Зона

Накахара Чуя, непослушный рыжий мальчуган, играл с Акутагавой Рюноскэ, скромным и тихим мальчиком, который был всего на один год младше другого, и своей шляпой. Благодаря способности Чуи, Аку мог играть в догонялки с головным убором, спокойно парящим над зеленым пушистым ковром, похожим на свежую июльскую лужайку. Звонкий смех Накахары, одетого в легкий джинсовый комбинезон с цветными подтяжками, звучал в наполненной детьми комнате. Это была группа «Пёсики», состоящая из мальчиков от 5 до 6 лет, от чего ребят было не так много, чтобы исчезновение кого-то прошло незамеченным. Каждый друг друга знал и тесно со всеми общался. Это был всеми известный детский дом №4 имени Мори Огая. Сам Мори и являлся директором, а воспитателями именно в этой группе работали Озаки Коё, строгая, но добрая девушка, которая может найти подход даже к самому привередливому ребенку, и Федор Достоевский, странный, пугающий детей своим видом мужчина 25 лет. Два воспитателя прекрасно справлялись со своей работой и держали орущих пацанов в ежовых рукавицах. Самым старшим ребенком, как вы могли понять, был рыженький хулиган. Он всегда был на виду и на слуху. Однако ничего из рода вон выходящего он никогда не вытворял, отчего никто его не боялся и все просто считали его неплохим пацаном. Его лучшим другом был незаметный по поведению, но еще как заметный по росту «маленький» Аку. Никто из детей не понимал свою способность, просто пользуясь ею. Таким ребенком был и Аку. Свой плащ он держал за друга, общаясь с ним и иногда разговаривая, когда Чуи рядом не было. Также он общался с двумя мальчиками, отличающимися своим непослушанием, хитростью и изобретательностью. Их звали Марк Твен и Том Сойер. Они всегда ходили вместе, словно рождены были тоже вместе. Еще одной отличительной парочкой являлись Эдогава Рампо и Эдгар Аллан По. Их объединяли не только похожие имена, но и любовь к литературе. Особенно, к детективным романам, которыми они вместе зачитывались, сидя в библиотеке допоздна. Эту их черту всячески критиковал Куникида Доппо. Это был малец, которому мало кто мог угодить. Он постоянно жаловался на всё и вся, записывая свои мысли в маленький аккуратный блокнот, который он назвал «Идеал». Единственным его другом был Кенджи Миядзава. Он был самым дружелюбным и открытым из всей группы, поэтому он никогда не оставался наедине и никто не стеснялся обращаться к нему за помощью. Каждый сейчас занимался своим делом. Кто-то строчил очередной увлекательный роман, кто-то разбирал машинки, кто-то учился рисовать гусениц с натуры, а кто-то был Чуей и Акутагавой. — Я ее почти догнал, нечестно было поднимать ее вверх! — обиженно возмутился Аку, указывая пальчиком в потолок. — Я не виноват, она сама взлетела! — оправдывался его друг. — Песики! — обратилась к детям воспитательница, похлопав в ладоши. — У меня для вас хорошая новость. У вас появился новый братик. Знакомьтесь: Осаму Дазай, 6 лет. И только после ее слов Чуя заметил маленькую неприметную фигуру, робко прячущуюся за высокой девушкой. Ребенок нерешительно вышел, и мальчик увидел своего нового друга. Он был одет в ужасную, по мнению Накахары, голубую рубашку-поло, больше похожую на половую тряпку тети Ёсано, которая иногда приходила к ним мыть полы, и короткие темные шортики. Ухоженные, короткие темно-каштановые волосы сразу вызвали зависть со стороны Чуи, чьи рыжие волосы были крайне непослушными и постоянно вылезали из детского хвостика. А веселые карие глаза так и приковывали взгляд заинтересованных детей. — Привет всем! — Дазай радостно помахал рукой и принялся обнимать недоумевающих детей. Когда очередь дошла до Чуи, обнимашки, к сожалению Осаму, получились невзаимными. Пока проходил своеобразный обряд принятия нового члена в семью, Коё тихо скрылась за дверью, предоставляя возможность ребятам самим наладить контакт. Первым делом, к слегка растерянному Дазаю подошел Кенджи, приветливо улыбаясь. Новенький сразу почувствовал себя лучше, когда решил с ним заговорить. — Привет, я Кенджи! Хочешь половить со мной гусениц после рефлексии? — Хочу! — обрадовался мальчик. — А что такое рефлексия? — Это то, что происходит сейчас, — блондин развел руки, демонстрируя комнату. — Здесь все занимаются тем, чем хотят. Пока мальчики разговаривали, Аку позвал Чую, потянув за рукав: — Чуя, давай его к нам позовем? — Его? Эту половую тряпку? — сильно удивившись, ответил рыжеволосый, вскидывая голову. — А почему сразу половую тряпку? Он мне нравится, — Акутагава внимательно следил за действием Дазая, не отрывая от шатена серых глаз, — у него красивые волосы. — По-моему, волосы как волосы, — скрестил руки на груди голубоглазый. — Так мы будем дальше играть или нет? — Да! — брюнет сразу отвлекся от своей цели, не заметив, как она начала двигаться в его сторону. — Давай, я готов. После этих слов шляпа опустилась и начала удаляться от бежавшего за ней мальчугана. Незаметно к Чуе подошел кареглазый и заинтересованно спросил: — Привет, а можно с вами? — Нет, — радар Накахары на Дазая просто разрывался, поэтому он даже не повернул голову, чтобы узнать, кто его спрашивает. — А почему? — обиженно спросил шатен. — Дазай-сан! — Аку мгновенно остановился и подбежал к друзьям. — Давай с нами! Чуя молча цыкнул. — Ура! — детская улыбка ослепила ребят. Но не прошло и минуты игры, как Дазай, коснувшись головного убора, аннулировал способность Чуи, сам того не желая. — Ч-что? Как ты это сделал? — Широкие глаза бегали от шляпы к шатену и обратно. — Я не знаю, — Осаму внимательно рассматривал свои руки, — может быть тогда поиграем во что-нибудь другое? А? — он сделал паузу, вспоминая имя неизвестного ему человека. — Точно, я же еще не спросил, как вас зовут. — Я Акутагава, — тихо произнес мальчик. — Рад познакомиться, Акутагава, — шатен протянул руку в знак знакомства, и в следующую секунду ее пожал его новый друг. — А ты? — Не скажу, — сердито ответил Чуя, поднимая и оттряхивая свою черную шляпку. — Его зову… — начал было Аку, однако внезапное появление крохотной ладошки Накахары на его рту этому помешало. — Акутагава, не говори ему, — мальчик презрительно прикрыл глаза, осуждающе смотря на Дазая. — Ну тогда я сам тебе дам имя, — непринужденно решил Осаму, задумчиво осматривая недовольного мальчугана. Его взгляд остановился на необыкновенно красивых рыжих волосах. — У тебя такие прикольные волосы, они очень похожи на вечернее солнце. Такой неожиданный комментарий застал Чую врасплох, отчего его слегка пухлые щечки покрылись едва заметным румянцем. — Н-нормальные у меня волосы! — Нормальные, конечно, рыжень… — Дазай на секунду остановился, — …кий. Я буду звать тебе рыженьким! — Тэмэ*! — сругнулся ребенок. Это слово он прочитал в каком-то журнале, который Достоевский забыл на своем столе после смены. В отличие от Чуи, никто не знал значения этого слова, так что в глазах остальных он выглядел старше и круче. Да и лучше им не знать. — Кого? — в два голоса спросили мальчики. — Да как-то само вырвалось, — отмазывался рыженький, — тогда так я буду тебя называть, — он указал пальцем на Дазая. — Ну ладно, — он пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. — Ну так что, как насчет новой игры? — Давай, — Акутагава повел Осаму куда-то к шкафчикам, оставляя разозлившегося Чую стоять одного и смотреть им вслед. Да что этот Дазай себе позволяет? Это его Аку! Мальчик развернулся от них и сел на корточки, раскачиваясь и пытаясь сделать кувырок. — Эй, рыженький? — Шатен остановился и позвал скрученного пополам мальчугана. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК, — раздраженно выдавил он, вставая на ноги. — Идем с нами! Чуе ничего не оставалось, кроме как смириться с присутствием этого дурака и пытаться жить теперь вместе с его надоедливыми кличками. Не успели друзья начать новую игру, как вошла Озаки и попросила ребят встать по парам, чтобы пройти на обед. Аку подошел как всегда к Чуе, а Дазай подбежал к Коё и что-то у нее спросил. Дальше ребята спустились по лестнице и кареглазый окончательно скрылся у них из виду.

***

Столовая располагалась на этаж ниже, чем основные комнаты и спальня. Она была не настолько большой, чтобы принять сразу все группы детского дома, так что ребята из разных групп никогда не пересекались, что, возможно, к лучшему. Зато так городского бюджета хватило на довольно аккуратные столы и стулья для воспитанников и достойную еду. Никто никогда не жаловался на стряпню поваров, а иногда дети даже просили добавки. Если какой-то ребенок отравится, то сначала проводятся всевозможные анализы, выявляющие аллергию, и, если никакой аллергии не обнаруживалось, то для поваров, готовивших в тот день, наступал последний день их работы. Мори Огай внимательно следил за работой сотрудников и за всей жизнедеятельностью своего дома в целом. По крайней мере, так считалось думать. Ребята расселись за маленькие квадратные столики, рассчитанные только на четыре человека. Акутагава и Чуя сидели рядом друг с другом за самым последним столом, спиной к остальным. Такая мнимая «изоляция» создавала ощущение уюта, словно больше никого, кроме них, там не было. Вкусный аромат куриного супа заставлял урчать животы маленьких шкодников, весело разбиравших себе порции. К супчику на этот раз подавали котлетки с пюрешкой под вкусной подливой и компот из сухофруктов. — Ура, сегодня черный хлеб, — отметил Акутагава, пробегая глазами по сегодняшнему меню, пока шел до своего места. — Даа, сегодня гуляем, — радостно произнес Чуя. Как только они сели на места, то сразу же принялись к трапезе. Лишь изредка они бросались какими-то комментариями. Быстро расправившись с супом, Аку глотнул компота и сказал: — Чуй, знаешь что. — Чего? — не отрываясь от первого блюда, произнес тот. — Я придумал имя своему другу. — Да? — Чуя облизнулся, доев последнюю ложку. — Я вчера смотрел по телевизору Евровидение 2015 года, помнишь, там еще перенести хотели? — рыженький молча кивнул. — Так вот, там выступал такой интересный парень от какой-то страны. Фамилию не помню, но его зовут Лоик. — Чего? — голубоглазый с недоверием кинул взгляд на своего друга. — Стоик-Лоик-Параноик? Ты хочешь, чтобы его так дразнили? — Н-нет, — Аку об этом не подумал. Он не хотел, чтобы его друга обижали. — А как тебе… — он не успел договорить, как прямо перед ним сел их новый друг. — Приветик, а меня вот сюда посадили. Теперь вы будете кушать со мной, — Дазай быстро переводил глаза с парочки, искренне радуясь своему положению в столовой. Как хорошо, что он сел именно напротив Чуи, а то Аку для него слишком «маленький». Приветик, пукни в пакетик, недовольно подумал Чуя. — Супер, — с сарказмом заключил рыжеволосый. Остаток обеда прошел практически в тишине, потому что Чуя не хотел разговаривать в присутствии Дазая, а Акутагава просто молча за ним наблюдал. Все-таки этот новенький удивительный человек. Сероглазый готов биться об заклад, что он со многими уже подружился, перекинувшись всего парой фраз. А его искренние глаза, которые могут радоваться даже в такой ситуации! Акутагава же в свой первый день сел в темном углу, теребя свои длинные на тот момент волосы. Потом через несколько дней он их поджег на спор с одним пацаном, благодаря чему его храбрость отметил Чуя, который помог ему их потушить и прибрать в порядок. Аку был уверен, что Дазай бы не за что не стал бы рисковать своими прекрасными волосами, чтобы влиться в коллектив. Ох, его волосы. Почему у него они такие классные, а у брюнета они похожи на два оторванных куска сена? И в конце концов, как он смог вернуть шляпу Чуи в нормальное состояние? Это было невероятно. — У вас всегда так тихо за столом? — спросил Дазай, заметив напряженную тишину. — Н-нет, — отвлекся от своих мыслей мальчик. — Например, недавно мы говорили о новом имени моего друга. — Да? — оживился шатен. — И что? — Ну, — замялся тот, — я выбрал для него имя Лоик, но не подумал, что его будут все обзывать. — Хм, — задумался мальчик. — А как тебе Расёмон? — Вау, — удивился Аку, восхищенно смотря на кареглазого, в то время, как Чуя неодобрительно фыркнул, — а что это значит? — Не знаю, — невинно показал язычок мальчик. — А какая разница? — Большая, — втянулся в разговор Накахара, параллельно жуя кусочек хлеба. — Как ты будешь к нему обращаться, если даже не знаешь, что это означает. — А ты сам хоть знаешь, что такое «Тэмэ»? — Заинтересованно спросил брюнет. — Н-нет, — соврал мальчик, пряча глаза, — но это совершенно другое! Его друзья за столом дружно засмеялись. — Решено, — радостно сказал Аку, — его зовут Расёмон! Его плащ превратился в маленького монстра, которого тихонько погладил сероглазый. — Ничего себе, а что это такое? — спросил было Дазай, когда громкий голос Озаки разразился по столовой. — Встаем! Ребята неторопливо поплелись друг за другом, чтобы поставить грязную посуду поварам. Дазай восхищенно все рассматривал и произнес проходящему мимо Куникиде: — Тут так красиво. Вот где я до этого был, там столовая - совсем помойка. — Да, столовая тут неплохая, — бросил его собеседник, складывая тарелку на грязный стол. — Спасибо! — Спасибо! — мальчик подарил свою лучезарную улыбку поварам и развернулся в противоположную сторону, идя следом за всеми.

***

Настало время тихого часа. Акутагава особенно любил это время, потому что, в отличие от Чуи, ему всегда снились захватывающие и яркие сны, которые он потом ему же и рассказывал, задыхаясь от восхищения и иногда покашливая. Было очень странно, потому что мальчик начинал кашлять только после того, как поспит. А спал он без плаща. Совпадение ли это? Аку так не думал. А Чуя же, в свою очередь, никогда в тихий час не спал. Он обычно болтал с Твеном и строил всякие глупые теории о жителях этой группы. Их кровати тоже находились рядом. По идее, Рюноскэ должен был спать в другом конце зала, однако Чуя подкупил своего соседа грушевым соком, который он сохранил в тот день после полдника, и его соседом стал брюнет. Только коснувшись подушки, сероглазый сладко засопел, отдаваясь царству Морфея всем телом и всей душой. А рыжеволосый же лег на спину и начал думать о недавно появившемся новеньком. Никогда еще новые ребята не вызывали у него такой букет отрицательных эмоций. Что же было в Дазае такого, чего не было у других? Эта голубая рубашка? Возможно. Она до ужаса бесила мальчика. Когда-нибудь, он ее сожжет. Или выкинет. Или измажет в краске. Или напишет на ней несмывающимися маркерами, что Дазай какашка. Да. Последний пункт был самым лучшим решением. А что еще? Его глаза. Почему Акутагаве они так нравятся? Они цвета той же какашки. То ли дело его собственные глаза. Голубой – его любимый цвет. Глаза цвета моря - что может быть лучше? Глаза Рюноскэ, конечно же. Они напоминали ему пепел. А слово пепел – любимое слово Чуи. Если существует голубой пепел, то все: держите Чую семеро. Продолжая думать о чем-то своем, Накахара совершенно отвлекся и не обратил внимание на то, что справа от него теперь лежит какой-то пацан. Сомнений быть не могло: это Дазай. Ну почему он лег именно рядом с ним!? Да еще и спиной. А поговорить? — Пс, ты, — Чуя повернулся к нему лицом, шепотом зовя шатена, — алло, Тэмэ! Ты что, спишь? Ответа не последовало. Видимо, все-таки уснул. Ну и фиг с ним! У Накахары есть еще кучей друзей, с которыми он потом проболтает весь тихий час, несмотря на строгие замечания Достоевского. Остаток дня прошел без происшествий. Дазай знакомился с остальными ребятами, находя подход к каждому ребенку. Почти к каждому. Он так и не понял, как себя стоит вести с Доппо. В итоге, титул самого дружелюбного мальчика остался за несравненным победителем Кенджи. В конце дня Осаму все-таки решил больше времени проводить с компанией Чуи и Акутагавы. Что-то постоянно заставляло его туда возвращаться: то он забудет рассказать какую-либо историю брюнету, то случайно попадет мячом в голову рыжеволосого, то ему в голову врежется шляпа голубоглазого, которую они умудрились потерять, то та же столовая. И это всего лишь за вечер! Все решено: он будет дружить только с Рюноскэ и Накахарой. Однако сам Накахара совершенно не был рад такому раскладу событий. Ему и вдвоем с пятилетним мальчиком было более, чем нормально. Никаких третьих лишних! Он больше им не будет! Пусть лучше Осаму будет третьим лишним. Но эти постоянные восхищенные возгласы его друга типа «интересно, а что Дазай там рассказывает» или «смотри, Дазай мяч бросил именно в тебя, вот прикол» не давали покоя. Если этот шатен будет в их банде, то, в конце концов, уйдет Чуя. И это его очень волновало. — Эй, пугало, — обратился рыжеволосый, когда увидел свою шляпу в руках у кареглазого. — Это ты что ли спер мою шляпку? — Что? — удивился тот. — Она сама ко мне дошла с помощью вашей левитации. А когда она меня коснулась, то сама упала в руки. — Неправда, ты ее украл! — Накахара толкнул сидящего мальчика. Находившиеся рядом Эдгар и Рампо быстро отодвинулись от ребят в сторонку. — Не толкайся! — Дазай встал и сам толкнул противника, отчего тот сделал пару шагов назад, чтобы удержаться равновесие. — Сам не толкайся! — Чуя хотел было снова толкнуть Дазая, но не все так просто: между ними завязалась драка. Акутагава, сидевший в другом конце комнаты, тут же убежал за Достоевским, который сидел в соседнем зале с Коё. Взрослые быстро разняли дерущихся мальчишек и наказали их, заставив стоять на голых коленках в комнате исправлений. Комната исправлений была специально приготовлена для драчунов и непослушных детей. Она была серая и пугающе скучная. Одинокая лампочка холодно светила в пустоту комнаты. Там не было ничего. Ледяной бетонный пол и пара голых стен. Для ребенка было пыткой стоять в таком углу одному, а уж сидеть и подавно. Все дети боялись этой комнаты, поэтому никто никогда не начинал первым драку. Особенно неприятна она была для Акутагавы, который попал туда, когда поджег волосы. Всего 10 минут пребывания там перевернули его жизнь, и он стал таким, каким он был сейчас: опасался каждого шороха и был очень тихим. И именно горячий пыл Накахары разбавлял его размеренную жизнь. Следующие 5 минут они провели там. В тишине. Никто не решался что-либо сказать первым. Каждый просто продумывал свой план мести на будущее. И фантазии на очередную месть со стороны обоих никогда не кончалась.