Отвергнутый рай

Владелец портового трактира "Белое древо" развернул пергамент и восхищенно присвистнул: - Знатная идея… Давно пора всю эту шваль к ногтю прижать, а то развелось ворья – башмаков на крыльце не оставишь. И чего, говорите, много украли? Осанистый эльф усмехнулся: - Изрядно. Всю выручку дневную выгребли, сукины дети, да еще тюк свечей прихватили и сахарную голову. Куда в трактире без свечей? Хозяин "Белого древа" крякнул: - Вечером, если хоть чахлой лучиной окна не осветить, то и не заглянет никто. Сиди в темноте да крысам песни пой. Вот же выблудки… - Но это не самое дурное, - эльф многозначительно приподнял бровь, - они смелеют. Уже через неделю они снова вышли на дело, а потом опять. Каждый раз другой город, и каждый раз они берут больше. Их надо ославить по всему побережью, любезный, или скоро они начнут вламываться в наши дома. Пора донести королю. Я уже сговорился со вторым пострадавшим. Но не могу найти хозяина "Береговой стражи", а он наверняка заинтересован в правосудии. - Это уже как пить дать! – хмыкнул трактирщик, - вы не извольте тревожиться, сударь, я пригляжу. Как, говорите, величать вас? - Леголасом, - улыбнулся эльф, - премного благодарен вам, любезный. - Ишь ты, - вдруг осклабился трактирщик, - слыхал я, так самого лихолесского принца кличут. Эльф расхохотался: - Моя матушка – неисправимо романтичная особа. Она и выбрала мне это имя в честь наследника нашего короля, храни его Эру. А трактирщик вдруг спохватился: - Так вы лихолесских кровей, сударь? Поди уже слышали, что в Линдоне колобродится? Улыбка в янтарных глазах эльфа истаяла, но голос не изменился: - Я далек от дипломатии, не в тех я чинах. А при чем тут Линдон к моим землякам? - Да как же! – трактирщик всплеснул руками, заметно воодушевленный шансом удивить гостя своей осведомленностью, - только сегодня утром из Серых Гаваней шлюп был. Пока разгружали – так кормчий ко мне заглянул горло промочить да и рассказал последние новости. Ваш государь, ихнее величество благородный Трандуил, сейчас с визитом находится у владыки Кэрдана. Все чин чинарем, со свитой прибыл, с отрядом, уже почитай с месяц гостит, ежели не дольше. Бают, они друзья – водой не разольешь. И тут чего приключилось? С ихним величеством недавно сделался сердечный удар, аж едва вовсе не помер! Однако ж все утряслось – вовремя во дворец доставили. А не прошло и двух дней, как ихний секретарь на верфи поехал – так попал в грозу, с коня упал и вовсе до смерти убился. А тот секретарь мальчик совсем был, в первый вояж взяли. Во как. Это, скажите пожалста, что делается-то? Глаза эльфа стремительно выстыли, но он лишь мрачно покачал головой: - Куда катится Средиземье… Уже и в Линдоне покоя нет. А про короля – об заклад бьюсь, что сказки это все. Эльфы сердцем не хворают. Зато болтунов промеж нас, как видно, не меньше, чем в хоббитских пивных. Что ж, любезный, вы премного мне помогли. Берегите себя, времена нынче неспокойные. - Бывайте, сударь, - поклонился трактирщик. Спустя несколько минут честный негоциант придирчиво отступил на пять шагов и прищурился. Квадрат дорогого пергамента, посаженный на мездровый клей, ярко выделялся на закопчённой стене, а еще ярче бросались в глаза слова, выписанные киноварью: "ХОЗЯИНУ ТАВЕРНЫ "БЕРЕГОВАЯ СТРАЖА!" Ниже вились чернильные строки: "Достопочтенный сударь, я недавно слышал, что вы были обокрадены шайкой мерзавцев, просивших из Милосердия накормить их Похлебкой и воспользовавшихся вашей добротой. Вдова городского урядника сообщила, что вы ищете на них управу. Да будет вам известно, что недавно они ограбили местного Зеркальщика, а у меня увели целую подводу гондорского табака. Этому разбою пора положить конец. Готов оказать вам любую помощь. Ответ припишите внизу. Торговец Леголас". *** Комендант осгилиатской гавани чувствовал себя чем-то вроде ведра, забытого полотером посреди парадной лестницы: эльфийское судно "Скиталец", ставшее на якорь несколько дней назад, собиралось отчаливать в ближайший час. Экипаж самого судна и портовые работяги привычно суетились у сходней, вкатывая бочонки с водой и волоча в трюм мешки с провиантом, которые дотошно считал и взвешивал высокий черноволосый нолдо с надменным выражением холеной рожи. Надо же… Оказывается, за острое ухо перо закладывать куда ловчей… Сам же комендант только и мог, что стоять столбом, не решаясь ни уйти, ни приблизиться: проводить "Скитальца" явилась сама королевская чета вместе с наследником и какой-то нарядной эльфийской дамой – то ли родственницей королевы, то ли вдовой покойного сенешаля. Вся эта знать толпилась у самых причальных кнехтов, о чем-то негромко переговариваясь, пока их высочество принц Эльдарион уже взобрался на борт и сейчас, путаясь в веревках, сосредоточенно вязал морским узлом отпущенный шкот, сидя на плечах одного из матросов. Моргот… Хоть бы заметили да отпустили… Словно услышав беззвучный вопль коменданта, король обернулся и кивнул: - Вы свободны, Гуго, благодарю за службу. И комендант, с неистовой искренностью сложившись в поклоне, облегченно зашагал прочь… - …Не беспокойтесь, господа, - леди Ула машинально наматывала на ладонь снятую перчатку – ее заметно одолевало нетерпение, - я лично побываю во всех приютах Элиана до единого и велю разыскать все семьи, где есть приемные дети. Если в Гондоре есть еще Слезохлебы – я их найду. - Я помогу тебе, - спокойно кивнула Арвен, - в Гондоре каждый эльф на счету, а королеве едва ли кто-то откажет в визите. Тебе же, Ула, нужно искать внучку. Дэриар нахмурился: - Простите меня, миледи и ты, тетушка, но этих существ мало найти… Он замялся, но Арвен лишь усмехнулась: - На кону будущее Средиземья, кормчий. Мы сначала закончим эту войну, а уже потом будем причитать. Дэриар лишь поклонился – он понял королеву, хотя точно знал, что падающая с обрыва Бетси будет сниться ему еще не одну сотню лет. - Поисками Годже займусь я, - отрезал Арагорн, - девочка скорее всего в харадском плену, а после битвы при Моранноне эти варвары умеют почтительно относиться к гондорскому стягу. Но я так и не узнал, куда теперь направится "Скиталец", а я отпустил в неизвестность слишком много друзей, чтобы снова делать эту ошибку. Леголас улыбнулся, но улыбка не пробилась сквозь застывшую в глазах тревогу, будто последние язычки огня, задушенные слоем пепла. - Все эти месяцы мы считали врагами "Береговую стражу", - проговорил он, - однако история зашла куда дальше. Найти Хозяина стало еще важнее, но теперь нужно понять, действительно ли мы союзники в этой войне. А как бороться со взрослыми Слезохлебами – эта задача пока что кажется мне совершенно головоломной. Быть может, морготов Хозяин хоть что-то успел узнать об их природе. - Как найти в целом море того, кто не хочет быть найденным и несколько десятков лет ускользал от самого Кэрдана Корабела? - - Однажды я нашел в необъятном лесу того, кого искало целое княжество. У меня уже есть опыт, - и принц коротко взглянул на изрезанную рубцами от когтей ладонь, - а владыка… он попросту не там искал. - Что ж… - Арагорн мрачно оглядел безмятежную морскую гладь, отчеркнутую туманным горизонтом, - удачи вам. Берегите себя, не забывайте подавать вести. Я сделаю все, что в силах короля, обещаю вам. Эльдарион! Наследник гондорского престола с нескрываемым разочарованием спрыгнул с плеч Гванура и недовольно затопал вниз по сходням. Последние объятия и напутствия еще на добрых полчаса задержали отбытие, но наконец "Скиталец" поднял якорь и вскоре вышел из гостеприимного осгилиатского порта в открытое море. *** - Мне нужно вернуться в Линдон. Дэриар задумчиво наблюдал, как Леголас мечется по тесной рубке. Было полутемно, только яркий свет масляной лампы на краю стола освещал расстеленную карту. - Почему ты думаешь, что все эти сплетни – правда? – осторожно спросил он. Леголас остановился, будто споткнувшись: - В том-то и беда, что все это так, шелуха. Сердечный удар с эльфом – это неслыханная чушь. А про секретаря – это даже я за просто так не сбрехнул бы. Бессменным отцовским секретарем всегда был Виррес, я его помню с самого детства. Все его знали, он с веками даже выправкой на отца похож стал. Но даже случайный гондорский трактирщик уже в курсе, что с отцом приехал Элрик. Значит, с ними обоими что-то случилось. Какая-то беда, настолько странная, что о ней шепчутся по портовым кабакам и вокруг уже навертели нелепых слухов. И где? В Митлонде, самом тихом, самом благословенном из всех эльфийских городов. Я должен вернуться, брат… Кто знает, что в действительности приключилось с отцом, если правды никто не знает? А Элрик? Эру милосердный, ему тысячи лет не было… Я его однажды похабным памфлетам научил, чтоб он братьев мог уесть за их подначки. От отца потом влетело, учу, мол, ребятенка глупостям… Неужели, он действительно мертв? Дэриар молчал, хмуро глядя перед собой, и Леголас снова начал свою лихорадочную беготню: - Я знаю, ты не хочешь возвращаться. Да и поди знай, чего от владыки Кэрдана теперь ждать. Но я могу… - Да погоди ты, милорд, - перебил кормчий, - мне уже не три сотни лет, чтоб обиды свои мусолить. Быть может, ты и прав. Мы слишком много узнали за последние дни, чтоб бессмысленно болтаться по волнам. Да и настоящий изгнанник только я. Ты свободно можешь явиться во дворец – кто тебе запретит-то? Он постучал кончиками пальцев по карте характерным жестом раздумья: - Пройдем Форлиндон и пришвартуемся у северного побережья Залива. Места там неприветливые, зато безлюдные, кроме чаек да лис никого не видать. - Никогда не слышал, что там есть хоть одна бухта, - Леголас шагнул к столу и склонился над картой, но Дэриар только усмехнулся: - И не надо. Там полно укромных местечек, только фарватер такой, что не всякая плоскодонка пройдет. Берсар, отцовский друг, знал те края, как собственные карманы. Отец сохранил его личные карты и многие подарил мне. На них есть бухты и острова, неизвестные даже владыке. - Мне казалось, Берсар не имел секретов от владыки Кэрдана, - не сдержался Леголас, а Дэриар пожал плечами: - Не лукавь, милорд. Спорю вот на этот циркуль – у тебя самого полно тайн от отца, и ты считаешь, что это для его же блага. И принц расхохотался в ответ. …К Линдону шли с попутным ветром, который уже к вечеру усилился, а ночью обратился ураганом. "Скиталец", убрав паруса, несся по бушующему морю, пробкой перелетая с волны на волну, то взмывая на гребень, то рушась с водяной горы, то неуклюже переваливаясь с боку на бок меж валов. Леголас едва не подрался с Дэриаром, наотрез отказавшимся от его помощи и потребовавшим, чтобы принц на протяжение всего шторма сидел в рубке и не смел соваться на палубу. Команда с интересом прислушивалась к громыхающей за дверью свирепой перебранкой, но Леголасу все же пришлось признать, что на корабле решения принимает кормчий. И теперь он нахохленной совой сидел в кресле Дэриара, мрачно зыркая на иногда вбегавшие в дверь бесформенные фигуры в промокших плащах. Почти двое суток море бушевало, не утихая, но на третье утро кормчий, стоя посреди рубки в луже, натекшей с одежды, и торопливо жуя ломоть хлеба с ветчиной, пояснил: - Там наверху Ульмо с Морготом такие хороводы водят – загляденье, но ничего, мы и не такое видали. Зато, если ветер направления не сменит – мигом до Линдона домчим. Леголас хмуро проворчал что-то в ответ, но Дэриар не смутился: - В Залив Лун войдем при любом ветре, за это я ручаюсь. А вот бухту выбирать придется с оглядкой. Неохота мне никому на глаза попадаться, не так за себя, как за парней боязно. Но и о скалы лбом приложиться опасно – из-за дождя видимость плохая. - Я полагаюсь на тебя, - пожал плечами принц, стараясь погасить тлеющее все эти дни раздражение, вызванное главным образом скукой, - что ты предлагаешь делать дальше? Кормчий призадумался, не прекращая жевать: - Как по мне, дождемся погодки посуше, бери ялик да греби тихой водой к деревне ловцов жемчуга. Оттуда до Митлонда рукой подать, а хочешь – и коня взаймы возьми. До дворца доберешься – тут тебе и вожжи в руки. Леголас еще больше помрачнел: - Вожжи… Знать бы, куда те вожжи натягивать. По сути, я повторю слова леди Артанис, а ей владыка Кэрдан не больно поверил. - Между безымянной самозванкой и наследником лихолесского престола есть большая разница, - покачал головой Дэриар, - да и посмотрел бы я, как в присутствии его величества Трандуила кто-то назовет его сына сумасшедшим лжецом. Принц невесело усмехнулся: — Все это слишком запутанно и слишком опасно, чтоб заботиться о своем самолюбии, кормчий. Доставь меня в Линдон. А там будет видно, и да поможет мне Эру. *** Леголас не мог бы с уверенностью сказать, сколько времени прошло с этого разговора – день? Два? В рубке царила все та же полутьма, подвешенный на цепях компас плясал под потолком в такт бортовой качке, в мутный иллюминатор было не разглядеть ничего, кроме свинцово-серых кипящих волн. А потому он так и не понял, в какой момент ритм качки изменился. "Скиталец" заложил поворот, отчего по столу угрожающе поехала кружка, и перья покатились к краю. Сквозь рев непогоды было слышно, как Дэриар громко понукает что-то наверху, и волны еще неистовей заколотили в борта, и вдруг все утихло, даже компас прекратил бешено раскачиваться, усталым маятником заколыхавшись из стороны в сторону. Леголас поднялся из надоевшего кресла и, накинув плащ, двинулся к лестнице, подбирая подходящие ругательства в ответ на предстоящую брань Дэриара. Натянув поглубже капюшон, он приоткрыл дверь рубки: в лицо тут же угодила пригоршня ледяных капель, а голова закружилась от ворвавшегося в духоту и свечной чад свежего ветра. "Скиталец" ровно скользил вперед, покачиваясь на гусиный манер. С обеих сторон стенами громоздились выеденные ветром скалы, белизну которых нарушал узор водорослей и ракушечных наростов, а выше неопрятными кляксами сидели на уступах гнезда чаек. Серое небо все также сеяло не по-летнему холодным дождем. Скрип крамболов распугал птичьи стаи, якорь шумно рухнул в воду, и корабль остановился. - Вот и снова дома, милорд, - послышалось с кормы. Леголас обернулся – промокший Рандир закреплял шкот, - не слишком-то нам тут рады. Принц уже знал бессменного дэриарова помощника и был уверен – этому закоренелому морскому волку наплевать, ждет ли его кто-то в порту, а вот вернуться на сушу к рутине и однообразию – для него вовсе не праздник. Но, оглядев хмурые скалы, за которыми в туманной дали скрывались Серые Гавани, он и сам ощутил, что вернулся сюда нежданным гостем. …Дурная погода держалась еще сутки, за которые экипаж успел измаяться скукой. Однако следующий вечер окрасил тучи теплыми розово-оранжевыми переливами, и Дэриар заявил, что завтра день будет ясным. Приметы не подвели. Ранним зябким утром на мертвой зыби бухты уже покачивался корабельный ялик, а Леголас, облаченный в неприметный камзол и плащ, прятал за пазуху карту из кабинета Элиана: главное доказательство. Дэриар был тут же, нервически сыпал советами и предостережениями, прекрасно зная, что принц в них не нуждается, но все равно не мог совладать с волнением. Наконец приготовления были закончены, и кормчий мрачно посмотрел на выход из бухты, за которым лениво поблескивала утомленная штормом гладь Залива. - Пора, брат, - кивнул он, - как раз прилив, вдвое быстрее пойдешь. Еды на двое суток погрузили, воды изрядно и там, под скамьей, бурдюк чего покрепче. Мало ли, заночевать придется, озябнешь. - Спасибо, Дэриар, - Леголас уже шагнул к борту, как вдруг замешкался, глядя в ореховые глаза митлондца. Только сейчас он отчего-то ощутил, как они сблизились за это короткое, безумное путешествие. Он протянул руку: - Я все сделаю, чтоб положить конец этой несправедливости, - сказал принц без пояснений, но Дэриар понял его: - Целое Средиземье важнее репутации одного моряка, - спокойно ответил он, крепко пожимая поданную ладонь, - но все равно… спасибо. Они больше ничего не стали говорить. Тепло простившись с экипажем, Леголас перехватил висящую через борт веревку, спустился в пританцовывающий на воде ялик и взялся за весла. Несколько минут спустя суденышко вышло из бухты и пропало из глаз. Первые пару часов были сущим упоением. Усилием справившись с гадкой дрожью, которую наводила на него, лесного эльфа, темно-синяя бездна под утлой скорлупкой, принц ощутил, как засиделся в кресле за последние дни, и широко, с наслаждением взмахивал веслами, чувствуя горячую дрожь проснувшихся мускулов. Прилив ходко нес ялик вперед, и, подгоняемый гребцом, тот скользил по воде с недюжинной прытью. Когда солнце уже карабкалось в зенит, Леголас с неудовольствием отметил взбухшие на ладонях мозоли. Вот Моргот… Оказывается, рукоять меча сажает мозоли в совсем других местах, и его грубые пальцы воина оказались мало приспособленными к долгой гребле. Дэриар, кажется, предлагал перчатки, но лихолесец отмахнулся и даже малость оскорбился, дурак. Ближе к закату эльф успел устать и адски проголодаться, но начинающийся отлив и без того затруднял движение к берегу, а потому останавливаться нечего было и думать. Глубокой ночью, когда растущая луна тускло озаряла морскую гладь, и поднялся ветер, Леголас с трудом выволок ялик на пологий берег, вылез на песок и громко, с чувством выругался, разгибая ноющую спину. Моргот… Как можно жаловаться на ломоту в пояснице, целый день проведя в седле? Вы попробуйте целый день провести за веслами… Однако уже через час лихолесец сидел у уютного костерка, с аппетитом ужинал, и настроение его все больше зацветало если не асфоделями, то всяко лютиками. Он был дома… Плевать, что здесь нет ни любимых болот, ни милых сердцу непролазных чащ. Плевать, что здесь с каждой отмели несет преющими водорослями и гниющими моллюсками. Плевать, что дома здесь выглядят, словно пироги в глазури, а под мачтово-стройной сосной не спрячешься ни от дождя, ни от солнца. Плевать на все… Это эльфийская земля, и он здесь в безопасности. Он может без всяких опасений развести огонь, может крепко спать, укрывшись плащом и не опасаясь, что у него украдут лодку или провизию. Может постучать в первый попавшийся дом, и ему никогда не откажут в ночлеге. Смешно… Ни в одном эльфийском краю путнику не укажут ночью на дверь, как бы грязен и непригляден он ни был, и по каким разным причинам… Родное Лихолесье слишком опасно своими ночными пущами, кишащими хищниками, чтоб бросить путника на произвол судьбы. Митлонд, напротив, слишком мирный и уютный, чтоб опасаться пустить постояльца в дом. В изысканном Имладрисе с вами никогда не поступят так невежливо, отказав в приюте. А прекрасный Лориэн слишком великолепен и легендарен, чтоб не пригласить гостя подивиться на его чудеса. Улыбаясь своим мыслям, Леголас растянулся на высохшем плаще. Уже завтра он увидит отца… Эта мысль тут же сбила принца с благодушного настроя, и он перевернулся на бок, запахивая плащ и глядя в переливы угольков догорающего костра. Подтянул поближе меч и положил под локоть. Да ладно, ну право… Кто сможет приблизиться к нему незамеченным на пустом берегу, усыпанном галькой? Да он сам хрустит ею, как едва испеченным караваем, всего-то устраиваясь поудобней для сна. Он всегда просыпается от любой ерунды – Моргот бы подрал военную привычку, не дающую ему выспаться даже в собственной спальне в Лихолесском замке. Завтра с первыми лучами он поднимется на холм, где мерцают редкие огоньки деревушки, возьмет там коня и покончит со своими тревогами. Он почти успокоился и начинал засыпать, измотанный долгим днем в море. Как всегда от сильной усталости, сознание еще не успело угаснуть, а уже накатил первый сон, переплетенный с остатками реальности и оттого особенно нелепый. Кто-то был рядом с ним… Кто-то, не пошевеливший и камешка неосторожной ногой, тихий, бесплотный. Он зачем-то погасил костер. Как он это сделал? Никак, последние огоньки будто сами собой растворились во полумраке лунной ночи, а тот, безмолвный, вдруг вздохнул глубоко и блаженно, и Леголас ощутил, как его темени касается легкая, почти призрачная рука. Наяву он бы тут же взвился, хватаясь за оружие, но инстинкты молчали, лишь отяжелела голова, и где-то в груди осело странное чувство, будто силы покидают его, впитываясь прямо в гальку. Спать… Просто спать, отпустив свои заботы. Свои горести. Свои воспоминания… Что-то мелко и дробно заколотилось внутри, словно в том самом уходящем в гальку потоке вдруг затрепыхалась упавшая птица. Какого еще Моргота?.. Он не может отпускать… Он не должен. Проснуться, немедленно проснуться… Что-то происходит… Что-то совсем неправильное, недоброе… Страшное… Коротко застонав, эльф заметался на своем жестком ложе, отчего-то не в силах ни открыть глаза, ни поднять голову. А в груди что-то больно зашлось, будто прямо позади сердца набухал раскаленный шар, все быстрее выжимая силы из тела, будто все сильнее выкручивая мокрую простыню. Он не понял, что произошло потом, отчаянно цепляясь за расползающиеся лохмотья сознания. Но это страшное… то самое, что опустошало его разум… его словно что-то отвлекло, и оно ослабило натиск. Хрипло втягивая воздух, изнемогая от боли, он слышал обрывки звуков и едва различал во мраке мелькание теней. То, страшное, шипело, словно воздух выходил из плохо пригнанной втулки. Кто-то хрустел галькой, словно кружа вокруг потухшего костра. А потом что-то тяжело упало наземь совсем рядом с Леголасом, и до слуха теряющего сознание лихолесца донеслось тяжелое дыхание, а затем отвратительное бульканье. …Рассвет озарил пустынный берег. У потухшего костра лежал спящий эльф, пальцы судорожно сжимали эфес меча, на желтоватом лице лежала печать страдания. Широкий кровавый след вел от костра и терялся в волнах утреннего прилива.