его друзей, и начала от них убегать; поведала про то, как камень застыл в воздухе, а палка бумерангом отлетела обратно (умолчав про избиение Джереми), а потом и про странный сон. Мама слушала меня внимательно не перебивая, но когда я закончила, она какую-то долю секунды молчала и тяжело вздохнув, произнесла:       - Наверное, настало время рассказать тебе правду… - в её голосе слышалась нотка грусти.       - Какую правду? - у меня было неприятное предчувствие.       - Ты должна знать это, Элли... - и на одном дыхании выпалила. - Я не твоя мать.       Это известие было как удар обухом по голове. Я оцепенело уставилась на маму, не понимая – правду она сказала или нет? Я обшарила глазами комнату, ожидая что из шкафа или из под, кровати выскочит какой-то клоун и прокричит: “С первым апреля!”, но этого не произошло. Я вглядывалась в глаза маме, чтобы разглядеть в них что все её слова были неправдой, но она, не выдержав моего вопросительного взгляда, отвернулась от меня.       - Мам, ты шутишь? - я попыталась превратить наш разговор в нелепую шутку. - Ты – моя мама…       - Нет, Элли, послушай… - этот разговор ей давался не легко. - Когда тебе исполнился год, тебя мне оставили на пороге этого дома и заставили воспитать тебя как свою дочь, так как я была единственной кому он доверял.       - Кто, он?       - Я не знаю точно его имени, но в письме был его инициал – “Ф”.       В моей голове начало вставать всё на свои места: Вероника Вайлд мне не мама и для меня она абсолютно чужая женщина, которая оказывается всю мою жизнь мне врала. Я чувствовала, как в глубине души поднимается ненависть к ней. Мне хотелось сейчас рвать и метать, накричать на неё, но надо послушать её рассказ прежде чем я сделаю это.       - Я была другом твоего отца и потому “Ф” отдал тебя мне. - она хотела ещё что-то сказать, но я её перебила.       - Значит, этот человек, который подбросил меня, отдал меня тебе специально? - грубо отозвалась я. - И по его указаниям, ты врала мне что ты моя мать?       - Да, но это только ради твоего блага… Я сильно привязалась к тебе за это время!       - И ты, вместо того чтобы с самого начала мне рассказать правду, врала мне всю жизнь. - я повысила голос.       - Нет, послушай…       - Нет, это ты послушай! А ты ещё говорила, что всегда нужно говорить друг другу правду, а сама врала мне! - я уже перешла на крик. - Ты испортила мне жизнь своей ложью, которая якобы была для моего блага! Это всё из-за вас! Ненавижу!       - Пойми меня, Элли…       - Не смейте называть меня по имени!       Я вскочила с кровати и схватив со стула толстовку, быстрым шагом направилась к двери.       - Элли, постой. - сестра Вайлда подбежала ко мне и схватила меня за руку.       - Отстаньте от меня! - я оттолкнула её от себя и выбежав из комнаты, громко хлопнула дверью, не обращая внимания что там стало как-то подозрительно тихо. Я побежала по лестнице перепрыгивая сразу через две ступеньки и, добравшись до главной двери, выбежала на улицу под проливной дождь.       Мои волосы быстро намокли, и вода стекала с них в три ручья мне на лицо вместе со слезами. Почему это происходит именно со мной? Почему не с кем-то другим? Только вчера у меня была нормальная жизнь, а уже сегодня я узнаю неприятное известие относительно моего родства с Вероникой Вайлд, которая мне врала что она моя мать по указаниям какого-то человека. Но зачем? Неужели нельзя было сделать Веронику по крайней мере моей тётей или опекуном? И почему я попала именно к ней? У моего отца наверняка были друзья, которые бы приняли меня в свою семью. Но почему Вероника не рассказала мне про причину, по которой я оказалась у неё? В мою голову закралась мысль о том, что мои родители специально подбросили меня к Веронике, потому что не хотели меня и таким способом попытались избавиться. Но что если с ними что-то случилось, и они были вынуждены это сделать?       Я не знала куда иду, но мои ноги привели меня не небольшой мост, который располагался над заболоченной речкой полностью поросшей камышом. Я облокотилась руками об перила и наблюдала как дождь с шумом соприкасается с водой, оставляя на ней рябь. Злость всё ещё бушевала во мне, и потому я была слишком раздражительна и зла на всех, в особенности на Веронику.       Может, всё-таки зря я убежала из дома. Вероника должно быть сильно переживает за меня и места себе не находит от беспокойства. Хоть она мне и не мать, но по крайней мере родной человек, который все эти годы воспитывал меня, так что я должна быть ей благодарной и сейчас же вернуться к ней. Но как я смогу спокойно вернуться домой и посмотреть ей в глаза, после того как я накричала на неё? Я её сильно обидела, а она по доброте своей простит меня не раздумывая. Но как я смогу после всего этого быть ей дочерью? Ответ прост: она никогда не станет для меня той мамой, которую я всю жизнь знала, а я не стану ей настоящей любящей и послушной дочерью. После этого откровения Вероники, между нами выросла стена, которую больше не удастся нам разрушить…       Вздохнув и в последний раз глянув на реку, я направилась домой, твёрдо решив для себя сразу же попросить прощения у Вероники за своё поведение. Накинув на голову капюшон, я неторопливо зашагала в сторону городка, не стараясь бежать, чтобы не спеша укрыться от разбушевавшейся погоды и от того что оставляла позади.       Как только я стала подходить к дому, то услышала шум сирены “Скорой Помощи”, которая по мере приближения становилась громче и отчётливее. Что там такое случилось? Неужели старушка миссис Дейвис умерла? Если да, то очень жаль эту пожилую даму. Она была очень (даже слишком) добра ко мне и всегда угощала меня домашней выпечкой, и приглашала к себе в дом на чашку чая. Она была глуховата и потому часто не слышала того, что я ей говорила, и мне приходилось по нескольку раз громко повторять слова, чтобы она меня услышала, и это изрядно выводило из себя. Чувствуя, как неприятное предчувствие камнем засело в сердце, я перешла на бег. Вот уже Брейк Роуд, поворот на Джесс Стрит… Я стала присматриваться возле какого дома стоит автобус Скорой Помощи, но то что я увидела, было для меня потрясением… Скорая Помощь и несколько машин полиции стояла на подъездной дорожке возле моего дома, недалеко от которого толпились люди.       Я побежала ещё быстрее и в считанные секунды уже стояла возле шумной толпы зевак, и увидев среди них соседа мистера Смита, подошла к нему ближе.       - А что здесь случилось? Почему возле моего дома столько людей? - спросила я у школьного охранника.       Взглянув на краткий миг в мою сторону, он с сожалением посмотрел на меня и опустил голову. Что-то тут неладное твориться… Я стала продираться сквозь толпу людей, стараясь подойти к дому. Оттуда донеслась какая-то возня, как будто несколько человек пытались вывезти слишком тяжелую тележку из супермаркета. Через мгновение несколько медбратьев вывезли на каталке чье-то тело, прикрытое покрывалом, но я заметила что из-под ткани вылезли русые волосы, которые были точь в точь такого окраса как и у Вероники… Вероника!       - Мама! – с криком подбежала я к носилкам и резко отдёрнула край простыни, открывая лицо.       С её такого родного лица исчезли все тёплые краски, заменив их на мёртвенную бледность. Её серые глаза были открытыми и в них застыла душевная боль, которую я так недавно ей причинила… Они были как стекло, то есть ничего не отражали… В них не было той нежной доброты, светящейся радости, бесконечной любви… были лишь безмятежность, спокойствие и леденящий сердце холод. Я дрожащими руками провела по её светлым волосам. Нет… Это невозможно… Это неправда!.. Я не верю в это! Это всего-лишь страшный сон, кошмар, ужасное видение, но только не реальность! Нет! НЕТ!       Я больше не могла сдерживать слёзы и они потоком хлынули из глаз. Я прикрыла ей глаза, и судорожно вздохнув, я обняла маму за плечи и уткнулась ей в шею.       - Вы Крис Вайлд? - послышался незнакомый мужской бас.       - Да. - ответил голос, принадлежавший брату Вероники.       - У меня есть к вам несколько вопросов... - наверно это был полицейский.       - У погибшей при осмотре была обнаружена травма головы, не совместимая с жизнью… - говорил врач какому-то человеку записывающего что-то себе в блокнот и при этом повторно спрашивая.       Я почувствовала, как моё тело становиться свинцовым и как теряю равновесие. Дальше я ничего не слышала и не видела, лишь темноту и мрак…

***

      - Хочешь узнать кто убил Веронику?       - Да.       - Это ты убила её.       - Нет! Это невозможно! ТЫ ВРЁШЬ! Я знаю Эвелин! ТЫ ВРЁШЬ!       - Когда ты оттолкнула её от себя, она пошатнулась и упала, ударившись виском об угол стола. Ну что ж, поздравляю тебя!       - С чем?       - С твоим первым убийством…

***

      Прошло три дня       Над Хогвартсом сгущались сумерки и последние лучи заходящего солнца окрасили багрянцевым светом величественный замок. В кабинете директора Альбус Дамблдор стоял возле окна и смотрел в сторону Запретного леса, думая о своём. На его дубовом письменном столе, между блюдцем с засахаренными лимонными дольками и стопкой книг в кожаных переплётах, лежала позавчерашняя магловская газета «Вести Мэтт Вуда». На главной странице прессы был напечатан большими буквами заголовок: “Несчастный случай на окраине города” с большой фотографией, на которой было изображено чьё-то тело, лежащее на каталке, и возле которого склонилась девочка лет семи. Прочитав эту статью, директор Хогвартса был всё время в раздумьях, так как кое-что в этой статье его сильно заинтересовало, и чтобы убедиться в своих догадках, он хотел было позвать Северуса Снейпа, но Дамблдор передумал, говоря про себя что это зельевару знать пока совершенно не нужно и слишком рано. На его место он поставил Минерву МакГонагалл.       Внезапно дверь распахнулась и в кабинет вошла профессор Трансфигурации, на что феникс, сидящий на жердочке возле двери, откликнулся клокочущим звуком.       - Вы меня вызывали, Альбус? - как всегда официальным тоном спросила она.       - Да, Минерва. - задумчиво ответил Дамблдор, и продолжил молчать, рассматривая пейзаж за окном.       По мнению МакГонагалл молчание затянулось слишком надолго, и она заговорила дальше.       - Может быть, вы, в конце концов, объясните мне к чему такая спешка и вы вызвали меня, когда я была занята? – поджав губы, с ноткой лёгкого раздражения в голосе, спросила она, прервав тем самым тишину. Её сильно раздражал директор, когда он вызывал к себе в самое неподходящее для неё время.       - Она нашлась. - коротко ответил директор, не отрывая взгляда от леса, за которым уже солнце выглядывало из-за горизонта лишь на половину.       - Кто нашелся? - Минерва недоуменно посмотрела на профессора Дамблдора. В ответ он лишь указал на газету. МакГонагалл села в кресло возле стола и взяв газету в руки, погрузилась в чтение.       Через пять минут она оторвалась от газеты и с ужасом на лице от прочитанного посмотрела на Дамблдора.       - Мэрлин! Какой ужас!       - Да Минерва, это ужасно, но это часто случается не только в мире маглов, но и у нас. – директор выдержал небольшую паузу. – А теперь я должен спросить вас – заметили ли вы в этой статье что-нибудь… м-м-м... особенное?       - Что-то особенное? - стекла её очков гневно сверкнули. – Да здесь только написано про смерть ещё юной девушки! Что здесь может быть “особенного”?       Дамблдор отошел от окна и подойдя к своему заместителю, указал пальцем на статью, точнее на середину третьего абзаца. МакГонагалл склонилась над газетой и внимательно прочитала следующее: “… а что на счёт дочери погибшей, то она сейчас находиться на попечении врачей и остается только догадываться как она отреагирует на смерть её родной матери. Как заявляет представитель опекунских служб, Элеонору Веллингтон-Вайлд отдадут на попечение брату Вероники Вайлд - Крису Вайлду…”       Дочитав эту строку, она подняла глаза на Дамблдора.       - Неужели она нашлась, Альбус? – немного ошарашено спросила Минерва. В глазах Дамблдора что-то промелькнуло; он убедился, что его догадки верны и эта девчонка не однофамилица, а именно ОНА – именно та, которая спасёт вместе с Гарри Поттером магический мир. – Она нашлась… Весь магический мир считал, что её убил Тот-Кого-Нельзя-Называть! Её шесть лет искали все министерские сотрудники вместе с мракоборцами и никак не могли найти её! А тут оказывается, что она всё это время была практически у нас под носом! Нужно немедленно написать в Министерство что она нашлась! Эта новость точно будет на первой полосе «Пророка»!.. О, надо же рассказать об этом и остальным…       - Минерва! Прошу тебя, не торопись. Корнелиусу я напишу сам, а вот остальным пока ничего не говори, они всё узнают, когда увидят главную новость в газете. Не стоит пока торопить события.       Женщина хотела было возразить, но директор дал взглядом ей понять, что разговор окончен и профессор молча вышла из кабинета. Старик подошел к фениксу и погладив его по холке, улыбнулся в свою серебристую бороду.       - Надо будет проследить чтобы Северусу, не попала газета с этой статьей про Элеонору. Он пока не должен знать, что она жива. Да и остальным учителям это знать не обязательно. - старик загадочно улыбнулся. - С её появлением, Фоукс, придется мне привнести некоторые поправки в мой план…