Отвергнутый рай

Море в ту ночь было так тихо, что шестивесельная шлюпка, режущая килем его гладь, казалась лезвием портновских ножниц. Владыка Кэрдан сидел на носу у горящего фонаря, охватив руками колени и слыша за спиной ритмичный скрип уключин. Впервые за много лет он покинул дворец, не зная, куда его везут. Впервые за много веков он не чувствовал себя монархом. Впервые за всю жизнь он точно знал, что сейчас от него ничего не зависит. Мисси стояла у руля, упираясь ногой в кормовую планку, и то и дело задумчиво взглядывала в сгорбленную спину Старейшего. Как долго она шла к этому дню, как боролась за него, как рисковала... Как привыкла ненавидеть этого надменного эльфа... А сейчас отчего-то понимала, что ненавидела его, как злого волшебника из сказок своего детства, ничего не зная о нем и потому наделив худшими чертами, чтоб этой ненависти уютней жилось в душе и на ней гуще колосилась собственная правота. Меж тем шлюпка обогнула громаду мыса и нырнула в тень скал. - Погодите, куда мы идем? – забеспокоился Кэрдан, - это же смертельно опасно! - Не тревожьтесь, милорд, - тихо проговорила Мисси, - мастер Орикон, еще два гребка – и держитесь у самой скалы. Будьте спокойны, тут отвесная стена. Корабельщик кивнул. Шлюпка, повинуясь рулевому веслу, с плеском забрала вправо, почти прижимаясь к мокрому, облепленному ракушками камню. Потянуло сырым холодом пещер и подсыхающими водорослями, волны забили об осмоленный борт. - Вижу, - пробормотал Дэриар, разгибая спину. Исполинские нагромождения скал, за века изглоданные ветром и волнами, образовывали здесь причудливую сеть пещер, известную среди линдонских моряков, как «Лабиринт ста голосов» и самое гиблое место на сотни миль вокруг: гряды подводных рифов, окружавших мыс, простирались далеко в открытое море и в штормовую погоду были неразличимы глазом. Дно в этих местах было усеяно остовами судов, а в «Лабиринте ста голосов» укрывались от непогоды на шлюпках выжившие при крушениях, хотя фарватер здесь даже для шлюпок был не везде безопасен. Однако сейчас, когда суденышко скользило по тихой темной воде среди каменных стен, колонн и арок, было нетрудно различить впереди силуэт корабля, освещенного кормовым фонарем. - Это невозможно, - прошептал Кэрдан, вставая на ноги и завороженно глядя вперед, - здесь нет прохода для судов, это известно еще со времен моей молодости! - Этот проход просто никем не был найден, - пояснила Мисси, - но для моего отца «Лабиринт» сделал исключение. - Берсар, - одними губами проговорил Кэрдан, словно отдавая этим словом последнюю дань своему лучшему, и все же не понятому им вассалу. Голоса их, меж тем, разбудили «Лабиринт», и тот застонал, зашептал эхом, залопотал писком нетопырей, и даже король ощутил, как спина невольно покрывается мурашками, а гребцы сильнее налегли на весла. Не прошло и четверти часа, как шлюпка приблизилась вплотную, и Кэрдан выше поднял фонарь. - «Мельдо», - прочел он с горькой улыбкой, - что ж, вот и свиделись... И будто с ответ сверху с глухим шорохом упала веревочная лестница и закачалась, постукивая о борт: их ждали. Мисси перешагнула через скамью: - На всякий случай, я пойду первая, - проговорила она, - и прошу вас, господа, не забывайте... Несмотря на все интриги и неурядицы – мы всегда были на одной стороне. Поддернув подол, она взялась за перекладину и ловко взобралась на борт. Мужчины переглянулись, и Дэриар неловко откашлялся: - Милорд, позволь подержать тебе лестницу. Я поднимусь последним – нужно привязать шлюпку. - Боишься встречи с братом? – без обиняков спросил Кэрдан, - зря. Он никогда не был тебе врагом. - А я никогда не был ему хорошим братом, - усмехнулся Дэриар, - помоги мне Эру, но я еще не знаю, как посмотрю ему в глаза. Старейший хотел что-то добавить. Но промолчал, крепко сжав губы, и подтянул к себе лестницу. Кормчий механически вязал причальный канат шлюпки к нижней перекладине, когда Леголас, доселе невозмутимо сидевший на скамье рядом с Ориконом, встал и хлопнул его по плечу: - Давай уже, не тяни. Ручаюсь, твой брат тоже сейчас пальцы грызет от волнения. На лице Дэриара мелькнуло выражение виноватой беззащитности, тут же сменившись привычной невозмутимостью Чумного Адмирала. Он отвел глаза и быстро принялся карабкаться вверх. Леголас же не спешил. Под взглядом Орикона, он нарочито методично, пару за парой, уложил весла на дно шлюпки, машинально дернул узел причального каната, придирчиво осмотрел собственный камзол, подтянул перчатки. Тянуть было бессмысленно, но он помнил, что на палубе «Мельдо» сейчас происходят важные встречи, которым ни к чему чужие глаза. Приметив брешь в душевных доспехах, тут же больно клюнула сердце тоска по отцу. - Да что ж вас всех туда надо силком тащить, а? – Орикон не язвил. Он единственный явно не испытывал ни тени волнения, а потому молчаливо наблюдал, как каждый из его спутников будто переходит собственный внутренний порог. Принц не стал объяснять, как не по себе ему сейчас в гулкой, колдовской тьме морской пещеры. Как тревожно думать, что сейчас откроются все тайны, о которые он до крови, до испарины бился все эти нескончаемые месяцы. Как много этих тайн он вовсе предпочел бы никакогда не узнать. Но он лишь стиснул зубы и шагнул к лестнице. Сколько времени прошло с тех пор, как он так же спешно взбирался на борт «Скитальца» навстречу вихрю событий, уже готовых протащить его сквозь целую череду чужих судеб и страшных происшествий? Жалкие несколько месяцев, полностью изменившие все его представления об устройстве мира... Перекинув ногу через борт, он машинально задержал дыхание, так тихо было на палубе. Но он мог и не стараться: все равно на него не обратили бы внимания. Владыка Кэрдан стоял у мачты, но в его вельможной осанке едва заметно читалась непринужденность: похоже, его приняли без враждебности. Прямо у лестницы же Дэриар замер лицом к лицу с незнакомым Леголасу эльфом, похожим и непохожим на кормчего. Те же ореховые глаза, та же упрямая нижняя челюсть. Однако мягкие очертания губ и задумчивый взгляд были лишены примет Чумного Адмирала: этот эльф пришел в мир не для войны. - Ну здравствуй, брат, - меж тем промолвил Орнус, - чего молчишь? Неужели все еще дуешься? Каменно-напряженная спина Дэриара дрогнула, будто разжалась внутренняя пружина, и кормчий шагнул вперед, протягивая руку. Но Орнус лучезарно улыбнулся, отмахнул в сторону протянутую ладонь и крепко обнял брата. Леголас неслышно поставил вторую ногу на палубу и огляделся: эта сцена была настолько щемяще-личной, что он поневоле ощутил неловкость за свое присутствие. Только сейчас он заметил, что палуба пуста, и даже Мисси куда-то исчезла. Но вот Орнус выпустил брата из объятий и обернулся: - Экипаж! Поприветствуйте наших гостей! – негромко окликнул он, и на судне будто сам собой лопнул незримый пузырь тишины. Тут же послышались шаги и голоса, заскрипели двери и ступеньки, вспыхнули еще несколько фонарей, и несколько десятков эльфов заполнили палубу. - Милорд принц, - Орнус уже стоял рядом, протягивая руку, - добро пожаловать на «Мельдо». Вы уж простите эту театральную сцену, но я попросил парней дать нам несколько минут уединения. Я... не был уверен, что снова увижу Дэриара, а я от природы чувствителен, есть за мной такой грех. И почему-то от этой неподдельной искренности, от сердечной улыбки и пожатия слишком хрупкой для моряка руки, тревога разом опала в душе лихолесца. А вокруг рокотал гул голосов: команда «Мельдо» почтительно, но сдержанно приветствовала владыку, и Мисси, как всегда, появившаяся прямо из воздуха, не спускала взгляда с Кэрдана. Это она поручилась за него перед этим визитом и сейчас была настороже. Слегка оглушенный раскатами эха, Леголас уже отвечал Орнусу какие-то сбивчивые любезности, когда тот глянул принцу за плечо, бегло улыбнулся и проговорил: - Чувствуй себя как дома, милорд Леголас. Увидимся за ужином, - и молниеносно исчез среди команды. Лихолесец не успел удивиться этому внезапному бегству: плечо сжали чьи-то пальцы, и знакомый голос проговорил из-за спины: - Здорово, мой принц... Леголас резко обернулся и замер: позади него стоял Сарн. *** В «Лабиринте ста голосов» не было дня и ночи. Там стоял вечный сумрак, рассеиваемый сквозь разломы в скалах то солнечным, то лунным светом. А потому Леголасу не было дела, закончилась предыдущая ночь или уже наступила следующая. Ему вообще не было сейчас дела ни до времени суток, ни до того, будет ли завтра конец света. Его лучший друг снова был с ним, когда он почти успел разувериться в этой встрече, и все прочее не стоило и оловянной ложки. Уже позади был ужин, за которым царила атмосфера лютой неловкости и сдерживаемого волнения. Уже расставили вахтенных и назначили час общего совета. Уже Орикон давно сообщил, что он в стельку пьян (чему никто не поверил) и отправился спать, а Орнус с Дэриаром второй час бражничали в каюте кормчего за разговорами. На баке было темно. Принц и сотенный приканчивали бутылку вина, когда Сарн закончил свой длинный рассказ и умолк: - Ты считаешь меня предателем? – напрямик спросил он. Леголас ответил не сразу, и тишина между ними натянулась тугой струной. - Я никогда не счел бы тебя предателем, - заговорил он наконец, - не после того, что ты сделал для меня в Ирин-Тауре. Чего скрывать, мне непросто было услышать, что ты предпочел «Береговую Стражу» присяге. И что Орнуса ты предпочел мне. Но я знаю, что бывают моменты, когда не действуют обычные правила, а присяга расе важнее присяги королю. Он помолчал и добавил: - Но ты все равно ублюдок, понял? И я все равно злюсь. Сарн примирительно усмехнулся: - Мисси обещала дать тебе знать, что я жив. Тогда я был уверен, что она лишь хочет меня утешить. Леголас обеими руками потер лицо и откинулся назад, опираясь спиной о штирборт: - Я тоже думал, что Вист напоследок хочет купить мое усердие. Но клянусь Морготом, я как наяву помню тот день, харадскую равнину. У Виста кровь на губах булькала, звук был жуткий. А я запомнил только его улыбку и слова: «Твой друг... Он жив...». - Она и правда, никогда не врет, - в голосе Сарна прозвучала такая проникновенная теплота, что Леголас не удержался: - А ты часом ли не влюблен, сотенный? – ухмыльнулся он, уже ожидая болезненного тычка локтем, но Сарн только шире улыбнулся: - Нет. Это другое. Это началось в тот день, когда я узнал, что она и есть «Зеркальщик». Видишь ли, меня не сразу посвятили во все тонкости: многое нужно было сначала как-то переварить, чтоб подготовиться к следующим открытиям. Я уже знал, что Мисси часто и подолгу бывает в Умбаре: она выросла там и умеет договориться с местными упырями. А в этой дыре Слезохлебы нередко лезут на берег, там слишком много несчастных людей, для этих тварей сущий пир. Однако я ни разу не видел ни ее уходов с «Мельдо», ни возвращений. Она просто исчезала, а однажды снова появлялась на борту. Но в тот раз ее не было особенно долго, а однажды ночью вдруг поднялась страшная кутерьма... *** В тесной, извилистой бухте меж фьордов «Мельдо» был надежно укрыт как от ветра, так и от посторонних глаз, а потому ночи тут были тихи, и вахтенные умирали от скуки. Сарн коротал ночь на корме, слушая, как в кубрике кок Воган негромко напевает печальную матросскую балладу – обычное его занятие во время замешивания теста для утренних лепешек. Он совсем было приуныл, когда до слуха донесся отдаленный рокот, стремительно приближавшийся, и вскоре превратившийся в отчетливый топот копыт. Не прошло и получаса, как прямо на прибрежные скалы вылетел всадник с факелом в руке, и в его пляшущем свете Сарн узнал Орнуса. По тут же поднятой тревоге спустили шлюпку, та мигом пронеслась по скальному коридору бухты, и вскоре на палубу взобрался кормчий в сопровождении троих членов команды, а Сарн увидел, как на тросах осторожно поднимают носилки из двух плащей с бесчувственным телом. Их споро понесли к каютам, и Сарн разглядел, что на носилках лежит мальчуган в грубом камзоле и берете. Лицо было все в крови, а рядом вплотную шел сам Орнус, держа мальчика за обе руки и монотонно читая лекарский напев... Не сдержавшись, Сарн нагнал одного из гребцов: - Что случилось? – прошептал он, - кго привезли? - Мисси, - хмуро ответил тот, - умбарский дротик в спине, крови потеряла – Элберет упаси... И все ж как по маслу шло, Орнус говорит, а под самый конец подстрелили, бесов им в печенку, сукиным сынам... - Это Мисси? – бессмысленно переспросил ошеломленный Сарн, провожая носилки глазами, но гребец уже унесся прочь.   До самого утра на «Мельдо» царила сумятица: Орнус не выходил из каюты Мисси, и на судне уже шептались, что она может не пережить этой ночи. Однако, едва затеплилась заря, как кормчий показался на палубе и свистнул общий сбор. Его лицо было желтоватым от усталости, вокруг глаз лежали лиловые круги: ему пришлось всю ночь поддерживать в Мисси жизнь за счет собственного запаса сил, и сейчас истощенный эльф сам походил на мертвеца.  - Вот что, парни, - начал он, - девчушка наша жить будет, благодарение Эру, - переждал поднявшийся шум общего облегчения и продолжил: - Нам сейчас нужно спешить в Пеларгир: владыка Элронд затеял большую глупость, он снаряжает военный флот и собирается втянуть Линдон в опасную авантюру, словно войны с Умбаром им мало. Надо их остановить. И по-хорошему надо сейчас же сниматься с якоря, но Мисси... Вы же ее знаете, она и при смерти никому покоя не даст. Едва глаза открыла – у нее уже план готов, и скажу без уверток – чертовски хороший. Да только есть одна закавыка. Орнус нахмурился и машинально потер лоб. - Мисси в запале погони не сразу поняла, что ранена, сильно на скаку кровь расплескала, да еще пока... хм... от спутника отвязалась... А потому, пока мы ее нашли, она успела потерять сознание. Уж не знаю, что случилось – а только ее конь убежал – может, змея напугала, или еще кто. Только на коне остался ее сундучок, а вы сами знаете – Мисси без него как без рук. У нас не больше суток, если повезет – двое. Потом коня непременно поймают или умбарские ублюдки, или харадские головорезы, и пиши пропало. Ролвин, Воган, Сарн, Гильмар, Эдмур – остаетесь на судне. Присмотрите за Мисси и держите корабль готовым к отходу в любой момент. Остальные – на поиски коня. Судно опустело. Распределив очередность обязанностей, оставшиеся члены команды разбрелись по своим делам, и Сарн бесшумно вошел в каюту Мисси: она все еще была очень слаба, и Орнус велел не спускать с нее глаз. Сидя у койки в низком кресле, эльф задумчиво смотрел в бескровное лицо. Губы девушки были бледны до синевы, на щеке багровел припухший кровоподтек: ее недавно сильно ударили по лицу. Странная жизнь... Странная судьба. Странная натура. А в душе поневоле поднялась волна знакомой горьковатой нежности: однажды он уже испытывал это чувство, и сейчас оно согрело его, одновременно всколыхнув тоску по дому. Он знал историю Мисси и был уверен, что ни один из тертых вояк и много повидавших моряков с «Мельдо» не пережил и половины тех тягот, что она сама выбрала своей судьбой. Независимая, несгибаемо-сильная и никогда не унывающая, она была самым одиноким существом, какое встречалось ему в жизни. Сейчас было странно это осознавать, но Сарн отчетливо понимал: даже то, что Леголас пережил в Ирин-Тауре двенадцать лет назад, было несравнимо с этим. Как ни крути, Леголас лишь собирался сменить свое племя. Мисси же не принадлежала ни к одному из племен. Вечный обломок... Сарн не заметил, как задремал – сказалась бессонная ночь на вахте и тишина каюты. Его разбудил еле слышный шорох простыней, и эльф распахнул глаза: Мисси была в сознании. - Прости, я не хотела тебя разбудить, - прошелестела она, с трудом улыбаясь, а Сарн поспешно встал: - Это я не должен был спать, - проворчал он, подавая девушке кружку с питьем, - как ты, милая? Болит что-нибудь? - Нет, - беспечно отмахнулась Мисси, - болеть потом будет, когда встану, а пока просто спина онемела, и голова пустая, как желудь. И как меня угораздило, прямо срам... Скажи, солдат, коня-то моего нашли? - Ищут, - ободряюще кивнул лихолесец, - почти вся команда на поиски отряжена, найдут, это ж конь, не белка. И где вы в этой дыре лошадей берете? - Это Южный Гондор, - усмехнулась Мисси, - тут все есть, что хочешь – со всего Средиземья контрабанда стекается, были бы деньги. У нас есть хороший барышник, я давно с ним имею дело. Помоги приподняться – совсем спина затекла. Умостившись на подушках, Мисси удовлетворенно вздохнула: - Ловко ты о раненных печешься. - Опыт не пропьешь, - мягко усмехнулся Сарн, - все в жизни повторяется. Дюжину лет назад я точно также сидел у постели девицы, подстреленной во время погони... Мисси помолчала, глядя на него с затаенным любопытством: - Я напоминаю тебе ее, верно? – вдруг спросила она, - мы с ней наверняка чем-то похожи. Только наверняка она была намного красивее. И потому ты чувствуешь ко мне что-то вроде ностальгической нежности. Как ее звали, солдат? Захваченный врасплох, Сарн растерянно моргнул и тут же от души расхохотался: - Никак не привыкну, – проговорил он сквозь смех, - всех-то ты насквозь видишь... Да, она была похожа на тебя. Чертовски похожа... Тоже носила маски, тоже никого не боялась, тоже играла в опасные игры. Ее звали Камрин, она была сестрой рыцаря-мятежника. Чего греха таить, я был в нее малость влюблен. Уж очень она была необычной... Меж тем на палубе послышался шум и разноголосые возгласы. Все еще улыбаясь, Сарн обернулся к двери и поднялся из кресла: - Пойду-ка узнаю, что там за гвалт, - сообщил он, но не успел двинуться с места, как дверь распахнулась: на пороге каюты стоял победоносно сияющий Орнус с узким длинным сундучком в руках. - Да ты не спешишь помирать, а, сестренка? – возвестил он, - гляди, что мы тебе отыскали! Мисси взволнованно завозилась в постели: - Слава Эру! И как вы так быстро управились? Я, признаться, не особо-то и надеялась. А Орнус вошел внутрь, водрузил сундучок Мисси на койку и уселся на скамью, открывая сундук в изножье: - Ты уж прости, милая, я душу сейчас продам за глоток вина, в степи жара – даже ящерицы попрятались. А Эру и правда порадел, если б не он – искать бы нам, обыскаться. Тут история вышла – хоть песню складывай. Он вынул из сундука бутылку, откупорил и с блаженным вздохом припал к горлышку. Мисси, будто забывшая о боли, уже открывала сундучок, и Сарн с любопытством скосил глаза: суета, поднятая вокруг этой невзрачной вещицы, интриговала... А сундучок действительно заслуживал внимания. Искусно и явно на заказ изготовленный, разделенный внутри на множество ячеек, он содержал невообразимое количество склянок, кисточек разной толщины, плотно закрытых фиалов, крохотных шкатулочек и костяных коробочек. У самой стенки лежали туго свернутые косы разных оттенков, и Сарн ощутил легкий укол жути. А Мисси обернулась к нему: - Да тут никаких секретов, солдат, смотри себе, чего глаза прячешь? Тут все мое ремесло заперто, годами собирала. Любой лицедей за такой сундук голову прозакладывает. Сарн неловко подсел ближе и заглянул в недра сундучка. Мисси была права: в этом волшебном ящике таился целый походный театр... В коробочках, стеклянница и шкатулках были десятки оттенков грима, белил, пудры, кровяных паст. Тут был клей и воск, накладные шрамы, ожоги, мозоли и оспины, сделанные из неведомых Сарну, невероятно правдоподобных материалов. Плотно свернутые парики, бинты для утягивания груди, толщинки для искажения силуэта, защечные подкладки, меняющие произношение. Флаконы с изысканными духами, со зловонными запахами дыма, дегтя и скотного двора. Страшновато-натуральные восковые части лица, снадобья для бледности, пота и горячки, и еще множество странных и непонятных вещиц, искусно созданных для колдовского мастерства перевоплощения. - Я в жизни не думал, что существует что-то подобное, - пробормотал наконец Сарн, завороженный объяснениями Мисси, а девушка не без гордости усмехнулась: - Я уже говорила тебе, солдат, ложь – мое единственное настоящее умение, но в уж в нем я лучшая из лучших, - подмигнула она, - конечно, одним гримом не обойдешься. Тут и опыт нужен, и нахальство. Да и от батюшки я кое-чего унаследовала, будь оно неладно... А Орнус, все еще потягивавший вино, отставил бутылку: - Ну, сундук вернулся. Теперь в Пеларгир? - Надо спешить, - кивнула Мисси, вытягивая из сундучка заплетенный в косу рыжий парик, - вот, то, что надо. Как раз успею расправить и завить, а в Пеларгире куплю подходящее платье. Так что за история у вас вышла? Туману напустил, а сам знай, вино хлещет... Орнус вдруг посерьезнел: - А вот тут сущие чудеса. Я-то пообещал коня твоего найти, но ты при смерти была, милая, я б тебе хоть звезд посулил небесных, чтоб только ты на поправку пошла. А сами мы в степь выехали и стоим, глазами хлопаем. Поди во всем Харондоре коня разыщи... Разъехались по трое, орали, свистели, только лис распугали и пыли наглотались. А тут глядь – дымок курится меж холмов. Мы уж решили – лагерь местных охотников, а то и чего похуже. Сейчас напоремся на харадский дозорный отряд – тут нам и лежать. Но вдруг издали конское ржание послышалось. Решили мы – для большого отряда дымок слишком хилый. А если коня уже поймали – может, хоть сундучок откупить договоримся. Поехали мы туда, и что ж вы думаете? Горит в лощинке костерок, двое коней пасутся – твой и еще одна кобылка серая, незнакомая. Сундучок отвязан, на земле стоит преспокойно, а у костра паренек съежился, сущий горемыка. Тощий, обноски с чужого плеча как на черенке метлы болтаются, сам взъерошенный, а напуган – будто мы его сейчас на этом же костре вялить собрались. Ну, мы спешились, успокоили бедолагу, а тут... Не знаю, как и сказать... Девица это оказалась. Сирота, из Умбара сбежала. Отца ее за какие-то грехи свои же укокошили, а ей повезло ноги унести. Вот твой конь к ней сам и пожаловал: то ли на дым, то ли на конское фырканье. Ее-то за сундучок и благодари, сестренка. Мы понятно, девчушку не бросили, с собой привезли. Куда ей одной по этим гиблым местам. А девушка славная. Годже зовут... *** - Эй, Леголас! – Сарн прервал свой рассказ и с тревогой уставился на друга: тот, вдруг побледневший до сливочного цвета, вскочил и заметался по баку, - что случилось-то? - Годже? Ты... ты уверен, брат? – Леголас растерянно застыл на месте. - Не такой уж я дурак, - усмехнулся Сарн, - уверен, конечно. Мы с ней отлично поладили, она на «Мельдо» почти все лето с нами ходила. - Эру милосердный... – пробормотал принц, - так вот как все вышло... Но... а где она сейчас? – вскинул он голову. Сарн же лукаво улыбнулся: - В Линдоне, у матери нашего Вогана. Помолвка была полтора месяца назад. Да ты сядь, не мельтеши... Сарн запнулся, и улыбка его погасла, а в глазах проступила теплота: - Леголас... Я ведь от нее и узнал, что ты меня ищешь. Когда Годже оказалась на «Мельдо», она прямо безутешна была, все рыдала, захлебывалась, что в Умбаре ее спаситель остался, что его не иначе убили, а если не убили – так замучают насмерть. Орнусу в ноги падала, умоляла на выручку мчаться, может, не поздно еще. Никак не верила, что спаситель ее сам давно спасся. Только Мисси ее и успокоила. Они-то, оказывается, старые знакомые... Совершенно потрясенный, принц тяжело осел на палубу, отирая обеими ладонями лицо. - Это невероятно, - опустошенно прошептал он, - просто невероятно. Сарн! – вдруг осенило его, - а Орнус знает, что Годже его племянница? Сотенный помолчал. Моргнул, ущипнут себя за переносицу. - Да откуда ему знать-то... Она, бедняжка, даже сама не знала, что эльфийка... В обморок упала, поверишь ли. - Она полукровка, - отрезал принц, - и наследница одной из лучших эльфийских семей Минас-Тирита. - Вот как... – пробормотал Сарн, - а у Вогана-то, оказывается, глаз-алмаз... Леголас еще секунду молчал, а потом расхохотался. Он смеялся, едва переводя дыхание, утирая слезы, и все не мог успокоиться. Слишком много случилось за эти безумные сутки, слишком много открылось тайн, слишком много камней обрушилось с его усталых плеч, и душа не успела еще поверить, что прежние раны в одночасье перестали болеть. Отсмеявшись, он встал, рывком вздернул друга на ноги и крепко обнял: - У меня все в голове кувырком, - проговорил принц, - я еще не скоро смогу все это уяснить. И знаешь, ничего ведь еще не решилось. И отец неизвестно, жив ли, и Имладрис остался без владыки, и война эта морготова еще и не думает заканчиваться. А только я сейчас счастлив, брат. Ты понятия не имеешь, как  я счастлив.