Сквозь стекла

       Прошло три года. Для меня это были долгие три года. Я ушла из братства. Ушла, забыв своих братьев. Я не явилась на посвящение, поэтому теперь я была нежеланной персоной в крепости, в моем бывшем доме. Они решили, что я испугалась потерять палец. Вероятно, так думал и Агилар. Этот холодный, равнодушный, безразличный человек. Он поступил со мной просто ужасно. Как сейчас, помню его заботливость, осторожность после события, что произошло тогда между нами. Я была такой счастливой… Наивная дурочка. Он бросил меня, как только я отказалась от места в ордене. И побежал к смелой Марии.       Это была не моя жизнь. Я красивая девушка, а теперь и женщина уже. Неужели стоит уродовать себя, чтобы потом всю жизнь сидеть в крепости потому, что братья считают меня слабой? Я была белой вороной и таковой бы и осталась, если бы не моя милая тетушка, которая забрала меня к себе и научила всем женским хитростям, которыми я умело пользовалась. Я познала, что у женщины есть другое оружие, ничуть не хуже мечей и ножей. Ах, как прекрасно при всех быть милой и утонченной, а потом аккуратно одним ловким движением подсыпать яд в бокалы неугодных мне людей. Кто заподозрит, что юная прелестница на самом деле та еще змея.       Мы с тетей занимались расследованием убийства матери. Объединившись, мы предвкушали месть, и про братство я быстро забыла. Но наставник никак не выходил у меня из головы. Я злилась, честно, гневалась на него, но все равно заканчивала бурными слезами об упущенном, любимом человеке. Мои истерики плавно перешли в меланхолию. И я стала сильной, такой сильной, что могла прийти сейчас в орден и бросить им вызов. Но к чему это все? У меня свой путь, у них своя цель: нам никогда не пересечься.       Очень скоро у меня нашелся и жених. Это был взрослый, состоятельный мужчина. У него были черные волнистые волосы до плеч и жгучие карие глаза. Повстречав его, я немного успокоилась. Занималась тем, чем занимались воспитанные сеньоры: вышивала, пела, танцевала, была верной мужу… Я любила его, но как близкого друга, как родного человека, который подставит плечо в случае беды. Как мужчину? Нет. Никогда. Я обожглась так сильно, что ни к одному мужчине более не почувствую той страстной любви. Агилар вознес меня к небесам и тут же столкнул в пропасть. Как быстро я в него влюбилась, так и быстро я ощутила гнев и злость. Моя слепая любовь к нему очень быстро пустила яд, который теперь сочился из моего сердца. Я уверена в том, что убью его, когда увижу, по крайней мере, мне так казалось.        — Милая, нам пора, — оповестила меня тетушка и я, надев украшение на шею, вышла из комнаты.        Мы ехали на прием к близкому другу и партнеру моего мужа. Они оба состояли в кортесе при короле. Знатному человеку положено общение с той же знатью. Мне повезло, что такой влиятельный человек нашел место в своем сердце и для меня. Здесь я была неприкосновенна, вне подозрений и непорочна.        От тети я узнала, что мой отец обманул мою мать: он взял ее в жены, тем самым увеличив свое влияние, а затем кормил её малыми дозами мышьяка, от чего она начала сильно хворать. Причиной всему стало то, что она была дочерью тамплиера. Но самое интересное было и то, что никто её не сжигал на праведном костре. Моя мать и её род, Борха, были на хорошем счету у церкви, отчасти потому, что дядей моей матери был папа Каликст III, а ныне моим дядей был сам новоизбранный папа Александр VI. Это было сущей нелепицей, придуманной моим отцом. Папа... Он был так ослеплен верой в братство, что даже готов был убить свою жену, а меня попытался настроить на путь ассассина. Теперь понятно, почему тетя Росита посещала меня только в его отсутствие, а Агилар не являлся сплетником, и поэтому мой отец не знал об этих встречах.       Мой мир расширился, я стала смотреть и видеть мелочи, а также поняла, что идеология ассасинов просто до безобразия смешна. Они, люди жаждущие свободы, не будут знать, что с ней делать, если получат её в свои руки. Братство только и делает, что сеет хаос в каждом государстве, до которого только смогло добраться. Ассасины отравляют умы людей и навязывают им свое понимание мира. Любой король в их глазах – злодей и тиран, от которого нужно избавиться. «Ничто не истинно, все дозволено!» – вот их кредо. Тамплиеры же смотрели дальше. Они вели к развитию, к просвещению. Да, способы порой очень жестоки, но если слабый не становится сильнее, то и фундамент будущий будет зыбок, а этого допустить нельзя. Тетя много рассказывала мне о тамплиерах, об их великих целях, и с каждым разом я все больше проникалась этими идеями. Все хотят быть свободными, но никто не хочет брать ответственность на себя за последствия.       Мой муж, Альфонсо Дориа – тамплиер. И мне ни сколько не противно об этом думать. Напротив, он дал мне многое: семью, новую жизнь, просвещение. Но чтобы и мне ступить на путь креста, нужно сделать еще очень многое. Хорошо, что нашего с Агиларом ребенка я и тетя отдали в семью крестьян, никто не узнает об этом позоре…

Синхронизация прервана.

       — Фрея, Фрея! — Кричал смутно знакомый голос.        — Я думаю, мы сегодня переборщили.        — Да, доктор Риккин, сегодня вы себя превзошли, — пробасил мужской голос. Мой дорогой доктор.        — Я дам ей неделю на то, чтобы она оклемалась. У нас сейчас новый подопечный, поэтому пока что мы займемся им. Не смотрите на меня так, время поджимает, я и так торможу процесс как могу. Я не желаю зла своим пациентам.        — Что? Что со мной пр… происходит, — я не видела вокруг себя ничего. Перед глазами стояла пелена из разноцветных мерцающих точек, в точности таких, как в сломанном телевизоре. У Фреи нет сигнала. Ноги мои подкосились, и я схватилась за чей-то халат. Но хвататься было вовсе и не зачем: чьи-то теплые сильные руки обхватили меня и не позволили упасть.        — Да она даже ходить не в состоянии!        — На момент погружения в анимус её показатели были удовлетворительными.        — Я ничего не вижу, — вставила я свое словцо.        — Я заметил, мисс Оберг, — он аккуратно поднял меня на руки. — Надеюсь, вы не против того, чтобы я вас отнес в палату?        — Нисколько.        — Отлично.        — До свидания, доктор Риккин. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы мисс Оберг пожила для вас еще недельки две-три.        — О, как любезно с вашей стороны, доктор Хедлунд, но, думаю, с вашими способностями она проживет все пять, — они оба засмеялись, что меня сильно разозлило. Я попыталась вырваться из рук мистера Хедлунда, как только тот пошел по коридору.        — Фрея, что вы…        — Вам так смешно, — я совершенно неспособна была вырваться из этого капкана не только потому, что ослабла, но и потому что не хотела. Как-никак, а природу не обманешь: находиться в надежных мужских руках самое что ни на есть удовольствие. Особенно в руках мистера Хедлунда, который не раз помогал мне.        — Не стоит обижаться, мы не со зла.        — Вы все здесь – одно сплошное зло. Берете все что нужно, а потом? Где потом человек оказывается? В психбольнице, где никто не поверит ему? Где любая фраза покинутого больного поднимается на смех?        — Вы, я смотрю, очень даже осведомлены о том, какого психически больным людям.        — Да. Раз вы такой хороший врач, то должны знать все про мое состояние. Вы должны знать про все мои недуги в полном объеме.        — Я знаю. Вы психически неуравновешенная особа. Отчасти на это повлияли ваши вредные привычки: частое употребление алкоголя, что до травы, так вы принимали её регулярно, поэтому она и вовсе выведется из организма, возможно, только через месяц. Добавим к этому прочие наркотики и у вас полный набор для срыва психики. У вас бесплодие, если верить информации из больницы, в которой вы наблюдались. Причина ясна, если только вы не делали аборт в полевых условиях.        — Это конфиденциальная информация! — От злости во мне проснулось второе дыхание, и я вырвалась из рук врача, — Это совершенно не ваше дело!        — Как раз-таки моё!        — Не смейте меня перебивать, не надо смотреть на меня, как на конченую шлюху, вы ничего обо мне не знаете! — Прокричала я сквозь слезы. Охранники, что шли за нами, подбежали было, но врач остановил их жестом.        — Не хватайте её слишком сильно, аккуратнее. — Я уж подумала, что он не даст им меня схватить. Рано обрадовалась. Охранники обступили меня и завели руки за спину. Я пыталась сопротивляться, но мои силы были ничтожно малы, а потому я быстро капитулировала. — Мисс Оберг, ну к чему все усложнять. Вы сами вынудили меня перечислить все ваши заболевания. К чему весь этот гнев, как будто вас беспокоит ваше бесплодие. Вы идете по лезвию ножа, постоянно играете со смертью. Вам плевать на этот недуг и на жизнь свою. В вашей медицинской карте было указано, что однажды вы поступили в состоянии сильной интоксикации и врачи буквально вытащили вас с того света. Будьте честны и не закатывайте больше этих истерик. У нас есть дисциплина, которую пациенты должны соблюдать, если вы не желаете её соблюдать, то получайте ваше наказание. — С этими словами он схватил меня за подбородок и задрал голову. Я снова ощутила знакомое чувство: укол успокоительного, и нарушительница спокойствия будет спать сном младенца. Окружающий мир замедлился, и глаза застилал туман, но я успела заметить ошарашенного мужчину, что стоял неподалеку.        — Я ведь знаю тебя... — Просипела я из последних сил.

***

       Проснулась я в своей постели, заботливо укрытая одеялом и раздетая до нижнего белья. Было бы хорошо узнать, кто же меня раздевал, но сейчас это было не самой главной проблемой. Тот мужчина реален: из плоти и крови. Агилар де Нерха был в одной психушке со мной. Как же так получилось? Одно представление об этом мужчине вызывало во мне бурю эмоций. Мне было необходимо найти его сейчас. Короткая стрижка, современная одежда – Агилар явно усовершенствовал себя. Я помню каждую черту самого ассасина. Точеные скулы, серо-голубые глаза, холодные и внимательные, подмечали любое действие, он видел больше, чем другие. Тонкие обветренные губы, которые он часто любил поджимать, когда его что-нибудь не устраивало. Вечно растрепанные волосы, которые отливали медью на солнце. Рыжая щетина, колючая, царапающая кожу в самых нежных местах твоего тела. Ах, нет же, не твоего, а тела Эрнесты. Ассасин был хладнокровен в бою, но определенно очень страстен с женщинами. Мое сознание будоражила одна лишь мысль о нем. Мурашки бежали по коже, дыхание становилось прерывистым, я определенно желала увидеть его еще раз.        — Что за странная мода: пихать одеяло между ног? — Я вздрогнула от неожиданности. Мистер Хедлунд сидел на краю койки.        — Не ваше дело.        — Вы все никак не успокоитесь?        — Встречный вопрос.        — Фрея Оберг.        — Да мистер Хедлунд? Вам что-то нужно еще? Может снять оставшуюся одежду?        — Я надеялся, что ваше сознание все-таки не застряло на уровне подростка, но, как вижу, вы все еще капризничаете, как девочка, переживающая период полового созревания. Поверьте, за свою врачебную практику я видел много женщин.        — А, ну да, мужчины на кости не бросаются. Вы на это намекаете?        — Нет, я намекаю на то, что научился разграничивать работу и личную жизнь. Я не завожу отношения с пациентками и не раздеваю их для того, чтобы разглядывать, как взрослеющий подросток. Повторюсь: я видел много женщин и вы далеко не самая сногсшибательная из них. Никто вас здесь не будет насиловать, не беспокойтесь. — Я запыхтела от нахлынувшей злости.       «Да что он себе позволяет?!» — пролетело в моем мозгу.        — Вы! — Прошипела я. — Кончайте надо мной издеваться. Убирайтесь отсюда, пока «психически неуравновешенная особа» не разодрала вам лицо!        — Хватит, Фрея, успокойся, — он сжал мою ладонь, — я твой врач и тебе придется мне довериться.        — Вы ничем не лучше их, — спокойно прошептала я. Как бы не пыталась сдерживать слезы, они все равно предательски стекли из глаз. Я больше не могла это терпеть. Хотелось, как в прежние времена, уткнуться в грудь Тома и пожаловаться на весь мир, но я и понятия не имела, где нахожусь. Где находится он.        — Доктор Риккин не желает вам зла. Она хорошо заботится о своих пациентах. Вам здесь никто не причинит боль, но так уж вышло, что вам нельзя вернуться к прежней жизни. Вы мертвы для своих друзей. К тому же, там вы себя окончательно угробите.        — Жить взаперти я не хочу.        — В вас заговорил ассассин? — Он ухмыльнулся.        — Причем тут это? Меня не интересуют ваша война с тамплиерами.        — Она и твоя теперь. — Мистер Хедлунд позволил себе прикоснуться к моей щеке. — Если ты будешь слушаться, то твоя жизнь станет куда проще. — Я ничего не ответила. Мне просто хотелось, чтобы кто-то меня успокоил, пожалел – в этом нуждается каждый человек, даже самый сильный. Теплая ладонь смахнула капельки слез и нежно толкнула на подушку.        — Что это был за человек? — Я долго решалась на этот вопрос.        — Вы имеете в виду, того, кто наблюдал за нашей с вами драмой? Это Каллум Линч. Как сказала доктор Риккин, вы можете его узнать, так как он являлся к вам в ваших воспоминаниях. Вам стоит поспать.        — Могу я его увидеть?        — После того, как поспите…        — Я не хочу спать! — Вскочила я.        — Нет. К тому же, сейчас он в анимусе.        — Хорошо. Но меня ведь выпустят к остальным?        — Да, думаю, вы можете присоединиться к ним за завтраком.        — Отлично.        — Доброй ночи, мисс Оберг.        Я молча кивнула ему в ответ и откинулась на подушку. Поверить не могу, что вот-вот смогу увидеть Агилара вживую, прикоснуться к нему. С этими мыслями я заснула, но заснуть мне было не суждено.        — Фрея Оберг, — услышала я над ухом и, вскочив в постели, не удержалась и рухнула на пол. Потирая ушибленную пятую точку, я уставилась на носителя этого голоса.        — Что, черт возьми, происходит? — Прошипела я, увидев себя в средневековом платье. В отличие от меня, моя копия была не тощая, а очень даже роскошная женщина, на подобие тех, что сейчас пропадают в спортзалах.        — Фрея, что за имя такое? Ты что, из дикарей?        — Каких дикарей? — Возмутилась я.        — Да тех северян, которые грабят честной народ.        — Что? — Я всерьез недоумевала, с чего она так привязалась к моему имени.        — Я читала про вас: приносите жертвы богам, обмазываетесь кровью, точите зубы в клыки…        — Ты просто мой глюк. Так, спокойно.        — Какой глюк. Нет, вовсе нет. Я реальна. Я пришла к тебе, чтобы уберечь тебя от беды. Как-никак – мы родственные души.        — От какой беды? Что может стать еще хуже?        — Не приближайся к чужаку, ты умрешь.        — Глупость. Откуда тебе знать, если ты всего лишь плод моего воображения?        Но Эрнеста Дориа, в девичестве – Рамос, растворилась в воздухе, словно её и не бывало. Я закрыла глаза и, отдышавшись, снова посмотрела в ту часть комнаты, где она стояла, но предок так и не явилась.       «Что за ерунда?» — паниковал мой мозг. Мои мысли путались, я пребывала в шоковом состоянии. Неужели они говорить умеют? Надо бы спросить об этом доктора Риккин. Сдается мне – это ненормально. Я все еще сидела на полу, боясь встать. Мое тело тряслось от страха. Кажется, необратимый процесс в моем организме уже запущен.        — Что произошло? — Неожиданно подлетел ко мне доктор Хедлунд. Он говорил что-то еще, но я не слушала, а старалась вспомнить жизнь Эрнесты.        — Она приходила ко мне...        — Черт, — он опять достал какой-то шприц с жидкостью. — Прости, но это для твоего же блага.        Благо. Как хорошо бы вновь валяться на покрытом зеленью дворе университета. Находить относительные экстремумы нескольких переменных в перерывах между парами. Я любила учиться. Когда-то. Теперь же я стала подопытной мышью. Доктор Риккин – гений, в этом я не сомневалась, но видимо и она не смогла предотвратить эти глюки.        Прошла неделя. Мне стало совсем плохо. Моя копия то и дело заявлялась ко мне побеседовать. Красивое платье с корсетом подчеркивало её стройную фигуру, загорелая кожа на вид была как шелк. Не то что я: худая, бледная, с темными кругами под глазами. Мой болезненный вид наверняка отталкивал других пациентов. Кстати, доктор Хедлунд решил, что общение с другими пойдет мне на пользу. Он привел меня в огромное помещение:        — Не бойся. Иди, — Варг, так звали моего врача, слегка подтолкнул меня вперед.       Меня пугал этот шум. Баскетбольный мяч казался мне самым настоящим злом, так и норовил прилететь мне по голове. Наверно, я бы сразу и померла, ударь он мне по черепной коробке. Мои мозги были в плачевном состоянии: нервные тики тут и там, бессонница, приступы паники, постоянное уныние и желание вскрыть себе вены – полный набор. Некоторые смотрели на меня с жалостью, кто-то вообще не обращал внимания, но ещё один взгляд я прочитать не могла. Мужчина, что сидел за столом, смотрел на меня с недоумением. Я замерла в страхе и мечтала забиться в угол, дабы спрятаться от испытующего взора. Но моё тело, словно свинцом налилось, и я так и стояла, боясь, что если отведу взгляд, что-нибудь обязательно произойдёт. Напряжение между нами росло, но вдруг кто-то к нему подошёл, и я, воспользовавшись моментом, сиганула за самый дальний стол.        — Эй, новенькая, ты чего такая запуганная? — Прочеканил парень, что плюхнулся рядом.        — Это не ваше дело, — бросила я в своей манере.        — Ого, какие мы дерзкие, — он убрал прядь с моего лица. — Если ты будешь всем так отвечать, то можешь и получить.        — Это угроза?        — Да. Я советую подбирать слова. Некоторым известно, кем был твой предок.        — Какая разница, кем она была? Меня не волнуют ваши разборки, — сделав акцент на слове «ваши», проворчала я.        — Ну, тогда ты помрешь здесь, помяни моё слово.        — Серьёзно? А когда? Может быть, завтра? А лучше дай мне нож, и я убью себя сама.        — Ненормальная. — Он оторвал руку от моего лица и брезгливо поморщился.        — Представь себе, первоклассная истеричка.        Он ничего не ответил и ушёл. Долгожданное одиночество. Лучше бы я сидела в своей комнате. Мне и доктора Хедлунда вполне достаточно. Помню, как приехала в университет, тоже не сразу начала общаться. Знакомиться с людьми мне было сложно еще в прежней жизни – это все заслуги моих родителей, которые до того с ума сошли, что даже от мира меня прятали. Я встала и в стиле краба попятилась к выходу, как вдруг меня перехватила чья-то рука.        — Ты тоже видишь своего предка? — Резкий, с хрипотцой голос прогремел у меня над ухом. Я зажмурила глаза от страха и не решилась повернуться сразу. Лицо незнакомца было всего в паре сантиметров от моего, а потому я чувствовала его глубокое обжигающее дыхание. Меня бросило в жар, а потом в холод, сердце забилось с рискованной скоростью.        — Да, — я с ужасом воззрилась на мужчину. Пара безупречно голубых глаз смотрела на меня в упор. Он был напряжен, обеспокоен и непроницаем: неизвестно, что он сделает со мной, если я посмею не ответить. Взгляд, агрессивный и злой, казалось, спалит меня на месте. От кобальтовых глаз не веяло холодом, наоборот, они были огнем, всепоглощающим. Изучая астрофизику в университете, я поняла, что звезды голубого цвета, вопреки ощущениям, были самые горячие.        — Я тоже буду себя так вести? — Мужчина нахмурил брови, от чего между ними пролегли морщины. Каллум Линч. Ему явно было за тридцать, но это его нисколько не портило: он был красив, хоть и казался безумцем.        — Не думаю. Я и до приезда сюда с головой не дружила. Считай, я обречена.        — Ты сдаешься?        — Да. Жду, когда, наконец, смогу заснуть вечным сном. — Я не лгала. Отойти в мир иной было бы неплохо, но что-то держало меня здесь, вероятно, все дело в деревянных ножах, которыми даже стейк не разрежешь, не говоря уже о вскрытии вен.        — Мне казалось, что я умер, но меня привезли сюда, — на время он отвлекся от моей персоны, я же была на грани срыва.        — Отпусти, — паника волнами накатывала на меня.        — А что если я не пущу? — Взор был суров и грозен. На секунду мне показалось, что я Эрнеста, а передо мной Агилар, мой наставник. Слово его закон для меня. Выражение лица было раздражённым, будто я в чем-то провинилась.        — Агилар? — Выдавила я.        — Откуда ты знаешь это имя? — Он сжал моё запястье, и сердце моё ушло в пятки. Тут-то я и поняла, что имела в виду Эрнеста, когда советовала держаться подальше. Он опасен и теперь не успокоится, пока не получит ответы на свои вопросы.        — Отпустите её! Немедленно! — пробасил голос моего единственного защитника. Агилар не сразу послушался: ещё пару минут он грозился испепелить меня взглядом, но доктор оторвал его руку от моей. — Да что с вами творится?        — Все нормально, — пролепетала я.        — Да где же нормально? — Он подошел ко мне и первым делом нащупал пульс, — Мисс Оберг, следуйте за мной. Что до вас, доктор Риккин ожидает у входа. Фрея, вы меня вообще слушаете? — Но я не обращала внимания, а стояла как вкопанная. Я только сейчас осознала, что мужчина, которого я так желала увидеть, стоит передо мной.        — Увидимся, Фрея, — ответил потомок Агилара и направился к выходу.        — Я же предупреждал тебя.        — Я к нему не подходила, — сквозь прерывистое дыхание ответила я.        — Успокоишься сама или помочь?        — Я не уверена, что смогу. — Я смотрела вслед удаляющемуся источнику моего страха и пожалела: когда ещё представится возможность пообщаться с ним. Мой дурной характер в очередной раз разогнал людей вокруг.        Помнится, отец всегда ругал меня за несдержанность, а также вспыльчивость характера. "Фрея, ты ничего не добьешься в жизни, если будешь лезть в гору. Нужно уметь подбирать слова. Все люди разные и по-разному реагируют на резкий тон," — говорил отец, но я раздраженно фыркала на его нравоучения, теперь же я осознала вес его слов.        — Ладно, идём. — Он взял меня под локоть и вывел из столовой. На фоне высокого Варга Хедлунда я выглядела ребенком. Меня смутило прикосновение, но я постаралась не подавать виду. Хотя, наверное, получалось неважно, так как кровь все же прилила к щекам, а это значило, что я покраснела, но Варг, казалось, этого и вовсе не замечал.        — Вот, выпей. Посмотрим, может тебе хватит и таблеток, — он вручил мне таблетку и стакан воды, когда мы дошли до кабинета. — Мисс Оберг, у вас опять какие-то проблемы?        — Что со мной не так?        — Все в порядке.        — Нет же. Я разучилась общаться с людьми, — очередная истерика грозилась вырваться наружу.        — Фрея, успокойся, я здесь, — он прижал меня к своей широкой груди и я начала шумно всхлипывать. — Все образуется, просто нужно почаще выходить из комнаты. Никто не обидит тебя, я прослежу за этим. — Я вцепилась в этот проклятый белый халат, который хотелось снять с него и почувствовать тепло в полном объеме, но вспомнив внимательный взгляд того мужчины, я тут же отпрянула. Варг смотрел на меня с непониманием, а я, выдавив улыбку, поспешила объяснить своё поведение:        — Можно мне вернуться в комнату?        — Тебе плохо?        — Меня утром тошнило и сейчас, кажется, опять.        — С чего бы тебя...        — Не знаю, меня уже неделю тошнит по утрам, — я врала, не моргая, но сама вдруг поняла, на какие догадки этот может натолкнуть врача. — Нет-нет, это не то что вы подумали.        — А что я мог подумать? — С оттенком подозрительности спросил Варг. — Вы ведь точно бесплодны? — Я почувствовала, что оказываюсь в крайне неловкой ситуации. Своим необдуманным враньем я загоняю себя в ловушку. Ну неужели нельзя было просто молча пойти в комнату?        — Да, точно... Может я пойду?        — Хорошо, но я все же настаиваю на обследовании.        — Этого просто быть не может. До свидания и спасибо за помощь.        Я вылетела из кабинета доктора Хедлунда и, насилу отдышавшись, побрела в свою комнату. Всю дорогу я раздумывала о том, как хорошо бы отыскать комнату этого мужчины. Видимо, он ещё не знаком с моей копией, раз не узнал меня в столовой. Я предвкушала и одновременно боялась того момента, когда его предок познакомится с моим. Будем ли мы объясняться друг с другом? Или же он все же не такой глупый, в отличие от меня, от той, которая переживала ощущения со своим предком. Я не Эрнеста. Тот мужчина не Агилар, но почему моё сердце екнуло при виде его? Почему мне хочется отыскать его и просто обнять... Что за дурость? Он вряд ли поймёт эту выходку, таким холодным он показался мне сегодня, но, быть может, стоит выждать.       С этими мыслями я залезла в душ. Капли мокрыми дорожками заструились по телу, заставляя проступить мурашки. Тёплая вода расслабляла и невольно наталкивала на неприличные мысли: мне нужен был мужчина. Отчасти, ничего постыдного в этом не было – это ведь обыкновенная человеческая потребность. Раньше Том был моим постоянным партнёром, поэтому у меня никогда не было недостатка в физической близости, но сейчас мой друг далеко и мне придётся ощутить все прелести одинокой жизни. Я раздраженно откинула эти мысли и, покинув душ, прямо в полотенце залезла под одеяло. Засыпая, я подумала, что доктор Хедлунд обычно не имел моды врываться в комнату, пока я спала. Надеюсь, и в этот раз не явится.