Никто, кроме тебя

      Неприятный скрип двери раздался в тишине, когда Хару зашел внутрь. Дойдя до раздевалки и открыв старый, но чистый шкафчик, омега начал раздеваться. Он любил приходить в этот детский плавательный клуб, который был давно закрыт и должен был быть снесен со дня на день. Будучи детьми, они с Макото и Нагисой тренировались здесь, но все прекратилось, когда однажды тренер подошел к мальчикам и сообщил, что бассейн закрывается на неопределенный срок. Почему, он так и не объяснил. В отличие от друзей, Хару это не остановило. Он продолжал приходить сюда, несмотря на запреты тренера. Это было непросто, учитывая, что приходилось лезть через окно. В конце концов тренер сдался и даже стал оставлять дверь в клуб открытой, чтобы омега не мучился и, не дай бог, разбил что-нибудь. В любом случае, воровать тут было нечего, а опасаться вандалов было бессмысленно, ведь здание все равно было никому не нужным.       В шкафчике Хару всегда стояли гель для душа, шампунь и фотография с соревнований по плаванию, на которых Харука, Макото и Нагиса заняли первое место. Все мальчики выглядели очень счастливыми, ведь когда–то плавание было смыслом жизни не только для омеги. Порой он думал о том, чтобы позвать ребят с собой и поплавать, как в старые добрые времена. Но никогда не решался. Этот клуб был для парня единственным местом, где тот мог побыть в одиночестве, даже от Макото. Не то что бы Харука не любил проводить время со своим парнем, просто плаванье, как бы это странно не звучало, казалось слишком личным времяпрепровождением.       Переодевшись, Хару направился прямиком к бассейну, в котором всегда была чистая вода. Омеге было все равно, откуда она там берется. Возможно, тренер постарался. Хотя, зачем бы ему так утруждать себя ради одного человека?       На этот раз Хару ошибся. Нет, в бассейне действительно была вода, вот только Хару не был единственным посетителем.       Не замечая омегу, в бассейне плавал парень. Хару успел отметить, что техника у того была неплохая. Больше, чем неплохая. И тут парень поднял свой взгляд на омегу. Это был Рин.       — Хару? — удивленно спросил тот и подплыл к бортику. — Что ты здесь делаешь?       — А ты что? — ответил вопросом на вопрос Нанасэ.       — Эм... Плаваю? — усмехнулся Мацуока.       — Я тоже. Давно ты тут?       — Пару недель. Я как-то вечером проходил мимо и увидел, что дверь открыта. Вот и зашел.       — Ты всегда заходишь вечером в непонятные заброшенные места, если дверь открыта? На это Рин лишь звонко засмеялся, обнажая свои акульи зубы.       — Возможно, — в глазах Мацуоки блеснули огоньки. — А ты? Тоже ищешь приключений на свою шикарную задницу, навещая безлюдные места?       «Как он назвал мою задницу?» — пронеслось в голове у парня. Возможно, будь на его месте какой-нибудь Нагиса, тот тут же покраснел бы. Но Хару смутить было нелегко, поэтому он просто хмыкнул и подошел к бортику, не зная, стоит ли ему уйти или подождать пока Рин закончит. Уходить Харуке не хотелось, как, видимо, и Мацуоке. Тот продолжал улыбаться, следя за каждым движением омеги. В конце концов, Хару решил, что будет глупо просто стоять вот так, поэтому он, не глядя на Рина, опустился в воду и прикрыл глаза, наслаждаясь прохладой. На гамма по-доброму усмехнулся и предложил:       - Посоревнуемся?       Доля секунда. Хару всегда добирался до финиша первым, обгоняя Рина всего на долю секунду. Мацуока не понимал, как такой хрупкий на вид омега мог обладать такой силой и скоростью в воде. На самом деле, гамма всегда считал, что в плавании ему нет равных, до этого времени. Уже неделю они с Хару соревновались в этом месте, и Рин еще ни разу не одержал победу. Но несмотря на все поражения, красноволосый продолжал просить: «Еще раз, Хару. Давай еще раз» после каждого проигрыша. А Нанасэ не мог отказать, ведь ему самому безумно нравилось соперничать с таким сильным оппонентом, как Рин.       Тяжело повалившись на холодные плитки возле бассейна, Рин спросил у вылезшего из воды Харуки:       - Как ты… - пытался перевести дыхание парень. – Ты всегда… приходишь первым.       - Ага, - только и ответил омега и присел рядом с лежачим парнем. Кажется, Нанасэ даже не запыхался, хотя сегодня они плавали куда дольше и усердней, чем все время до этого.       - Ты никогда не думал заниматься этим профессионально? Ну, знаешь, многие университеты были бы счастливы, если бы ты учился у них. С твоей техникой ты легко можешь стать…       - Я только вольным плаваю, - отрезал Хару.       - Что? – не понял Мацуока.       - Плаваю только вольным, - повторил брюнет.       Рин несколько минут молчал, анализируя услышанное, после чего спросил:       - Ты серьезно? Да с твоей техникой ты можешь… Да все что угодно можешь! А ты говоришь, что плаваешь только вольным. Я тебя не понимаю.       - А что тут неясного? – омега опустился на сырой от воды пол рядом с Рином.       - Я плаваю ради отца, - Мацуока окончательно лег на пол и, глядя в потолок, продолжил. - Он был невероятным пловцом. У него была самая лучшая команда, с которой они плавали эстафету. Я видел фотографии. Они были такие счастливые. Всегда занимали первые места на региональных и национальных. Медали и кубки – это практически все, что осталось у меня от отца после его смерти. Го думает, я плаваю, потому что считаю это своим долгом. На самом деле, я плаваю, потому что хочу быть как отец. Хочу такую же команду и хочу побеждать. А ты ради чего плаваешь?       - Ради чего? – удивился Хару. – Я не знаю. Не думаю, что у меня есть какая-то цель. Мы с Макото с детства плаваем.       - Ты любишь его? – внезапно спросил Рин.       - Что? – опешил омега.       - Макото. Ты любишь Макото?       На несколько минут повисла тишина. Хару пытался понять, к чему гамма задал такой странный вопрос. Последний раз брюнету приходилось слышать подобный вопрос еще в средней школе, и, по мнению парня, они давно уже выросли из того возраста, когда спрашивать такое считается нормой.       - Он мой альфа, - только и сказал Нанасэ.       - Это не ответ.       Хару ничего не ответил, встал и уже через секунду вновь оказался в воде. На это Рин лишь усмехнулся, пожал плечами и отправился следом за брюнетом.

***

      Течка. Одно лишь слово способно было вывести Харуку из себя. Омега буквально ненавидел себя и свою природу в эти дни. Она должна была начаться через пару–тройку дней, но никак не сегодня. Никак не в школе. Никак не в классе, полном похотливыми альфами. Разумеется, это все было из–за вчерашнего. Он, соревнуясь с Рином, слишком сильно напрягался. Вот и следствие — гормональный сбой, пусть и легкий. Хотя, в пределах этого урока, то, что происходило внутри омеги, было совсем не легко.       Хару не ожидал. Закусив губу, он пытался не застонать на весь класс от желания, которое невозможно было контролировать. Не прекращая ерзать на месте, омега наконец дождался спасительного звонка с урока.       Мигом скинув все вещи в сумку, Нанасэ устремился к двери. Умом он понимал, что сейчас стоит идти прямо к медсестре, взять необходимые таблетки против всех этих симптомов и отправляться прямиком домой. И все бы получилось, если бы не...       — Хару? Все в порядке? — Макото мягко развернул брюнета к себе и слега взволновано посмотрел в синие глаза.       Омега не успел ничего сообразить, как обнаружил свои губы на губах альфы, чем тот, мягко говоря, был шокирован. Хару целовал настойчиво, страстно, как никогда прежде. И уж конечно, никогда прежде он не целовал так Макото в школе, посреди множества людей. Правда, людей рядом с ними было совсем немного, что, однако, не помешало альфе густо покраснеть. Наконец, оторвавшись от парня, не давая ему возможности что–либо ответить, Хару сказал:       — Я хочу тебя... Прямо сейчас, — и повел дезориентированного парня за собой к пустому кабинету.       Ввалившись в класс, омега принялся вновь остервенело целовать альфу, попутно расстегивая школьную форму. Сев на парту, Нанасэ притянул Тачибану к себе, обвивая его торс ногами. Но, отстранившись Макото произнес, слегка запинаясь:       — Х–хару, ты пахнешь... — и, прижавшись к шее брюнета, вдохнул всей грудью, отчего у обоих пробежали мурашки. — Ты пахнешь изумительно. Ты... П–постой, у тебя что, течка? На это Хару лишь потерся пахом о пах Макото, сладко простонав: «Да–а–а–а».       Эти слова послужили для альфы отрезвляющей пощечиной. Он понимал, что от него хотели, и это пугало.       — Хару, нет. Нет, мы не можем, нет. Не здесь и не сейчас. Это школа. Мы не...       — Нахуй все, давай займемся сексом. Ты же хочешь меня? Я вижу, ты хочешь меня, — нагло шептал на ухо брюнет.       Омега почти никогда не ругался. Поэтому сейчас Макото не узнавал его:       — Хару, нет! Я не могу, ясно?— и пулей вылетел из кабинета, оставив брюнета чуть ли не рыдать от желания, полулежа на парте в одиночестве.       Макото старался избавиться от этого навязчивого запаха, преследовавшего его. Ему стоило невероятно больших усилий тут же не вернуться в класс и не выполнить то, о чем его так сладко умолял Хару. Перед глазами все плыло, и парень не заметил, как врезался в кого-то.       — Хэй, смотри куда прешь, идиот, — альфа поднял голову и еле сфокусировавшись увидел перед собой недовольного Соске. Впрочем, Ямазаки всегда выглядел недовольным, так что Тачибана нисколько не удивился, лишь пробубнив извинения.       — Макото, что-то случилось? — Рин всегда был более добрым, поэтому немного взволновано взял его за локоть, вынуждая посмотреть в глаза.       — Там Хару, в классе — пытался сформулировать мысли альфа. — У него это… течка. И он просил, чтобы я… — парень стыдливо опустил глаза. — А я не могу, я…       — И ты оставил течного омегу в одиночестве в школе, в которой каждый третий альфа только и ждет возможности присунуть кому-нибудь? Ты действительно идиот, — на этих словах Рин резко отпустил руку и отправился туда, откуда пару минут назад выскочил Тачибана.       Альфа хотел пойти за ним, но тут его снова перехватили за локоть. Соске был более сильным, отчего рука парня начала немного болеть. Брюнет сказал:       — Тебе в таком состоянии ни к одной омеге нельзя подходить, — и потащил в туалет.       Буквально швырнув Макото на холодные плитки, Ямазаки запер дверь и свысока посмотрел на альфу.       — Соске-кун, это не смешно. У нас урок идет, между прочим, — поднимаясь и идя к двери, сказал Тачибана, но брюнет перегородил ему дорогу.       —А я и не шучу. Я не выпущу тебя, пока ты не решишь эту проблему, — Ямазаки указал на мощный стояк парня, чем жутко смутил его.       Макото поднял глаза на брюнета и, поняв по его серьезному лицу, что тот действительно говорит на полном серьезе, отошел к раковине и начал умывать лицо ледяной водой, в надежде, что это поможет. Но сквозь шум воды услышал, как Соске усмехнулся.       — Ты правда думаешь, что от этого есть польза?       Тачибана медленно обернулся и раздраженно спросил:       — Так нам до вечера здесь сидеть?       Брюнет приблизился к парню вплотную, отчего тот неуверенно отвел взгляд, но Ямазаки поднял его лицом к себе за подбородок и, глядя прямо в глаза, ответил:       — Можем и до вечера. Я никуда не тороплюсь. Но на твоем месте я бы предпринял более активные действия.       Макото снова взглянул на дверь.       Соске лишь покачал головой.       — Я говорю о решении проблемы, а ты просто пытаешься от нее сбежать.       — Да о чем ты… — начал парень, но внезапная догадка заставила его замолчать. — Ты же не имеешь в виду…       —Дрочку. Это я и имею в виду.       Тачибана уже просто не мог быть еще более смущенным. Это была одна из самых неловких ситуаций в его жизни. Сразу после того случая, когда в бассейне у него слетели плавки.       — Я не могу, нет.       — Значит, мы здесь до вечера, — парень отпустил его и скрестил руки на груди.       Перспектива провести весь оставшийся день со стояком в туалете с другим альфой не очень прельщала парня. И если все быстро сделать, то можно еще и на урок успеть. Но было одно «но».       — Соске-кун, я… Я никогда не… — альфа не знал, куда себя деть от смущения.       — Не дрочил? Серьезно? Ни разу? Ни на одну омегу? Даже на этого своего? — парень стыдливо покачал головой, на что Ямазаки удивленно улыбнулся. — Ну, когда-то надо начинать. Ты хотя-бы в теории знаешь, как? Или тебе помочь? — на этих словах Макото резко отшатнулся.       — Н-нет, не надо. Я с-сам.       Медленно опуская руки на пояс штанов, Тачибана был уверен, что на его щеках можно жарить яичницу. И, казалось бы, хуже уже не будет, как он услышал удивленный голос Соске:       — Ты серьезно собрался дрочить прямо здесь? Напротив меня? Не то, чтобы я против, но не кажется ли тебе, что наши отношения развиваются через чур быстро? Могли бы хоть на свидание для начала сходить.       Не дослушав парня до конца из-за слишком сильно смущения и стыда, Тачибана пулей залетел в кабинку туалета, пытаясь отдышаться и вернуть хотя бы треть ясности сознания. Взяв глубокий вдох, парень приспустил штаны и засунул руку под резинку трусов, потому что отступать было некуда, и не только потому что выход из туалета охранял Соске, который явно не шутил, говоря что не выпустит парня отсюда. Ситуация довольно комичная: один альфа не выпускает другого из тесной комнаты, пока тот не кончит. А возможно, это было больше похоже на порно для извращенцев, которое Макото, конечно же, ни разу в своей жизни не смотрел.       — Мне долго ещё ждать, пока ты познаешь урок полового созревания? Просто представляй своего флегматика и двигай рукой, — дал полезный совет Ямазаки и, не услышав никакого ответа со стороны парня, ухмыльнулся и произнес. — Или тебе так нравится стоять рядом со мной со спущенными штанами?       Соске действительно стоял рядом, судя по тому, что его голос раздавался прямо за дверью кабинки, что буквально заставляло Макото внутренне умирать от прилива крови к лицу.       Мысли о Хару, о его запахе, о его положении на столе, его умоляющих глазах, губах, с которых срывались тихие стоны, действительно помогли альфе в его «нелегком деле». Уперевшись затылком о стенку и двигая рукой, Тачибана даже не слышал своих рваных выдохов и негромких стонов, ведь весь разум был забит мыслями о его неземном омеге. А вот брюнет слышал звуки, издаваемые Макото, очень даже хорошо. Он не издавал визгливых и словно наигранных стонов, как омеги. Ямазаки слышал его хриплые выдохи и заглушенные стоны, которые были невообразимо сексуальными. Казалось, с чего бы? Простой, даже заурядный альфа вызывал такие чувства у Макото? Ну, никаких чувств не было, просто мимолётное желание. По крайней мере, так говорил себе Соске. Но даже если и так, то черт, какое же это желание было сильное. Хотелось буквально выдернуть эту старую, хлипкую дверь, прижать находящегося за ней к стене, заткнуть ему рот ладонью и трахнуть. Трахнуть так, чтобы тот наконец стонал и выгибался, как течная омега.       Услышав чуть более громкое, чем все звуки до этого, «Харука-а» и застегивающуюся молнию, Соске увидел, как открылась дверь и из нее вышел все ещё смущенный и пунцовый, но уже удовлетворенный Макото, всякими способами стараясь не смотреть брюнету в глаза.       — Быстро ты, однако, — бросил Соске. — Смысла на урок идти уже нет, так что я ухожу, а ты как знаешь.       Ямазаки быстро ретировался, и Тачибана даже не успел спросить, куда он уходит, если сейчас даже обеда нет.