А я все равно останусь с тобой!

Тьюп-хлюп, тюп-хлюп, тюп-хлюп, хлобысь!

      «Нет! Вранье!» — твердил маленький белобрысый мальчик, который снова после падения встал на ноги и побежал босыми ногами по грязной тропинке между деревьев. Его большие голубые глаза наливались страхом и отчаянием, но он уперто бежал по задуманной дороге. « Через лес будет быстрее! Я еще могу успеть!» — Успеть что? Что ты собираешься делать потом? Вам все равно не позволят быть вместе. А все потому что Она тебя ненавидит! — Кто ты?! — спросил мальчик, услышав незнакомый голос. Точнее неизвестно было, откуда была эта фраза, извне или изнутри. Возможно, эти слова он сам себе задал, и от волнения ему собственные слова стали чужими. Он понимал, что мать не позволит ему остаться вместе с сестрой. Тихиро была тихой и милой. Она всегда слушалась мать и была похожа на их бабушку. Мика никогда не видел и не знал, какой была мать его матери, но в их семье так говорили. Особенно его матушка. Мика же был отцовской копией. Чем малыш не угодил женщине, что его родила, он не знал. Все время она его обходила стороной и делала вид, что не замечает, а потом резко оборачивалась и кричала или била. Однако, после нескольких таких выпадов Мика перестал держать ее за юбку и прижиматься, мило улыбаясь. Мика всегда старался быть вблизи отца. Когда ее муж находился рядом, она играла заботливую, верную жену и замечательную мать. На все вопросы отца: « Откуда у Мики синяк на щеке?» или « царапина на руке?» она делала обиженное лицо и пыталась пожаловаться на неуправляемость мальчика. — Он меня не слушает! Микуся очень вредный и непослушный! Надо его проучить, иначе плохо его воспитаем! — Ну-ну не торопись… Дай нам поговорить наедине, как мужчина с мужчиной. — Н-но… — Никаких возражений. И Тихи-чан с собой прихвати. — мужчина кивнул в сторону дочери, что игралась игрушками в углу. — Ладно. — тихо ответила жена.       После того, как мать уходила с девочкой на руках, Мике становилось легче дышать. Нет, он любил сестру. Но вот другой особи женского пола опасался. Мика знал, что она ничего не сделает девочке. Она ее очень любила и иногда даже баловала. Тихиро же в свою очередь любила старшего на два года Мику, но это было в тайне от родителей. Это был их секрет. Несмотря на все слова матери, что брат девочки ничто, она сама так не думала. Тихиро иногда говорила, что Мика ей никто и не брат, но это было лишь спектаклем для той, кто ее так любил и оберегал. — Пап, я… — Слышал, что мама говорит? Что ты думаешь по этому поводу? — мальчик потупил взгляд в пол. — Я сегодня шел между вешалок, на которые вешают мокрую одежду. Подул ветер, меня одной ударило и придавило. Я ударился плечом, но все в порядке… Я… Не хотел… может, я ногой ее просто зацепил… я… — Все хорошо, иди ко мне, — мужчина перестал выглядеть серьезно и распахнул руки для объятий. Когда он улыбнулся, все печали прорвало, и мальчик кинулся обнимать отца за шею. — Впредь будь осторожнее ладно? — У-угум… — Если чего напакостничаешь, беги ко мне, я тебя прикрою от маминого гнева, — улыбнулся отец. — Но я ведь не хочу, чтобы мама с папой ругались. Я не хочу пакосничать! — Вот и умника. Я в тебя верю. А теперь иди играться с сестрой. — Да!       Листья неприятно били по детским ногам, но Мика слишком сильно хотел увидеть сестренку, взять за руку и никому не отдавать. Еще один шаг и усталые от бега ноги заплетаются, и он наконец-то, выбравшись из леса, теряет землю из-под ног. Мика клубком кувыркнулся вниз по крутому, но не очень высокому склону и чудом не сломал себе позвоночник. Мальчику крупно повезло! Ведь если бы он прокатился еще несколько сантиметров, его бы выкинуло с другого холма. Тогда бы он, Мика, лишился своей жизни. Малыш распластался на земле и, лежа на крае выступа, увидел удаляющийся поезд. Транспорт проезжал не так далеко, чтобы невозможно было услышать крик маленькой девочки, что стояла у окна: — Береги себя, Мика!!! — голос прозвучал печально. Они не хотели прощаться. Но таково было решение их матери. По идее Мику должны были отдать сразу же в детский дом, но прежде, чем туда попасть, он был отравлен в больницу. Как-никак, но все же при падении он хорошенько пострадал, хоть и остался в живых.       Вдруг, Мика почувствовал очень приятное тепло. «Кто это?» — задумался мальчик, все еще лежащий на земле. Тепло было знакомым и в то же время будто неправильным. Будто оно не из этого времени. — Ю-чан? Это ты? — спросил блондин, все еще находясь во сне, насыщенном воспоминаниями. — Чшш-ш-ш-ш-ш… Все хорошо… Тихо… Это просто глупый сон… — ответил ласковый и приятный голос. — Ю-чан, это не сон… Это уже случилось. Она забрала ее. Мы больше не встретимся… — Мика только сейчас понял, что это действительно был сон. Тогда Мика был брошен всеми и не имел больше поддержки. Сейчас же все по-другому. Теперь у Мики был Юичиро. Раньше к нему никто не пришел бы успокоить от кошмара. Сейчас же Мику приобнимали за плечи, успокаивающе водили по спине рукой и шептали на ухо, что на самом деле Мика не один, что это все была недействительность и что вскоре он просто проснется в чудесном и замечательном мире. — Что же не спишь? — Нет, не хочу снова видеть эту картину из прошлого… — Тебе снилось что-то из детства? — Да… Ю-чан… хочешь знать о моем прошлом? — Что ты… — Я серьезно хочу тебе рассказать все, что со мной приключилось за всю мою жизнь! Ты… выслушаешь? — Знаешь, я конечно же хочу знать, но… Ты уверен, что хочешь рассказать это утром? Возможно, у тебя до конца дня испортится настроение. — Все в порядке. Я… — блондин покраснел. « Не могу же я ему сказать, что с ним мне ничего не страшно. Он может подумать, что я гей и передумает меня любить. Оооо как это прозвучало: „любить“! У него, вроде, девушка была, значит, я ему скорее всего буду отвратителен и вообще… » — Мика выпал в ступор и завис. Юи понаблюдал за блондином, а потом, перетянув себе на колени, щелкнул сидящего по носу. — Ну? — А? — Бэ! Так что с твоим детством-то? — В общем…       И Мика рассказал о себе все, что только сумел узнать. Он был примерным ре­бён­ком в семье. Он был веселым и ум­ным. Толь­ко вот мать не це­нила ни­чего, кро­ме де­нег. Как оказалось, настоящий генетический отец был брат-близнец того мужчины, которого Мика всегда, любя, называл: «папа». Отчим или, вернее сказать, дядя маль­чи­ка был бо­гатым, а его же­на все­го лишь сумасшедшей и по­мешан­ной на день­гах. Однажды ее изнасиволал один кудрявый засранец с голубыми глазами, и она пыталась отомстить. Без раздумий она набросилась на первого очень похожего внешне мужчину. Тот в свою очередь пожалел ее и взял в жены, чтобы помочь растить маленького малыша. На удивление он повелся очень адекватно и спокойно. Этот мужчина был на удивление добропорядочным и богатым, однако у той женщины не было такого же воспитания. Она не была столь хорошей и благодарной. Вскоре она родила и девочку — Тихиро. «Отец» очень лю­бил «сы­на» и от­пра­вил его в лет­ний ла­герь. Там он дол­жен был отды­хать ме­сяц, но че­рез не­делю маль­чи­ка вер­ну­ли об­ратно. Его от­ца уби­ла его же мать. Месть была свершена. Мать двоих детей взяла все деньги и окупилась в суде. Также она забрала свою дочь с собой куда-то очень далеко. Мика не знал куда именно. Для ре­бен­ка, как он, это бы­ло как ми­нимум шо­ком, но не ус­пел он и че­го-то по­нять, как по­пал в дет­ский при­ют. Тог­да же он и встре­тил ста­рич­ка, что ис­кал свой ко­шелёк. Ми­ка с ра­достью ему по­мог. Ста­ричок пред­ста­вил­ся как Та­нака-сан. Ми­ке он пон­ра­вил­ся. Пос­ле это­го они не встре­чались. Ме­сяц спус­тя про­изо­шел нес­час­тный слу­чай. Ка­кой-то тер­ро­рист под­жег дет­ский дом. Прес­тупник ошиб­ся, но де­тей, что по­гиб­ли тог­да в ог­не ни­каким «прос­ти» боль­ше не вер­нуть… В жи­вых ос­та­лись толь­ко нес­коль­ко. В их чис­ле был и Ми­ка. Маль­чиш­ка вы­жил толь­ко бла­года­ря то­му, что в ту ночь он сбе­жал в ук­ромное мес­то в пар­ке, ко­торое лю­бил по­сещать. Ког­да он вер­нулся, спа­сате­ли об­сту­пили его, под­ни­мая на ру­ки и спра­шивая, не ожег­ся ли он где-ни­будь. Ми­ку очень силь­но это пот­рясло, опять. Он жа­лел, что не был со все­ми и не по­мог ко­му-то выб­рать­ся. Так он по­терял все во вто­рой раз. Спус­тя нес­коль­ко не­дель его оп­ре­дели­ли в шко­лу-ин­тернат. Там ему то­же приш­лось не­лег­ко. Ми­ку не­долюб­ли­вали за его ода­рен­ность и хо­рошо раз­ви­тую фан­та­зию. По­это­му од­нажды на­пиха­ли его таб­летка­ми и сфо­тог­ра­фиро­вали свя­зан­ным и воз­бужден­ным в ту­але­те. Фо­тог­ра­фии очень наб­ра­ли по­пуляр­ности сре­ди ху­лига­нов, хоть и не ста­ли из­вес­тны каж­до­му встреч­но­му. Но от­но­шение к не­му по­меня­лось. Вско­ре их уви­дели юно­ши пос­тарше, тут и на­чал­ся лич­ный кош­мар Шин­до. Ког­да блон­дин вы­шел из учеб­но­го кор­пу­са, его пой­ма­ло нес­коль­ко здо­ровых маль­чи­шек од­ноклас­сни­ков и по­тяну­ли в тем­ный угол. Там их жда­ли еще бо­лее взрос­лые из­вра­щен­цы. Их целью бы­ло на­иг­рать­ся по са­мое не хо­чу. Ми­ку при­вяза­ли в ка­ком-то под­ва­ле к сту­лу и на­кача­ли нар­ко­тика­ми. Страш­ное го­ловок­ру­жение, тош­но­та, воз­бужде­ние, боль и лом­ка на­кати­ли вол­ной и нак­ры­ли его с го­ловы до ног. И за па­ру дней он стал пос­лушным и стал вы­пол­нять все, что при­кажут. И все вре­мя его за­пуги­вали, что его ок­ру­жа­ют зве­ри, и толь­ко они. Ког­да Ми­ка мол­чал, они как бы нев­зна­чай пов­то­ряли «вам­пи­ры», « мы вам­пи­ры», « мы хо­тим тво­ей кро­ви!», « зат­кнись, скот! Те­бе по­ложе­но мол­чать! »…       Ког­да по­лиция наш­ла бед­ное ис­то­щен­ное тель­це, пок­ры­тое ра­нами и ис­пачкан­ное в гря­зи, нар­ко­тиках и спер­ме, его сра­зу же от­пра­вили в бли­жай­шую боль­ни­цу. Вот здесь-то они с Та­накой-са­ном встре­тились вновь.