Сквозь стекла

       Что это было? Я находилась в теле чужой женщины, но не руководствовалась им. А тот мужчина был слишком строг с ней, невнимателен. Её чувства будто бы передались мне…        — Фрея, успокойтесь, вы в безопасности, — сквозь пелену тумана услышала я голос Софии. Лицо мое было влажное, и, вскочив на кушетке, я приложила ладони к лицу. Я плакала. Рядом стоял персонал и мой лечащий врач. Казалось, он был еще немного зол на меня, и все в нем ликовало и торжествовало от того, что глупая Фрея получила по заслугам. Но было в нем и некое подобие сочувствия. Мы неотрывно смотрели друг на друга и доктор Риккин, мило улыбнувшись, прервала нашу игру в «гляделки», положив свою руку мне на плечо.        — Доктор Риккин, надеюсь, мне не придется снова вытаскивать вашу подопечную с того света?        — Что значит – снова? — Воззрившись на мужчину, прошипела я. Чувствую нутром, что машина на встречную полосу вылетела отнюдь не случайно.        — Ну вы же уже были в тяжелом состоянии, — тихо ответила Риккин.        — Ах, да, припоминаю. Это же вы подстроили ту аварию, — обвинения так и просились наружу.        — Все живы, ваш друг пришел в себя, вы тоже…        — Ну да, теперь на моем животе красуется роскошный боевой шрам, словно я – Эрнеста Рамос.        — О, да вы, я смотрю, вошли во вкус! Думаю можно попробовать снова, — проворковала София и кивнула на кушетку. — Давайте же, Агилар ждет вас.        Мне хотелось свернуть эту милую, улыбающуюся головку. Но, к сожалению, нельзя не признать, что мне аттракцион пришелся по вкусу. Это сродни моей наркомании, только ощущения самые что ни на есть реальные. Я покорно легла на кушетку и закрыла глаза. Ну что ж, побегаем, попрыгаем.

***

       — Ты ослушалась приказа, Эрнеста.        — Значит – я понесу наказание, — безразлично бросила я.        Он схватил меня за шею своей сильной рукой и притянул к себе, но теперь я не боялась смотреть ему в глаза, как тогда. Нет, я гордо и без страха взирала на него из полуопущенных ресниц. Агилар любил добиваться правды зрительным контактом, а я не могла при этом лгать. Невозможно. Он значительно превосходил меня по силе физической, а так же духовной. Наставник был для меня мужчиной, которого я слушалась, как бога. Которого любила, как бога. Для него я могла пожертвовать собой, даже не колеблясь. Его власть распространялась над моим разумом и телом. И он очень часто пользовался этой привилегией, но сегодня что-то пошло не так. Мастер не просто злился, о нет, он был в бешенстве. Мое нежелание покориться ему выводило его из себя. Рука. Агилар прикасался ко мне лишь тогда, когда показывал, как выполнять тот или иной прием, изредка, когда я совсем уж была не в состоянии, он помогал мне подняться на ноги. Были и пощечины за нежелание повиноваться. Вернее, повиноваться я всегда была готова, но мне было обидно, что кроме как грубости и сухих безразличных прикосновений я больше ничего от него не видела. Только дело. Он был суров и серьезен, привык распоряжаться мной, направлять меня, но никогда не хвалил. Я срывалась на острые слова, поддавалась эмоциям, но он – ни разу. Агилар учил меня быть сдержанной, но как можно быть сдержанной, когда не можешь прикоснуться к любимому человеку? Эта острая, ноющая боль в душе никогда меня не оставляла, будто бы в сердце мне вонзили клинок и вертели им время от времени. В последнее месяцы я становилась раздражительной, злой и непослушной. Я всеми силами пыталась вызвать в нем эмоции, старалась приковать к себе все его внимание, а он был спокоен, как удав, и сегодня его терпение лопнуло. Мастер сам не заметил, как сильно сомкнул ладонь на моей тонкой шее, он очнулся лишь тогда, когда я начала задыхаться. Я рухнула на колени и зашлась в кашле.        — Прости, — сухо бросил ассасин. Я подняла руку в знак того, что не держу обиды. И это правда. Я не обижалась потому, что знала: сама нарвалась. Но я постаралась на славу.        — Простите вы меня, мастер, — жалобно простонала я.        — Почему ты стала такой непослушной, — он сел со мной рядом на корточки и аккуратно убрал прядь с моего лица. Я робко взглянула на него и почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Бесспорно – он был самый красивый мужчина в братстве, но и самый недосягаемый для меня. Ассасин не видел во мне девушку, которая вот-вот созреет и будет готова к серьезным отношениям. Нет, он видел во мне ребенка, хоть пусть и тело мое уже давно приобрело женственные черты. К своему стыду, я так же поняла, что непременно хочу, чтобы эти руки касались меня в самых сокровенных местах. Эти теплые, сухие, шершавые мужские ладони. Я закрыла глаза, наслаждаясь невесомым прикосновением, сердце отстукивало бешеный ритм и дыхание в конец сбилось.        — Я обещаю, что исправлюсь. Не знаю, что на меня нашло, но я испугалась за вас.        — Лучше бы ты так боялась за себя, — его рука потянулась к месту, где мне порвал рубаху стражник: ткань разошлась в районе моей шеи, и если бы её рванули еще раз, то я, наверно, осталась бы в одной повязке, которой я перевязывала грудь. — Они не…        — Нет, вы успели, мастер, — да, успел, а если бы нет? Этот стражник был самым настоящим верзилой, поэтому схватить меня ему не составило труда. Агилар провел пальцем по оголенной коже, от чего мурашки стадами забегали по телу. Этого я ждала годы, а потому, почувствовав это нежное прикосновение, мое тело, в желании получить еще больше ласки, непроизвольно подалось вперед. Рука его уперлась в мою грудную клетку, и я, прерывисто вздохнув, томно посмотрела на ассасина. Он не был зол на меня, нет. В его спокойных, уставших глазах я обнаружила искру желания, или мне показалось? Агилар обвил рукой мою талию и, притянув к себе, зарылся лицом в моих пшеничных локонах. Ему нравились мои волосы, может вся целиком я ему была не по душе, но волосы его привлекали. Они были длинные, слегка вьющиеся, с рыжеватым отливом. Он с детства заплетал мне их самостоятельно, но позже бросил это занятие, так как я выросла и была в состоянии справляться сама. Мужчина еще немного помедлил, затем оторвался от меня и накинул мне плащ на плечи.        — Нам пора возвращаться. Я не скажу о том, что сегодня произошло, но, Эрнеста, это в последний раз. Ты должна слушаться меня беспрекословно, так мы договорились с твоим отцом.        — Я буду слушаться, — покорно твердила я.        — И да, твоим наказанием будет месяц без прогулок за пределы корпуса. Нарушишь приказ – будешь изгнана. — Эта фраза так резко ворвалась в мое сознание, что я даже задрожала. Быть изгнанной из братства – стыдно, но еще хуже – это упасть в его глазах. Агилар взял меня за руку, тем самым вырвав меня из размышлений. Я вздрогнула от неожиданности: его горячая ладонь обожгла мои вечно ледяные руки. Он что-то говорил о том, что это был плохой признак, что мое тело было еще слабым и хрупким. Я могла заболеть, если слишком долго находилась на холоде. Мастер и отец запрещали мне плавать в водоемах, а я махала рукой и все равно бегала к реке. Одним словом – глупая женщина. В ордене я была одной из слабых, хоть и старалась изо всех сил. Мужчины относились ко мне как, хм, изнеженной девочке и видели во мне не бойца, а средство удовлетворения потребностей. Агилару множество раз говорили, что лучше бросить эту затею: сделать из меня что-то стоящее, говорили, что мое место на кухне, но мастер был не подвержен чужому влиянию. Если он брался за какое-то дело, то у него непременно все было на высшем уровне. Со мной он бился, но я была бракованная. Его вины не было в моей слабости. Сидеть в корпусе становилось все противней, и спустя полмесяца я сбежала из дома, да, именно этим мне приходилась крепость братства. Я посмела пререкаться со старшой «сестрой». Мария. Так её, кажется, звали. Телосложением она больше походила на парня, нежели на девушку, в этом она проигрывала мне, но все же – она была лучше меня в борьбе, беге, прыжках, а так же в общении с моим наставником. Я видела, какими красноречивыми взглядами они всегда обменивались, и меня это жутко выводило из себя. Сдерживать свой буйный нрав с каждым годом становилось все сложнее и сложнее. У меня на все было свое мнение и зачастую оно не совпадало с мнением членов братства. Честно говоря, я уже не понимала, зачем мне нужно тратить свою жизнь на это, а не жить в нормальных условиях, какие мне предлагала тетушка. Я хотела почувствовать себя женщиной, почувствовать, каково это – носить платья, флиртовать с мужчинами и танцевать на светских приемах. Это было мне чуждо, но оттого жажда познать ту жизнь становилась все сильнее. Меня раздражала Мария с её глупой болтовней о бесконечной мести всем и вся. Мы часто обменивались колкостями, но сегодня я просто превзошла себя. Как обычно я возвращалась после утренней тренировки. У меня выдалась бессонная ночь, и от этого я была бледная, как труп. А моей недоброжелательнице вздумалось надо мной подшутить.        — Так-так, Эрнеста Рамос, что, Агилар снова гонял тебя за непослушание?        — Все было как всегда, — я была не настроена на ссору.        — И ты как всегда снова разрыдалась? Маленькая девочка, может тебе лучше залезть тетке под юбку?        — Завидуешь, что у меня есть право избрать иную жизнь?        — Жизнь шлюхи? Охотно верю, что ты бы избрала этот нелегкий путь.        — Ах ты тварь, — буквально прорычав слова, я кинулась на Марию. Мы сцепились в поединке. Стоит заметить, неравном. Я не брезговала использовать грязные приемы: таскание за волосы и укусы. Разумеется, потасовка окончилась моим поражением. Она ударила меня по лицу так, что я потеряла равновесие и рухнула на землю. Мария попала мне в скулу. Счастье, что не в глаз или нос. Схватившись за щеку, я зажмурилась от боли и унижения. Девушка подошла и, присев передо мной, схватила меня за лицо.        — Какая трагедия, милое личико теперь испорчено, боюсь, тетка твоя тебя такой не примет. Порченый товар, — состроив печальную гримасу, бросила девушка. И как же такая дрянь может нравиться Агилару. А может быть, он такой же…        — Что здесь происходит? — Внезапно послышался знакомый голос за моей спиной.        — Занимаюсь воспитанием, — ответила женщина.        — Насколько я помню – она моя воспитанница, а не твоя.        — Я хотела как лучше, — ухмыльнулась Мария.        Мастер подошел ко мне и, взяв в ладони мое лицо, стал внимательно осматривать мои повреждения. На меня вдруг накатила ужасная обида и злость, будто бы он, а не Мария, надо мной издевался. Но в этом была доля правды: он допустил такое, он позволил этому случиться, а значит – ему было совсем плевать на меня. Я гневно отбросила его руки, отчего он резко поменялся в лице. Агилар в недоумении нахмурил брови и между ними пролегли две морщинки, а это означало, что ему не понравилось мое действие.        — Нес… — он попытался схватить меня за руку, но я тут же отскочила от него.        — Не смей подходить ко мне, я не собираюсь больше терпеть это, — с этими словами я сорвалась с места и помчалась прочь. Разумеется, он бросился за мной, ну а чего еще ожидать? Но не тут-то было: я бежала по хорошо отработанному мной пути. Крыши ветхих домов легко сносили мой вес, но под его ногами жалобно трещали, грозясь вот-вот обрушиться.        — Нес, постой! — Но я не слушала, я бежала так быстро, как только могла. Слезы застилали мои глаза, мешая смотреть. И я ошиблась. Нога зацепилась за уступ, и я упала. Агилар бросился на меня и прихватил за талию, да так, что я, дернувшись для того, чтобы подняться, плюхнулась на него сверху. Нет-нет-нет, только не сейчас, не смотри на меня так. Опомнившись, я уперлась руками в поверхность крыши и поспешила встать, но мастер нагло навалился на меня сверху, от чего мое сердце затрепетало. Никогда прежде он не проявлял ко мне чувств, как сейчас. Мужчина несколько секунд смотрел мне в глаза, но позже сорвался и впился в мои губы жадным и волнующим поцелуем. Моя голова закружилась от нехватки воздуха, и я разорвала этот желанный контакт, но он вовсе не собирался ждать: рукой он стянул ткань с моего плеча и провел языком по моей ключице.        — Но вы ведь сказали, что… — Договорить мне не дали, рука властным движением повернула мой подбородок и я снова почувствовала эти губы. Вцепившись в плечи Агилара, я начала неумело отвечать на поцелуй. Мое тело млело и распалялось под его властными и немного грубыми прикосновениями. Он явно имел опыт и не малый. Внезапно он осознал всю катастрофичность ситуации и отстранился.        — Рано тебе, — прошептал он мне, целуя в лоб.        — Не правда, я уже не ребенок, вам давно пора это понять.        — Не ребенок, но и не женщина еще. Мы и без того зашли слишком далеко, я прошу у тебя прощения.        — Тут вовсе не за что извиняться. Я глупая и наивная, не стоило мне останавливаться.        — Нет, стоило. Я поговорю с Марией.        — Не нужно, скоро я закончу обучение и смогу покинуть вас, мастер. Вам не придется портить отношения с ней.        — Покинешь? Ты собираешься уйти из братства? — Он напряженно взглянул на меня.        — Это не моя жизнь, — опустив глаза, прошептала я.        — Ты столько шла к этому дню и вот так вот бросишь все?        — Мне не за что бороться. Я не понимаю ничего, вы меня ни во что не посвящаете.        — Ты все узнаешь, но только после того, как закончишь обучение. С другой стороны, если ты не хочешь быть в братстве – тебе это ни к чему. Ты вольна выбрать свой путь, Эрнеста. Нес... — Ассасин нежно провёл по моей щеке тыльной стороной ладони, от чего я смущенно прикрыла глаза. Когда он узнал о том, что я неровно дышу к нему, то немного смягчился. Агилар стал очень аккуратен в словах, видно было, что он жалел меня. Понимал, что ничем не может мне помочь. Мастер говорил: «Ты еще слишком юна. Это пройдет очень скоро, вот увидишь, потом ты даже и не вспомнишь об этой нелепой влюбленности». Нелепой. Легко ему говорить. Я страдала духовно и физически. Тело голодало и требовало нежности. Перед сном у меня мелькали в голове совершенно неприличные вещи, кровь приливала к щекам, стоило мне только представить, как бы он посмотрел на меня, если бы я предстала перед ним обнаженная… — Идем.        — Куда? — Я закусила губу и повернулась в сторону корпуса.        — Нет, не домой. Я хочу провести с тобой этот день, чтобы ты пришла в себя, — это предложение показалось мне таким непристойным, словно он приглашал меня к себе в постель.        — Не нужно, — я вытащила руку из его ладоней и поспешила отодвинуться от него, чтобы не сгореть от желания. Мои вздохи были очень глубокие и громкие, но отнюдь не от спринта по крыше.        — Ну уж нет, теперь ты от меня не убежишь, — Агилар взял меня под локоть и помог встать. — Выполнять приказы, помнишь? Я приказываю тебе остаться со мной.        — Есть, — робко просипела я. Его воля была настолько сильна, что иногда казалось даже, что все вокруг подчиняется его прихоти. Стрелы летят в цель, клинки бьют туда, куда требуется. Наставник словно заключил договор с костлявой: все его цели всегда умирали. Ни одного промаха, ни одной ошибки.        Он привел меня в дом, который казался заброшенным, но это только с виду. Это было самое что ни на есть убежище, логово убийцы. На стенах висело разнообразное оружие, по столам были разбросаны свитки пергамента, а так же раскрытые книги. Мне стало так любопытно: дом был наполнен всякими интересными вещами, вероятно, трофеями. На втором этаже я обнаружила кровать и диван с кучей подушек. Я была просто очарована обстановкой и атмосферой этого дома. Наверняка он водит сюда девиц или только Марию. Сердце екнуло. Чем я хуже её? Да, быть может я не такой умелый боец, но я определенно была очень предана Агилару. Из раздумий меня вывела знакомая мне вещь: браслет, который остался мне от матери и который ассасин у меня отобрал, дабы я не отвлекалась от учебы и не предавалась глупым детским воспоминаниям. Он все это время хранил его у себя. Я почувствовала, как к глазам подступили слезы и в носу защипало. Мама. Я плохо помнила её, но кожа хранила её прикосновения. Зачем же мастер оставил это у себя? Я взяла в руки серебряный браслет и, повернувшись, столкнулась с мужчиной. На его фоне я была такой маленькой, такой хрупкой. Что он решил сделать из меня? Я так и останусь больной и неспособной на убийство девушкой. Убийство. Перед самым решающим моментом я всегда в ужасе останавливалась. У меня не хватало смелости это сделать, все тело цепенело и если бы не Агилар, то я бы, наверно, погибла бы. По моим щекам побежали горячие капли, рука сжимала до боли знакомый предмет.        — Какая ты плакса у меня все-таки, — он прижал меня к своей груди, позволяя уткнуться в надежное плечо. От такого действия я еще больше расстроилась, и мое тело содрогнулась в немых рыданиях. — Ты вздумала утопить меня в своих слезах?        — Простите меня, пожалуйста, — я подняла на него свои заплаканные глаза и встретилась с его: чистыми, как горная река, в которой я в тайне купалась. Будут ли они ласкать мое тело так же, как это делали её воды? Руки мужчины плавно опустились на мою талию, затем на бедра. Ловким движением он подхватил край ткани и потянул его вверх. Я не сопротивлялась и доверилась этим рукам, которые никогда не причиняли мне вреда. Последние волосинки выскользнули из моей рубахи и водопадом спали по плечам. Ассасин провел тоже действие и над собой, показывая, что мы на равных и ему нечего скрывать. Его умелые теплые руки скользнули по моему животу выше и принялись медленно развязывать нагрудную повязку. Я часто задышала, по спине побежали мурашки. Руки стыдливо схватились за последний виток ленты, дабы она не сползла.        — Ну же, ты ведь уверяла меня в том, что уже не ребенок, — с этими словами он взял меня за запястья и развел руки. Я зажмурилась от смущения: желание, что с каждой секундой разгоралось неистовым пожаром, пугало меня. Его рука уверенно легла на мою грудную клетку и слегка подтолкнула к столу. Я покорно легла на холодную поверхность. Теплая сухая ладонь остановилась на моей груди и мягко сжала её. Тихий стон сорвался с моих губ, и я предприняла попытку прикрыть рот, но мужчина ловко перехватил мою руку. — Не молчи, я хочу слышать тебя.        Агилар был очень осторожен. Он аккуратно и нежно целовал мою шею, трогал руками мою грудь. Я дрожала от его прикосновений и собственного возбуждения. Щеки стали горячими, внизу живота волнующе потянуло, но мастер вовсе не торопился. Он оставлял влажную дорожку на моей шее, опускался все ниже. Я жалобно пискнула, когда его губы спустились к груди. Мои руки неуверенно легли на его плечи, и он расценил это, как призыв к развитию событий. Ассасин облизнул мой пупок, медленно, пробуя на вкус мою кожу. К его глубочайшему удивлению, я ухаживала за собой, подобно знатным дамам. Спасибо тете, которая научила меня пользоваться воском. Вчера, принимая ванну, я решилась убрать волосы с тех мест, где они больше всего мешали. После тренировки мы оба отправились на реку, где я еще раз удостоверилась в действенности данного метода. Мужчина довольно ухмыльнулся, когда его пальцы коснулись кожи на лобке:        — У тетки научилась?        — Это плохо? — на выдохе выпалила я.        — Я этого не говорил, — серьёзно ответил он. — Ты не похожа ни на Марию, ни на свою тетю Роситу. Что-то среднее. Интересная смесь, — он говорил со мной затем, чтобы я отвлеклась и не смущалась. Я совершу этот первородный грех сегодня. Я непроизвольно ахнула, когда его пальцы скользнули между складочками. Я с ужасом вцепилась в его руку, и хотела было оттолкнуть её, но ему эта идея не понравилась, а потому, в следующий миг, я ощутила, как его пальцы вошли в меня.        — Я твой наставник, — и этой фразы было достаточно. Он изводил меня таким способом и смотрел на мою реакцию, а я... Я хотела отдаться ему здесь и сейчас, забыв напрочь все правила приличия, удовлетворить его, сделать ему приятно. Это было моей главной целью. Я и не думала иначе.        — Пожалуйста, — мои стоны пугали меня саму.        — Что ты просишь? — Было видно, что ему понравилась моя просьба.        — Пожалуйста... Я хочу... Вас, — из глаз потекли слезы от перполнявших меня, неизвестных доныне эмоций. Я готова была молить его, чтобы только он прекратил меня мучить. Агилар понял фразу молниеносно и в следующий миг, грубо схватив меня за бедра, перенес на постель. Прохладная ткань приятно охладила горячую и влажную кожу. Он вошёл не медля. Я болезненно простонала, но попросила его продолжать. Это было больно, но и приятно. Я уткнулась носом ему в шею и терпела эти не быстрые, но весьма сильные толчки.        — Нес, расслабься, — этот приказ я выполнила незамедлительно. Боль немного утихла, да и какая к черту разница: нравится мне или нет? Для меня были важны лишь его потребности. Мужчина, которого я люблю, забрал мою невинность. Я счастливейший человек. Наслаждение волной накатывало на меня, я дрожала и стонала, зажмурив глаза. — Что же ты со мной делаешь, упрямица? — прошептал он, поддавшись животному порыву, и нежно прихватил ладонью мою шею. Я дернулась и, вскрикнув, обмякла. Волна экстаза накрыла следом и Агилара. Теперь я твоя. Всецело.

Синхронизация. Часть 2 завершена.

       — Браво! Вы успешно ознакомились с миром своего предка, а все потому, что вы захотели, — силуэт женщины еще пока что расплывался, но я без труда узнала ее.        — Что ж, весьма интересные у вас способы излечения от наркомании, мне нравится, — ухмыльнулась я. — Громкие стоны были?        — О да, вы не поверите, весь мужской персонал сбежался на вас посмотреть.        — Ну как же, охотно поверю. Можно мне хотя бы в уборную отлучиться?        — На сегодня мы закончили. Это было введение. В следующий раз воспоминания будут более поздние.        — А это нормально, что ваш Агилар бродит сейчас по кабинету?        — Это пройдет, возможно.        — Что значит – возможно?        — Эффект просачивания еще пока мало изучен, но я нашла связь между длительностью пребывания в «Анимусе» и силой его проявления. В следующий раз вы не пробудете там слишком долго.        Я кивнула доктору, и меня повели в палату. Странные ощущения: кажется, я влюбилась в человека, которого нет в живых несколько веков.